Беспилотные системы военного назначения активно развиваются на земле, в небесах и на море. Сегодня — это одно из самых перспективных направлений развития военной техники. Такое мнение озвучил ФАН военный публицист и обозреватель, постоянный член «Изборского клуба» Владислав Шурыгин.
Автономные и дистанционно-пилотируемые
— Владислав Владиславович, тема использования разнообразных дронов в военных целях буквально не сходит с новостных лент информационных агентств. Например, утром 4 ноября были опубликованы видеоматериалы, подтверждающие поражение на украинском ТВД российскими барражирующими боеприпасами малого бронированного артиллерийского катера, автомашины с боеприпасами, двух ЗРК «Стрела-10», двух 155-мм САУ и РЛС 36Д6. 5 ноября президент Украины Владимир Зеленский анонсировал сбор средств на создание Киевом флота морских дронов. 6 ноября на авиафоруме Airshow China-2022 в Чжухае китайцы показали свой новейший разведывательно-ударный стелс-беспилотник Feihong-97A, обладающий боевым радиусом действия до 1000 км и продолжительностью полета более 6 часов. И так далее, и тому подобное. Давайте сегодня поговорим об использовании дронов в военных целях.
— Давайте. Я не против.
— Вы как-то сказали, что специальная военная операция на Украине войдет в учебники истории под названием «войны дронов». Почему вы так считаете?
— Важно понимать, что СВО стала не только тем местом, где впервые наблюдается по-настоящему массовое применение БПЛА самых разных классов, но и тем конфликтом, во время которого воздушные дроны, де-факто, впервые заявили о себе, как об отдельном роде войск.
— Предлагаю теперь от дел текущих обратиться к предстоящим. В известной песне Василия Лебедева-Кумача «Если завтра война» были такие слова: «На земле, в небесах и на море наш напев и могуч, и суров». Как в будущем может выглядеть применение боевых дронов на земле в небесах и на море?
— По сути, все дроны можно разделить на полностью автономные комплексы и дистанционно-пилотируемые. Подавляющая часть ныне существующих дронов военного назначения относится к дистанционно-пилотируемым комплексам. Запомнив этот нюанс, обратимся к беспилотным системам, действующим на суше. Хорошо известно, что не только за рубежом, но и в ВС РФ разрабатываются и испытываются роботизированные боевые комплексы на гусеничном ходу. Тут можно вспомнить отечественный боевой многофункциональный робототехнический комплекс «Уран-9» и проект создания беспилотного танка на базе перспективного российского основного боевого танка Т-14. В Штатах работают над проектом РСЗО AML. Фактически, это беспилотный HIMARS. В Эстонии компания Milrem Robotics выпускает наземный роботизированный комплекс THeMIS — тот самый, за захват которого на Украине российский Центр анализа стратегий и технологий объявил вознаграждение в размере 1 млн руб. Это я напомнил лишь несколько примеров сухопутных боевых «роботов», а вообще таких проектов в разной степени реализации сейчас имеются уже сотни, если не тысячи. Существует тенденция, как минимум, к дополнению уже существующих танков, САУ, ЗРК, РСЗО, инженерных машин разграждения, а также ПТРК на гусеничном или колесном шасси роботизированными боевыми комплексами. Как максимум, речь может идти о постепенном замещении наземной техники, несущей экипажи, техникой безэкипажной. Не думаю, что в ближайшем будущем мы станем свидетелями действий танковой роты, целиком укомплектованной полностью автономными роботизированными боевыми комплексами. А вот действия такой роты, в которой один-два танка будут нести экипажи и выступать в роли мобильных пунктов управления десятка дистанционно-управляемых роботизированных боевых комплексов, мы в краткосрочной перспективе увидеть вполне можем.
Беспилотники выбираются из пеленок
— С сушей — понятно. Как могут обстоять в будущем дела с дронами «в небесах и на море»?
