Обрад Кесич, политический аналитик и глава представительства Республики Сербской (энтитета в составе Боснии и Герцеговины) в Вашингтоне в первой части эксклюзивного интервью специальному корреспонденту международной редакции Федерального агентства новостей рассказал о происходящем в боснийской политике: как Госдеп бойкотирует представителей сербского энтитета, как бошняки саботируют сотрудничество с Россией и пытаются убедить мир, что Босния и Герцеговина поддерживает антироссийские санкции.
Алина Арсеньева: Заявления главы МИД Боснии Бисеры Туркович полностью противоречат заявлениям главы сербской автономии Милорада Додика; и в целом политика двух энтитетов является буквально разнонаправленной, в том числе в отношении к России — народы в Боснии диаметрально противоположно к ней относятся. Насколько в принципе можно говорить о возможности единой внешней политики в Боснии и Герцеговине? И как подобные противоречия влияют на вашу дипломатическую работу?
Обрад Кесич: Заявления госпожи Туркович больше говорят о проблемах внутри совместного государства Боснии и Герцеговины, чем о вопросах внешней политики. Потому что это попытки разрушить Дейтонские мирные соглашения, построить вопреки им унитарное и централизованное государство. Прежде всего бошняки считают Боснию и Герцеговину своим национальным государством.
Конечно, это невозможно осуществить из-за Дейтонских соглашений. У нас три конститутивных народа: сербы, хорваты и бошняки, и два энтитета: Федерация Боснии и Герцеговины и Республика Сербская. И в чем проблема? Проблема в том, что бошняки уже долгое время делают две вещи, вредоносные для совместного государства. Первое: ведут приватизацию не только внешней политики, но и вопроса национальной безопасности БиГ. Как известно, за внешнюю политику и вопросы армии отвечает Президиум БиГ. Три члена Президиума представляют сербский, хорватский и бошняцкий народы.
Проблема в том, что бошняки с помощью Запада, особенно Высоких представителей, это изменили. Вместо легитимных представителей всех трех народов — сейчас они выбирают двух членов, поскольку господин Желько Комшич по сути — второй представитель бошняков. Таким образом они пытаются вопреки воле сербского народа и легитимных сербских представителей проводить политику не в соответствии с Конституцией и Дейтонскими соглашениями. При этом их политика под значительным влиянием Америки и Евросоюза — например, в энергетике. Ведь логично, чтобы Босния и Герцеговина, и тем более Мусульмано-хорватская федерация (которая потребляет больше газа, чем Республика Сербская) — боролись за политику, которая бы обеспечила и гарантировала самую выгодную цену на газ.
А это значит, что они должны были в лучшем случае быть сдержанными по вопросу антироссийских санкций. Однако в результате бошняки, поскольку знают, что Республика Сербская не допустит введения санкций — могут говорить все, что хотят, безо всякой ответственности. Так они подлизываются к Западу, говорят: «Вот, видите, мы с вами, а эти злые сербы не позволяют, они блокируют, видите — у нас проблема». Но по сути их устраивает такая ситуация.
Значит, ход приватизации внешней политики и сферы безопасности со стороны «Партии демократического действия» (бошняцкая партия Бакира Изетбеговича) и так называемого пробошняцкого блока создает ситуацию, в которой Республика Сербская часто вынуждена выражать несогласие с заявлениями совместных институций, в данном случае — госпожи Туркович.
Другой момент, это то, что они строят параллельную систему дипломатии. Везде, где находятся послы из Республики Сербской — они пытаются их обойти. То есть контактируют с другими странами мимо институтов БиГ, напрямую взаимодействуют с важнейшими для них партнерами. Так что сербы не имеют ни своего голоса, ни влияния.
Должен тут похвалить американский Государственный департамент. Я их часто критикую, но в данном случае должен похвалить. Что касается посольства БиГ в Америке — тут они очень корректны. Они министру Туркович и бошняцкой политике через «Партию демократического действия» практически закрыли возможность прямых коммуникаций без посла. В Америке посол Боян Вуйич из Республики Сербской — и они очень корректны в этом вопросе. Когда представитель БиГ просил встречи на высоком уровне, они ответили, что это невозможно без посольства.
И это прекрасный принцип. Редко, когда они делают что-то корректно, когда речь о Республике Сербской. Но безусловно Республика Сербская уважает то, что они заняли принципиальную позицию касательно подобных встреч. Потому то, что заявляет министр Туркович — просто показатель того, в какой мере дисфункционально это совместное государство.
