Смертью 17 человек к данному моменту обернулось нападение Артема Казанцева на ижевскую школу №88. Еще порядка 25 человек обратились за помощью к врачам. Как сообщают СМИ, среди раненных есть учительница, которая прикрывала собой детей и пыталась эвакуировать их.
Как обеспечить безопасность в российских школах? Как избежать повторения подобной трагедии? Можно ли превратить учебное учреждение в непреступную крепость и стоит ли это делать? Своим мнением на эти и другие вопросы в интервью ФАН поделился депутат Госдумы Сергей Боярский.
— Эта трагедия потрясла всю страну. На ваш взгляд, все же, как нам добиться того, чтобы российские школьники могли спокойно посещать учебные заведения?
— Я боюсь, что нет универсального рецепта для того, чтобы справиться с угрозой неадекватного, готового отдать свою жизнь психически неуравновешенного человека. По всей видимости, охранники пытались помешать ему и отдали свои жизни в защиту школы. Им удалось избежать самого страшного — гибели большего числа детей. Тяжело это все читать. Конечно, примеряешь на себя. Боюсь, что мы не найдем универсального рецепта, чтобы превратить школы в суперохраняемые объекты, бункеры. Думаю, такого рода проекты технически не реализуемы. Нужно работать с населением, социальными сетями. Нужно смотреть за этими психами, чтобы нейтрализовать их еще, когда они что-то замышляют. Наверное, в этом единственная возможность профилактики.
— Как вы относитесь к отдельным мнениям о том, что, возможно, стоило бы поручить Росгвардии охрану школ.
— Я не специалист в этом вопросе. Нужно поговорить с сотрудниками ведомства. Понятно, что это внушает больше спокойствия. Они проходят большую подготовку. Это люди с боевым опытом, и оружие у них боевое или травматическое. Однако, я не берусь говорить о возможности охранять школы такими силами. В любом случае, что может даже вооруженный сотрудник, если в него стреляют первым. Это всегда внезапно, неожиданно. Этот человек учился в той школе, как и многие стрелки, которые ко всему возвращаются в те классы, в которых когда-то учились, для того, чтобы убивать. Вряд ли он о своем намерении кричал, предупреждал, что он планирует все эти действия. У нас в вооруженных инкассаторов стреляют. Не всегда наличие оружия и подготовки способно на 100% защитить.
— На ваш взгляд, кто не увидел вовремя слом в этом человеке? Кто не досмотрел? Педагоги в школьные годы? Родители?
— Я бы не стал сейчас искать виноватых. Вряд ли в данном случае у виновного есть фамилия, имя и отчество. Ко мне на прием, как к депутату, порой приходят очень странные люди с очень странными идеями и предложениями. Обычно осенью и весной. Мы же не можем каждого взять на карандаш. У нас все-таки есть презумпция невиновности. Человек может и не показывать какую-то свою глубокую травму и желания. Это может быть тихоня. Да, если социальные сети человека наполняются каким-то странным контентом, манифестами, экстремистскими материалами, тогда экстремистов надо не просто брать на карандаш. Их нужно вычислять по IP-адресам, выезжать, проводить осмотр помещения, нет ли там чего-то запрещенного: взрывчатых веществ, инструкций по их применению. К сожалению, мы сейчас находимся в состоянии беспомощного шока. Мы не знаем тонкостей. Наверное, следствие потом все покажет и расскажет.
— На фоне сообщений СМИ о том, что на стрелке была футболка с нацистской символикой, пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков допустил, что нападавший был связан с неофашистской группой. На ваш взгляд, действиями злоумышленника могли руководить украинские националисты?
— Об этом рано говорить. Может быть все, что угодно. Наличие этой символики — важный момент. Символику люди любят демонстрировать. Люди не спят с ней под подушкой. Если человек увлекался такой символикой, наверняка, он ее где-то демонстрировал в какой-то группе, сообществе. Возможно, есть какие-то следы. В социальных сетях или просто есть какая-то компания единомышленников, которая увлекается этой запрещенной символикой. Есть украинский след или нет украинского следа — покажет следствие. Я бы не стал сейчас делать какие-то вводы. Мы знаем аналогичные истории в других городах. Я бы не стал им приписывать национальный след. Это не имеет значения, когда речь идет о терроре. У терроризма, как известно, нет национальности. Это нелюди, которыми должны заниматься. Обезвреживать на стадии подготовки. Бывают катастрофические случаи. Не представляю, что сейчас чувствуют родители, которые потеряли малышей. Очень жаль, что этот подонок застрелился. Это самый легкий для него исход.
— Что можете сказать о действиях педагога, которая прикрывала учеников своим телом и старалась эвакуировать из школы?
— Видимо, это такой очень светлый, добрый, мужественный человек, которому нам всем нужно поклониться в ноги и сказать огромное спасибо. Сказать спасибо родителям этого человека и знакомым, и друзьям за то, что в ней столько мужества, смелости. У нее нашлись силы в трудную минуту автоматически принять решение спасать детей, которых ей доверили родители.