— Тут все непросто. Если широко трактовать определение термина «дрон», то можно прийти к выводу, что автономные роботизированные комплексы военного назначения, действующие в воздушной и водной средах, существуют уже достаточно давно. Я имею в виду крылатые ракеты и самонаводящиеся торпеды. Если же определение дронов сузить настолько, чтобы в его рамках остались лишь БПЛА, а также надводные и подводные беспилотные аппараты, то мы увидим следующее. Надводные и подводные дроны уже вполне существуют – вспомним, например, недавнюю атаку надводными дронами-камикадзе наших кораблей в Севастополе, необитаемые подводные аппараты для обнаружения и уничтожения мин или отечественную океанскую систему с беспилотными подводными аппаратами «Посейдон». Однако, подобно своим наземным собратьям, морские беспилотные аппараты только «выбираются из пеленок». Применение таких дронов еще не носит массового характера. Но это пока. Думаю, что в пределах ближайших 10-20 лет на этом направлении произойдут серьезные изменения и появятся, например, крупные подводные дроны, вполне способные в автоматическом или полуавтоматическом режиме вести разведку на морских и океанских просторах, а также осуществлять поиск и уничтожение подводных лодок противника. Что же до надводных дронов-камикадзе, то они превратятся в полноценные разведывательно-ударные комплексы, способные доставить противнику немало неприятностей в прибрежной зоне.
— Почему только в прибрежной?
— Потому что в открытом море могут возникнуть проблемы с автономностью и мореходностью таких дронов. Это проблемы вполне решаемые, но за счет увеличения размеров аппарата. Чем больше будет размер беспилотника, тем легче его обнаружить, а значит – и уничтожить. Словом, оправданность создания надводных беспилотников, способных действовать в открытом море, пока под вопросом.
БПЛА — это «короли» современного мира дронов
— Вернемся к БПЛА.
— На данный момент именно беспилотные летательные аппараты стали, что называется, «королями» современного мира дронов. Их применение носит массовый характер. В ходе СВО воздушные беспилотники показали себя настоящими «мастерами на все руки», доказав свою способность даже в условиях активного противодействия противника вести визуальную разведку, радиоэлектронную разведку и радиоэлектронную борьбу, а также служить высокоточным оружием или играть роль воздушной платформы для такого оружия. Что будет дальше? Всестороннее развитие БПЛА будет продолжаться, тем самым «отъедая» все больше функций у пилотируемой авиации. Впереди у нас — не только появление тяжелых ударных реактивных стелс-БПЛА, способных стать основой будущей морской ракетоносной авиации (см. наш С-70 «Охотник»), но и тиражирование миниатюрных разведывательных аппаратов типа норвежского Black Hornet Nano.
— Что еще?
— Воздушные дроны продолжат все глубже «врастать» в состав разведывательно-ударных и разведывательно-огневых комплексов. Уже сегодня действия реактивной или ствольной артиллерии без воздушной разведки и корректировки огня, осуществляемых беспилотником, выглядят архаикой. Завтра любая попытка вести на суше боевые действия в условиях подавляющего превосходства противника в беспилотных воздушных комплексах, сопряженных с автоматизированными системами управления войсками, станет самоубийством. Уже сейчас разведывательные или ударные беспилотные летательные аппараты становятся в армии таким же расходным материалом, как снаряды, минометные мины, ракеты. В дальнейшем эта тенденция станет только усиливаться. С ростом количества ударных дронов и соответствующим снижением их стоимости, ударные беспилотники все чаще начнут применяться не по одиночке, а в составе группы, а то и целого «роя». Смогут ли с таким «роем» эффективно бороться средства ПВО? Теоретически — да. Практически же сейчас очень часто стоимость средств борьбы с беспилотниками превышает стоимость самих беспилотников. Словом, не все тут так однозначно.
— Воздушные дроны смогут эффективно действовать только над сушей?
— Нет, конечно. Возьмем в качестве примера Россию. Я уже упоминал о российском тяжелом беспилотнике «Охотник». «Вешаем» на него систему дозаправки в воздухе, а также гиперзвуковой ракетный комплекс «Кинжал» и получаем потенциального «убийцу авианосцев». Устанавливаем на «Охотник» комплект аппаратуры ДРЛО — получаем элемент морской системы разведки, наблюдения и целеуказания. Это, так сказать, во-первых. Во-вторых, появление собственных БПЛА военного назначения, способных базироваться на кораблях, позволит нам на качественно новом уровне обосновать и реализовать в России ранее весьма сомнительную идею постройки отечественных авианосцев.
— Какие выводы на основе всего вами сказанного можно сделать?
— Наземные, морские и особенно воздушные дроны, это, пожалуй, сейчас одно из самых перспективных и динамично эволюционирующих направлений развития военной техники.