Актриса театра и кино Виктория Тарасова приобрела известность после работы в телесериале «Глухарь», где сыграла майора (позже полковника) милиции Ирину Зимину. Она считает, что популярность изменила ее жизнь, в первую очередь, открыв больше возможностей для помощи людям. В откровенном интервью ФАН актриса рассказала, почему занимается благотворительностью, ездит в Донбасс, как справляется со страхом, критикой и почему верит в судьбу.
— Расскажите, что сейчас занимает главенствующую роль вашей жизни? Карьера, семья, общественная деятельность, быть может, что-то еще?
— Все вместе. Карьера? Я бы это так не назвала. Я считаю это работой. Когда я пошла в «Глухаря», я не думала о карьере, что проснусь знаменитой. Мы просто хорошо выполняли свою работу, и никто не знал, что будет. Это просто стечение обстоятельств вывело в такое русло.
— Пришедшая так нежданно-негаданно популярность как-то изменила вашу жизнь?
— Конечно. Я думаю, что жизнь каждого человека меняется с приходом популярности, в той или иной степени. За себя могу сказать, что у меня появилась какая-то ответственность, и в ролях, и внешнем виде, во всем. Уже не можешь просто так выйти на улицу. Конечно, это принесло пользу благотворительности. Когда ты уже «кто-то», как говорится, ты больше правишь миром, можешь собрать больше помощи, тебе больше доверяют.
— Расскажите о своей благотворительной деятельности.
— Изначально есть мой фонд «Помоги детям Смоленщины». Это Смоленск, мой район, я там выросла. Я давно помогала людям, которые ко мне обращались. Администрация города организовала этот фонд и вверила мне. Он социальный, мы помогаем канцтоварами, необходимыми вещами. У каждого человека находятся дома какие-то вещи, которые ему не нужны. Я вывезла половину своего гардероба. Многое мне дарят поклонники, я, конечно, все это дарю. Детям помогаем. Когда обращается семья, исходим из нужд людей. Два раза в год стабильно мы собираем детей в школу и, как правило, на Новый год собираем сладкие подарки.
— У вас насыщенная жизнь, работа, семья, общественная деятельность. Как хватает сил на все это, чем вдохновляетесь?
— Не знаю. С каждым разом становится все труднее отвечать на этот вопрос. Наверное, я как птица Феникс. Сначала она выгорает, потом опять возрождается. Бывает, я понимаю, что я на пике, я устала, бывают слезы, сил никаких нет, не хватает помощи, хочется большего. А я помолчу, закроюсь, порисую дома. Я как-то сама восстанавливаюсь, полежу в ванной. Просто уйду ото всех, от всего. Потом у меня опять появляются силы, я опять как электровеник. Даже не знаю, как это происходит.
— Вы периодически посещаете Донбасс. Расскажите об этом.
— Да, это вторая сторона благотворительности. Работа началась с 2016 года. Более активно продолжилась, когда Денис Пушилин стал во главе Донецкой Народной республики (ДНР). Там немножко поспокойней стало. Там было оказано очень много помощи, те же канцтовары, те же деньги собирали. Там уже чисто моя инициатива и никаких структур. Здесь уже сама поперла — «безбашенная Вика». Там очень сильные люди. Я не могу сказать, что с годами к такому можно привыкнуть, но перестаешь реагировать. Я сначала задавала людям вопросы: «Как же так? Как вы тут спите? Здесь опасно! Почему вы не уезжаете?». Сначала боялись, я видела ужас в их глазах. Мне робко отвечали: «Мы бегаем в бомбоубежище». Прошло года два. Пошел 2018 год, 2019-й. И даже дети говорили мне: «Виктория Юрьевна, вы не бойтесь. Если сейчас что-то начнется, падайте сразу на пол, закрывайтесь, главное, никуда не убегайте, бегать нельзя. А мы уже иногда даже не просыпаемся. Спим и спим. Нам в школу вставать, включается сирена, а нам так спать хочется, еще в школу идти и думаем, будь, как будет». То ли люди не осознают, что они могут умереть в любую минуту, то ли это сила духа. Я смотрю и не понимаю. Я бы может быть собрала вещи, детей увезла. Но там ни в какую, остаются. Конечно, кто хотел, тот уехал. Я не понимаю, что это за сила такая в них сидит.
