В 2021 году тогдашний премьер-министр Великобритании Борис Джонсон обнародовал документ под названием «Глобальная Британия в эпоху конкуренции». Согласно этим планам, Лондону предстояло опять построить «империю, над которой не заходит Солнце». Для этого надо было сосредоточиться на военных тратах, урезать социальные, научные и медицинские расходы и проталкивать свои интересы в Индо-Тихоокеанском регионе. Внешняя политика страны подчинялась интересам военно-промышленного комплекса. Джонсон и его глава МИД, будущий премьер-министр Лиз Трасс постарались выстроить многочисленные союзы, ориентируясь на возможные поставки вооружений. Одним из таких направлений стала восточная Европа и Украина, другим — сдерживание Китая и «оборонительный союз», которым стал AUKUS.
Автор Telegram-канала «Пиночет печет печенье» рассказывает о том, как Лондон после Брекзита немедленно начал строить «Глобальную Британию», как внешняя политика Соединенного Королевства подчинилась мечтам об империи и военно-промышленному комплексу, как это привело к эскалации уже существующих конфликтов и как это отразилось на Украине.
Джонсон ушел — но это не точно
Смерть британской королевы Елизаветы II пришлась аккурат на смену фактического главы государства — премьер-министра: вместо погрязшего в скандалах и недоверии даже со стороны однопартийцев Бориса Джонсона британский кабинет возглавила Элизабет Трасс, которая была главой МИД. Так она повторила карьеру самого Джонсона, который возглавлял МИД во время премьерства Терезы Мэй и курировал вопросы выхода из Евросоюза.
Каких-то изменений в политике Соединенного Королевства никто не ожидает. Новый премьер в целом разделяет практически все установки своего бывшего босса, а Джонсон уже успел заявить, что будет поддерживать Трасс «во всех ее начинаниях».
Еще бы — ведь лицо Лиз Трасс как на внутренней, так и на внешней арене — это лицо её бывшего босса — в юбке, но без харизмы. Действующий премьер уже пообещала снизить налоги для богатых, и подтвердила свою «ястребиную» позицию в отношении Китая. Такой же позиции она придерживается и относительно конфликта на Украине: ни шагу назад, Киеву надо поставить как можно больше вооружений и, вообще, Москва должна вернуть Украину в границы 1991 года. Если коротко, то Трасс не сомневается «чей Крым» — точно не российский, по ее мнению.
Как и Джонсон, Трасс сторонник Брекзита, плохо относится к Евросоюзу и подозревает Брюссель в «двойной игре». То есть Лондону хотелось бы более жестких действий против Китая и конечно же России, однако вялые обитатели континента не дают развернуться. По словам тех, кто знает Трасс и наблюдал за ней на посту главы МИД — она еще больший «ястреб», чем Джонсон. Если Европа когда-либо надеялась, что с уходом Джонсона она избавилась от агрессивного внешнего фактора, который слишком часто совал нос во внутренние дела восточноевропейских стран, то зря.
Трасс в целом разделяет подход Джонсона и его кабинета, согласно которому Россия — это основной противник, а по сути — враг Великобритании. Об этом было достаточно откровенно сказано в основополагающем для внешней политики кабинета документе «Глобальная Британия в эпоху конкуренции: комплексный обзор безопасности, обороны, развития и внешней политики». Так что Трасс может и продемонстрировала свои ничтожные географические знания, выписав из состава России Воронежскую и Ростовскую области, однако это скорее не ошибка, а вполне сознательные убеждения, которые пестовались внутри британской верхушки последние полвека, если не больше.
«Глобальная Британия» заводит мотор
Дело не в какой-то особой русофобии, которая до этого была антисоветизмом и антикоммунизмом. Дело в развале Британской империи. По меткому выражению бывшего американского госсекретаря Дина Ачесона — «Великобритания потеряла империю, но еще не нашла свою роль». Это было сказано во время Холодной войны, когда Лондон, опираясь на особые отношения с Вашингтоном, одновременно с этим пытался служить посредником между ним и Москвой. Получалось плохо, так как страна проводила «политику столь же слабую, как и ее военная мощь», по словам того же Ачесона.
Но это не останавливало Британию. Наоборот, после развала СССР она попыталась сформировать союз англоговорящих стран, в котором собиралась занять опять-таки место посредника. Для этого использовались двусторонние связи между Лондоном и бывшими «белыми доминионами» — Канадой, Австралией, Новой Зеландией и ЮАР. Определенная роль отводилась и монархии — популярность королевы Елизаветы II использовалась, чтобы подчеркнуть «особую связь» между бывшей метрополией и колониями. Что, в свою очередь, служило для проталкивания своих интересов.