Решения не принимаются благодаря консенсусу, как это должно быть согласно Дейтонским соглашениям. Бошняки пытаются с помощью своих партнеров в Брюсселе и Вашингтоне навязать неприемлемую для Республики Сербской политику. Во-первых, из-за поддержки, которую Россия оказывает Республике Сербской в Совете Безопасности ООН и других институциях. Например, пока Россия была членом офиса Высокого представителя — не соглашалась с заявлениями и принимаемыми решениями. Это было очень полезно и очень значимо для Республики Серсбской, и мы это уважаем и ценим.
Во-вторых, у Республики Сербской есть большой экономический и энергетический интерес, связанный с Россией. Конечно, РС не хочет угрожать этим интересам, особенно из-за вопроса войны, которая не является войной ни Республики Сербской, ни БиГ. В этом контексте республика придерживается политики нейтралитета, которая наилучшим образом гарантирует экономические и энергетические интересы Республики Сербской.
В-третьих, как страна и народ, который бомбили военные НАТО во время войны в Боснии и Герцеговине в 1990-х годах, Республика Сербская не хочет сотрудничать со странами Альянса по военным вопросам. Страны НАТО совершили агрессию не только против Республики Сербской, но и против Югославии, и против Сербии. И мы не можем оказаться на одной стороне с ними в конфликте, которая не имеет никакого отношения к РС и сербскому народу. Лучшая политика для Республики Сербской и для Сербии — это политика нейтралитета.
Потому в БиГ нет консенсуса. Когда нет консенсуса — нет решений. Помимо этого, есть параллельная приватизированная система дипломатии, которую строит «Партия демократического действия» и бошняцкая политическая элита. Они делают заявления и в некотором смысле создают представление, что политика Боснии и Герцеговины решительно изменилась, но в реальности это не так. Консенсуса нет, и Республика Сербская не поддержит такое изменение внешней политики. Однако это имеет негативные последствия не только для Республики Сербской, но и для Боснии и Герцеговины, ведь открывает пространство для большего давления Запада. К тому же это может создать большие недоразумения в отношениях с Россией, которая спросит: «так какова же ваша политика?». Впрочем, Россия демонстрирует большое понимание специфики ситуации в совместном государстве.
Мне это также осложняет работу. Мы в Америке оказались в специфичной ситуации, когда Госдеп нас некоторым образом бойкотирует. У нас было несколько встреч, в контексте разговора с Госдепом, формально — всегда в составе делегаций из Республики Сербской. Но для ежедневной работы у нас недостаточный уровень сотрудничества с ними. Что иронично — у нас отличная коммуникация с Пентагоном, с Белым домом, с Конгрессом, с отдельными членами Конгресса, только Госдеп придерживается такой странной политики — не хочет коммуникации, не хочет разговора, за исключением короткого периода, когда были более открытые к РС люди. Такая ситуация с момента открытия представительства в Америке.
Наше представительство — не дипломатическое, а экономическое. Ситуация в Америке очень специфическая, мы не можем заниматься политикой напрямую, но, конечно, любой экономический вопрос, вопрос торговли, вложений, каждый инвестор, который приходит к нам — все в политическом контексте, ведь их вопросы в большой мере политические.
«Как мы можем быть уверены, что ситуация у вас стабильна, если у вас решает иностранец, который может менять Конституцию, менять закон?» (спрашивают потенциальные инвесторы). Это прежде всего политические вопросы, и мы можем говорить о последствиях политических решений в бизнесе, экономике, торговле.
Сейчас в США посол из Республики Сербской, и нам намного легче — мы работаем, как команда, и помогаем друг другу.
— Еще во время избирательной кампании команда Байдена делала заявления, что американский президент будет способствовать вступлению Боснии и Герцеговины в Евросоюз и НАТО. Насколько реальна эта перспектива, особенно вступление в НАТО? Насколько сейчас ощутимо давление по этому вопросу и как Баня-Лука ему противостоит?
— На вопрос про НАТО ответить легче всего: это невозможно. На членство в НАТО Республика Сербская никогда не пойдет. В сотрудничестве нет проблем, проходят совместные учения. Нам мешает, что блокируют совместные учения с другими партнерами. Например, были запланированы совместные учения — в контексте учений НАТО — с Сербией. И когда сербская армия должна была прибыть в БиГ, министр по собственной воле — еще один пример злоупотребления совместными институциями — принял решение отложить учения с Армией Сербии под предлогом COVID-19. Однако речь идет о политическом решении, с помощью которого было показано неуважение к институциям и Президиуму БиГ.
Мы бы хотели реализовать подписанные с Москвой договоренности о сотрудничестве и обучении полиции. Республика Сербская имеет полицию, но не имеет армии — есть только вооруженные силы БиГ. Баня-Лука хотела развивать сотрудничество с российской полицией, но к сожалению, из-за постоянной блокады со стороны Федерации, мы не можем на уровне Президиума добиться одобрения — ведь это касается международного сотрудничества.