— Наверняка, тревожно быть в непосредственной близости к месту боевых действий. Как удается побороть страх?
— Там было страшно, да. Я не знаю, откуда у меня это берется. Мне иногда бывает очень страшно. Но, когда видишь, что нужна помощь кому-то, хочется поддержать этих людей. Как узнать, убежишь ты в трудную минуту или наоборот? Ты же не знаешь, как отреагирует твой организм. И это даже не трусость. Кто сейчас боится — он не трус. Это просто в данный момент реакция организма. Обдумывать придется после. Но при первом шоке, когда летит ракета или что-то еще, ты не знаешь, что ты будешь делать.
— Работа в Донбассе для вас не первая близ горячих точек. Вы были в Сирии. Расскажите о своем опыте пребывания там.
— Я помню в Сирии зазвенела сирена — воздушная тревога. Мы готовились к концерту. Там, как правило, к каждому прикрепляется куратор — молоденький мальчишка, который ходит за тобой, следит, чтобы хотя бы не заблудиться. И вот, в момент срабатывания сирены я смотрю, он стоит, ему прям плохо становится, он испугался. И я стою, моргаю. Это буквально секунды. Я ему по плечу: «Але, куда бежим?». Парень молодой, может первый раз у него такое в жизни. Он сразу очнулся от моих слов. Говорю: «Давай быстрее!». И он мне: «Так, Виктория Юрьевна, бежим сюда». А я: «Бронежилет мне, каску, каску!». Конечно, нас быстро спрятали, быстро отбили, потому что там огромная база.
— Ваш сын Данила поддерживает рвение к благотворительности в горячих точках?
— Нет. Я думаю, как и любой сын. Хотя я проводила очень большую работу с ним и его девушкой. Я всегда объясняла, чтобы умереть необязательно находиться в горячих точках. Я верю в судьбу, я просто ее вижу. Какая трагедия случилась у актера Сергея Пускепалиса. Он еще не доехал до войны, а уже случилась трагедия. Есть какая-то линия судьбы, когда человек должен умереть в этот день, в этот час. Где он будет находиться в тот момент, мы не знаем. Это может быть война или еще что-то. В любом случае все эти разговоры не помогают, все равно сын меня не пускает, переживает, хотя в детстве как-то спокойно к этому относился, может еще маленький был, не понимал. А сейчас, конечно, в связи с боевыми действиями он меня не пускает, приходится убегать.
— Как относитесь к артистам, которые покинули страну на фоне обострения ситуации в Донбассе?
— У каждого человека есть свое мнение. У нас же свободная страна, имеют право. Если они захотели уехать, если им там лучше, пожалуйста, мы же никого не держим. Я плохо отношусь к тем артистам, которые «вякают», но никуда не уезжают. Вот это для меня, как предатели какие-то получаются. Тебе что-то не нравится, ты все поливаешь грязью, тебе не нравится здесь работать, но получаешь работу именно здесь… Еще неизвестно, как там все закончится у тех, кто уехал. А потом вернутся, будет уже позор. Поэтому прежде, чем открывать рот, мне кажется, людям нужно подумать. Вообще, я уважаю тех артистов, которые уезжают молча. Я думаю, всегда должна оставаться платформа, куда ты можешь вернуться. Ты не говоришь плохо, вдруг ты испугался. Что тут такого? Потом дашь интервью.
— Есть у вас жизненная установка, девиз, которые заставляют собраться и продолжать делать то, чем вы занимаетесь?