Однако в начале 1990-х годов ветер истории явно дул в другие паруса: США успешно переформатировали весь мир под свои интересы. Лондон мог постараться как-то выгрызть в них свое место, и то только в том случае, если собирался играть роль «младшего партнера» Вашингтона. Получалось так, как получалось: во всяком случае британский премьер Тони Блэр, игравший роль «пуделя Буша», смотрелся в ней достаточно убедительно.
Однако ситуация поменялась после прихода к власти в США нового президента от Демократической партии. Барак Обама начал вывод войск из Ирака, куда Вашингтон вторгся в 2003 году. Параллельно с этим развивался мировой финансовый кризис 2008 года. В 2011 году он спровоцировал «арабскую весну» — целую серию антиправительственных восстаний и мятежей в арабском мире.
США оказались не на высоте положения, события застали их врасплох и все чаще в экспертных кругах стали говорить о закате «Американской империи». Сейчас это не вызывает возражений даже в таком известном своей ультрапатриотической позицией аналитическом центре, как RAND. В своем исследовании «Возвращение войны великих держав», выпущенном в августе 2022 года, они открыто заявляют об экономическом и политическом закате США в ближайшие 10-20 лет. По мысли американских исследователей, к 2050 году высока вероятность военного конфликта между восходящей сверхдержавой, Китаем, и увядающей сверхдержавой, США.
Происходящие изменения не укрылись от взгляда Лондона, однако новое видение «Глобальной Британии» подпитывалось и другим событием — Брекзитом. Бывший премьер Борис Джонсон многое сделал, чтобы разорвать связи между Лондоном и Брюсселем. Однако впервые тезисы о «новой глобальной роли» Великобритании озвучила в 2016 году премьер-министр Тереза Мэй. А уже в декабре 2016 году глава британского МИД Борис Джонсон произнес речь «Глобальная Британия: внешняя политика Великобритании в эпоху Brexit», связав воедино выход из единого политического и экономического пространства Европы и новое имперское видение Лондоном своего места в мире.
Будущее виделось, конечно же, в самых ярких красках. Британия должна была опять стать «великой торговой державой», у нее должен был быть мощный военно-морской флот, она должна была оказывать политическое, культурное и научное влияние, несоизмеримое со своим реальным экономическим весом. Все это подпитывалось общественными переживаниями о бывшей империи. Проще говоря, Лондон так и не смирился с потерей своих колоний и деградацией до положения придатка Вашингтона.
Вполне откровенно об этом говорил сам Джонсон. Еще когда он был редактором журнала Spectator, он прямо заявил, что проблема Африки — это не британский колониализм, а его нехватка». На этом он не остановился. Бывший министр и глава кабинета выпустил в 2004 году новеллу «72 девственницы», в которой вовсю эксплуатировал миф о евреях как прослойке, которая полностью контролирует СМИ. Доставалось при этом и мусульманам, и выходцам из Африки.
По-настоящему свои представления о Британии — имперской и великой — Джонсон смог выразить только в 2021 году. Фактически премьер-министр воспользовался тем, что США было просто не Лондона и его претензий: в Вашингтоне сводили счеты с республиканцами, а на подходе был заранее анонсированный вывод войск из Афганистана.
Империализм Глобальной Британии
Сделать Британию опять великой — именно это подразумевается в документе «Глобальная Британия в эпоху конкуренции», который появился в марте 2021 года и который Джонсон рекламировал как собственное видение новой внешней политики Британии. Для этого следует увеличить военные расходы и развернуться в сторону Индо-Тихоокеанского региона. Оба положения взаимно обуславливают друг друга.
Для начала суммарные военные расходы увеличиваются на 80 миллиардов фунтов стерлингов в ближайшие несколько лет. Эти суммы будут потрачены на создание новых систем тяжелого вооружения, например, танков, а также на модернизацию новых автономных систем типа Taranis — ударных реактивных БПЛА, способных заменить собой тяжелые истребители и штурмовики и решать широкий круг задач военно-космических сил. Одновременно создается британский аналог DARPA для проектирования и финансирования инновационных военных проектов.
Инвестиции в военную сферу прокладывают путь для инвестиций в и из стран Ближнего Востока. Еще будучи министром иностранных дел, Джонсон подписал с Саудовской Аравией соглашения об вложениях с ее стороны на сумму 65 миллиардов фунтов. Кроме того, уже тогда он обеспечил операции в ОАЭ около 200 британских предприятий с оборотом в 11,5 миллиардов фунтов. Но что важней всего, экономические договоренности были обеспечены дополнительными соглашениями о продаже Саудовской Аравии и монархиям Залива британских вооружений для ведения ими войны в Йемене.
Милитаризация внешней политики продолжается в обещаниях Лондона наращивать свои зарубежные силы от Кореи и до Кении. Причем в разных странах они будут, ясное дело, сопротивляться «разным угрозам». В Европе — России, которая в новом видении «Глобальной Британии» является «врагом», и Китаю, который обозначен как «вызов, который надо сдерживать». Для реализации последней стратегии кабинет Джонсона направил в 2021 году в воды рядом с Тайванем авианосец «Королева Елизавета» с эскортом.