Но однажды, дай бог, мы сможем это реализовать. Мы считаем это необходимым, особенно когда речь о полиции и вопросах безопасности. Республика Сербская и БиГ должны иметь наилучшее сотрудничество со всеми релевантными партнерами. Мы не можем исключить такого ключевого партнера в борьбе против организованной преступности, терроризма, как Россия — только из-за политики. Но это, к сожалению, происходит в последнее время.
Так что я не ожидаю никакого прогресса на пути к членству. Даже и Запад, Америка признают, что нет согласия насчет вступления, и не навязывают нам вопросы о вступлении в НАТО. Я свидетель многих разговоров на высоком уровне между представителями РС и американской администрации за последние три года. Никто с американской стороны это не ставит ни целью, ни темой для разговора. Значит, это вбросы со стороны бошняков и бошняцкой политической элиты — ведь они хотят вступления в НАТО любой ценой, но американские партнеры уважают позицию Республики Сербской и не навязывают это как тему.
К сожалению, оппозиция в Республике Сербской постоянно пытается показать, что Босния и Герцеговина движется к вступлению в НАТО, и таким образом наносит вред Республике Сербской, — только они и Сараево поднимают эту тему, как реальность. Запад этого не делает в диалоге с нами, не делает этого ни Америка, ни представители НАТО — к сожалению, это делает оппозиция в Республике и политическое Сараево, бошняцкая политическая элита. Так что движение в направлении вступления в Альянс может начаться только после большого разворота — если Босния и Герцеговина будет под оккупацией. Это единственный способ навязать решение, которое противоречит интересам Республики Сербской.
Другое, что считаю очень полезным сказать в текущей ситуации войны в Украине — мы испытываем проблемы и большое давление. Не только по вопросу санкций. Босния и Герцеговина должна присоединяться к резолюциям, заявлениям… Должен подчеркнуть специально для вас, что, когда вы видите, что Босния присоединяется к осуждению России — это не потому, что такое решение принято в соответствии с законом и Конституцией: то вновь самоуправство со стороны бошняцкой политической элиты, которая принимает такие решения ради политической необходимости использовать Запад в контексте внутриполитической борьбы в БиГ. Они пытаются это использовать: мол, «мы с вами, а эти сербы создают проблемы, и вы должны нам помочь поставить их под полный контроль, и тогда БиГ будет проводить нашу политику».
Так что здесь нельзя отделить и внутриполитическую борьбу между бошняцкими партиями и правящей в Республике Сербской коалиции, которая очень ясно определила национальные и внешнеполитические интересы, интересы в сфере безопасности, которые не соответствуют заявлениям бошняцких министров.
— Республику Сербскую в западных СМИ любят называть «последним оплотом Путина на Балканах». Как в США воспринимают Республику Сербскую и лидера боснийских сербов Милорада Додика?
— Думаю, это зависит от необходимости. В этом ключе часто упоминают и Сербию. Сейчас в Боснии и Герцеговине огромный кризис после президентских выборов в Республике Сербской. Это, по сути, удар против Милорада Додика, попытка незаконно решить «вопрос Додика» очень грязным способом, — таким же, как другие «цветные революции», как было и в Украине.
Они не могут это реализовать, ведь знают, что улица не на их стороне. Мы видели, что оппозиция пыталась мобилизовать людей и показать свою силу на демонстрациях в Баня-Луке. Они были мизерными по численности, — далеко не то количество, которое может стать критической массой, чтобы провести уличную революцию и переворот. Поскольку это не удалось, они сейчас зашли со стороны Центральной избирательной комиссии, которую контролирует оппозиция, и которая находится под влиянием международного сообщества.
Они пытаются сейчас изменить результаты выборов — незаконно, не в соответствии с избирательным законодательством, не в соответствии с Конституцией. Так они пытаются провести послушного человека на место президента Республики Сербской, чтобы она не могла защищать свои интересы. Ведь то, что делает Республика Сербская, она делает не из-за какой-то иррациональной любви к России — хотя у сербского народа сильны эмоции по отношению к России и русскому народу, — ключевой вопрос — то, что эта политика лучше всего гарантирует интересы Республики.
Почему Республика Сербская должна терпеть многочисленные беды — политические, экономические, общественные — чтобы стать частью политики, с которой она не согласна? Прежде всего Баня-Лука защищает свое право лучшим образом определять будущее своих граждан. Эта власть не уступит это право, не предаст это право и поэтому пытаются любым способом свергнуть Милорада Додика и привести к власти другого кандидата, который будет послушнее, который будет делать то, что ей говорят из Брюсселя и Вашингтона.