— Наверное, это добрые дела. Хотя благотворительность имеет и обратную сторону медали, когда ты делаешь что-то, а в тебя летят камни, когда могут оскорбить, унизить. Сейчас много всего есть, боты всякие, все равно читаешь. Иногда прям руки опускаются. К примеру, ты помогаешь долгое время семье, потом они даже не вспоминают как тебя зовут. Хотя бы с днем рождения поздравить, когда ты долгое время помогал. Это обидно. Я думаю, глаза людей, которым ты помог, дают ту самую силу помогать дальше.
— Расскажите, над чем сейчас работаете, какими творческими проектами заняты?
— Сейчас у меня много театра, потому что, слава богу, театр дает возможность сыграть хорошие роли и поездить по стране. Я люблю путешествовать. Не всегда есть возможность куда-то поехать отдыхать, но по работе у меня есть поездки на Урал, в Сибирь, Дальний Восток, в будущем стоит Якутия. Я там никогда не была, так обрадовалась. Мне говорят: «Там будет минус шестьдесят». А я говорю: «Мне все равно». Это уникальная профессия, которая дает возможность поездить по России. На ближайшее время пока планы такие. Я открыта для новых кинопроектов. Как я говорю, у меня мало ролей, но они мощные. Порой не утвердят на какой-то проект, переживаешь, что вроде роль была ничего, но не срослось. Когда читаешь сценарий, не знаешь, что получится в итоге, не все зависит от тебя, есть актеры, режиссеры. А потом смотришь на этот проект, а по итогу не видишь ничего стоящего. И думаешь, слава богу, что меня не утвердили.
— Как справляетесь с критикой в свой адрес?
— Ни в коем случае нельзя пропускать все через себя. У меня были хорошие учителя в начале популярности. У меня была известная история, я о ней много рассказывала. Моя близкая подруга наняла людей, чтобы те оскорбляли и унижали меня. Даже было возбуждено уголовное дело. Я получила охрану, водителя. Снимаясь в «Глухаре», моя реальная жизнь напоминала сюжет одной из серий. Сама играла, и сама варилась в этом. Тогда я очень переживала, плакала. Под каждой статьей, хорошей статьей обо мне писались всякие гадости. Мне круглосуточно писали, угрожали. Меня это чуть не довело до нервного срыва, раз я даже обратилась в полицию за помощью. Я не знала, что делать. Конечно, мне помогли, все выяснили, дело закончилось. Помню, когда сидела и плакала, я спросила у правоохранителей: «Как с этим жить?». А они мне сказали, что я когда-нибудь привыкну и научусь не реагировать. Я была ошеломлена, как можно на это не реагировать? Но они оказались правы. Я действительно сейчас не реагирую. Меня даже иногда умиляет. Сейчас мне очень много пишут украинцы, к примеру, «позорище» или еще похлеще. Я не отвечаю, просто удаляю и блокирую. Я и людям пытаюсь это донести иногда, если начинается ругань, пытаюсь остановить людей. Зачем это все? Это же мы тратим свою энергию, отдаем свою душу. Кому нужны эти разговоры, доказывать что-то.
— Что может сделать мир лучше?
— Миром правит любовь. Если люди начнут друг друга любить, хотя бы уважать, наверное, мир станет лучше. Прежде всего любовь — это уважение, когда его нет, нет и любви. Я вспоминаю советское время, люди все-таки были добрее. Может быть, было другое воспитание, может быть они прошли через беды Великой Отечественной войны. Среди разрухи не было особо никаких соблазнов, тех же интернетов не было. Мы были другие, более человечные. Сейчас до молодежи, которая купается в этом зле, которая смотрит этот негатив, которая может быть не понимает многих вещей, до нее надо доносить добро. Уважать людей прежде всего надо, не оскорблять, уважать чужое мнение. Я бы сказала, любовь правит миром, но без уважения любви нет.
Ранее стало известно, что Министерство финансов США ввело санкции против российской певицы Жасмин. Звезда отечественной эстрады в беседе с ФАН прокомментировала американские ограничения.