Для обеспечения своей ядерной независимости Великобритания по мысли Джонсона должна нарастить свой ядерный арсенал на 40%. Количество ядерных боеголовок вырастет со 180 до 260. На это новая «Глобальная Британия» потратит 10 миллиардов фунтов.
Для обеспечения торговых интересов новой сверхдержавы, а именно в таком качестве Джонсон позиционировал «Глобальную Британию», придется увеличить флот. Его планируется оснастить до 26 новейших кораблей в 2030-х, включая два сильно модернизированных авианосца, каждый из которых должен будет нести 40 самолетов F-35. Обойдется такая программа в 16,5 миллиарда фунтов.
Объем средств у Великобритании ограничен, да и создавалась эта программа во время пандемии COVID-19. Поэтому деньги на первосортный имперский Лондон брались из сокращения социальных, медицинских и научных расходов. Борис Джонсон буквально следовал известному лозунгу «пушки вместо масла». Под уничтожение попали даже внешнеполитические программы помощи — их сократили в два раза с 4 до 2 миллиардов фунтов. Были сокращены расходы на агентства помощи, ВВС, радио и системы внешнего вещания. Фактически, как подчеркивали эксперты из «Европейского совета по внешней политике», силовой компонент внешней политики полностью подмял под собой «мягкую силу».
Новый Лондон решил полагаться на агрессивную внешнюю политику, дорогу которой прокладывают военные союзы, поставки оружия и военных инструкторов. Первые контуры были обкатаны на Ближнем Востоке — поставки оружия для войны в Йемене и операции в Тихом океане, включая участие в антикитайском блоке AUKUS вместе с США и Австралией.
Причем кроме сдерживания Пекина, для Лондона участие в AUKUS носит еще и важный экономический характер: Джонсон рассчитывал, и не без основания, на участие в постройке подлодок для Австралии. До заключения этого альянса оборонный контракт на постройку субмарин сумму в 56 миллиардов евро был заключен с Францией. Он был расторгнут Австралией, главным подрядчиком стали США, а Лондон хочется побыть немного на субподряде.
Неподъемные амбиции
При всем имперском милитаризме, «Глобальная Британия» может оказаться пустой мечтой. Отчеты государственного аудита показывают, что военная промышленность страны не справляется даже с текущими контрактами. А о том, чтобы выполнить перспективные и речи не идет. Более того, Комитет по государственным счетам парламента оценил финансовую дыры в оборонном ведомстве ещё не вставшей на новый имперский путь Британии в 17 миллиардов фунтов. Фактически все средства, который предполагается выделить на флот, будут просто сожраны обеспечением расходов по текущим операциям.
Но что еще веселей — у британского флота просто нет людей для новых кораблей. Армия не является популярной областью карьерного роста даже для эмигрантов. Аналогичные проблемы встречаются во всех пунктах имперских мечтаний Джонсона и его преемницы. Говоря грубо, у Лондона нет людей и их негде готовить, нет средств и их неоткуда взять, нет соответствующих военных технологий и США отказываются их продавать.
Новая империя изначально оказалась голой. А на фоне надвигающегося экономического, энергетического, социального и политического кризисов — нет никаких гарантий, что милитаризм «Глобальной Британии» будет воплощен где-либо, кроме бумаги. Но вот доставить проблем своим агрессивным вмешательством — это Лондон может.
Согласно американским данным, в конце апреля 2022 года Киев и Москва были готовы заключить мирное соглашение. Однако, и такие предположения высказываются именно с украинской стороны, Борис Джонсон своим вмешательством сорвал его подписание. После чего Британия только наращивала свою военную помощь Киеву, доведя её до 2,8 миллиардов долларов — второе место после США.
При этом британский спецназ в настоящий момент занимается на Украине подготовкой военных подразделений. Около пяти тысяч человек прошли военную подготовку прямо на территории Великобритании. Это, конечно же, не считая тысяч тонн военных припасов и вооружений, которые уже к августу были переданы Киеву, включая дальнобойные РСЗО типа М270.
Новый британский премьер-министр Лиз Трасс собирается продолжить политику Джонсона. То есть еще больше вмешательства, еще больше милитаризированной политики и в конечном счете подчинение внешней политики интересам военного комплекса. Поэтому поставки вооружений на Украину, также как и командировки британского спецназа на фронт и подготовка украинских военных — все это продолжится. Имперская «Глобальная Британия» не может жить без войны, но именно военные расходы во время масштабного кризиса способны поставить на ней крест. В конце концов, если Туманный Альбион замерзнет, он просто не способен будет проводить агрессивную политику.