Ко Дню сотрудника органов следствия и. о. руководителя Западного межрегионального следственного управления на транспорте Павел Выменец дал интервью, где рассказал о нюансах своей непростой работы.
Павел Сергеевич начал свою карьеру в органах прокуратуры и всегда занимался проблемами, связанными с транспортом. На его глазах Следственный комитет претерпевал изменения: ведомство вышло на прямое подчинение президенту РФ; был создан судебно-экспертный центр, выпускающий квалифицированные кадры, благодаря чему процент раскрываемости уголовных преступлений значительно увеличился. Павел Выменец привел примеры из служебной практики Западного межрегионального следственного управления на транспорте СК России.
В этом году СК отмечает 11-й день рождения. Вы работали и в прокуратуре, и в СК при прокуратуре, и в СК как в самостоятельном ведомстве. Расскажите об этих этапах, какие изменения претерпело ведомство за это время?
«Да, действительно, я свою службу начинал в органах прокуратуры и в системе Северо-Западной транспортной прокуратуры. Работал на различных должностях в авиатранспортной прокуратуре, в Санкт-Петербургской транспортной прокуратуре. Как раз при мне происходил плавный переход следствия из прокуратуры в СК при прокуратуре РФ. Спустя четыре года, 15 января 2011 года был образован самостоятельный Следственный комитет как следственный орган, который подчиняется исключительно президенту. Что изменилось? Изменилось очень многое. По сути, если в прокуратуре следствие было одним из направлений деятельности, далеко не основным, то Следственный комитет — это орган, который занимается исключительно расследованиями уголовных дел. За эти годы у нас появились свои экспертные учреждения, создан судебно-экспертный центр. Теперь у нас есть свои эксперты, которые проводят экспертизы по уголовным делам, что, соответственно, отражается и на сроках изготовления, и на качестве. У нас появилась хорошая материально-техническая база. Мы вооружены достаточно серьезным криминалистическим оборудованием, очень большое внимание уделяется криминалистической службе. Наши следователи-криминалисты выезжают на все наиболее резонансные преступления по транспорту, где оказывают необходимую помощь в сборе и фиксации фактов транспортных происшествий. И если раньше, когда следователь уезжал в прокуратуру, мы работали с экспертами МВД, которые выезжали вместе с нами, то сейчас в этом нет особой необходимости. Мы в состоянии самостоятельно полностью организовать необходимые следственные действия, не привлекая специалистов из каких-то сторонних структур. В Следственном комитете у нас достаточно развита система образования. Образованы кадетские корпуса, есть академии Следственного комитета, которые воспитывают будущих следователей. И они к нам приходят на работу, уже представляя, что такое профессия следователя: что нужно сделать, выехав на место происшествия, какие следственные действия надо произвести. Это не просто студенты какого-то гражданского вуза, а ребята, которые обучались именно для того, чтобы работать следователями. Поэтому я могу сказать, что действительно разница очень большая между следователем прокуратуры и следователем СК. Начиная от того, чем мы занимаемся, в каких условиях работаем, и заканчивая тем, каких результатов мы добиваемся.
Ваше управление специализированное. Чем оно отличается от других, и в чем его особенности?
Западное межрегиональное следственное управление на транспорте, как следует из названия, занимается транспортными происшествиями — всем тем, что влияет на безопасность, управление и эксплуатацию железнодорожного, водного и воздушного транспорта. Любые происшествия на этом транспорте разбираются непосредственно нашим следственным управлением. Транспорт — это источник повышенной опасности. И, к сожалению, все происшествия на транспорте достаточно резонансные и характеризуются большим количеством жертв. Наша задача — разобраться в произошедшем. Главное — выявить причины условий, способствующих конкретным транспортным происшествиям, и сделать все возможное для того, чтобы они не повторялись.
Расскажите о расследовании уголовных дел, связанных с крушением самолетов в прошлом году. В 2022-м тоже было несколько таких случаев.
Да, происшествия с крушением самолетов у нас происходят. Я не скажу, что их много. За год порядка 10 таких происшествий. К сожалению, они также заканчиваются человеческими жертвами. По большей части это происшествия с легкой моторной авиацией. Мы как раз недавно занимались анализом и пришли к выводу, что практически все происшествия — это легкомоторная авиация, которая взлетает на взлетно-посадочных полосах, которые расположены вне аэродромов — либо частных, либо государственных. Но в каких-то случаях это связано и с оказанием услуг по полетам. Происходит такое практически во всех регионах. И мы, разбираясь в причинах, стали поднимать нормативную базу и увидели, что, к сожалению, в настоящее время оказание услуг по этим полетным экскурсиям ничем не регламентировано. Люди, которые оказывают эти услуги, предоставлены сами себе. У нас был случай в Ленинградской области. На аэродроме гостиницы столкнулись два моторных самолета. В результате погибло три человека. Причиной произошедшего стало то, что один пилот взлетал за другим с разницей 20 секунд и просто в воздухе догнал другой. Итогом стало, еще раз повторюсь, три человеческих жизни. Мы этот вопрос достаточно тщательно проработали и внесли соответствующее обращение в Министерство транспорта для того, чтобы была разработана соответствующая нормативная база, которая будет регламентировать оказание услуг. Почему в данной ситуации это именно оказание услуг? Потому что двое погибших — семейная пара: муж жене на годовщину свадьбы подарил такой смертельный подарок. В настоящее время соответствующие нормативно-правовые акты разрабатываются, надеемся, что в ближайшее время этот вопрос будет урегулирован. Также осенью 2021 года было у нас происшествие в Московской области. Мы выяснили, что услуги оказывал индивидуальный предприниматель, женщина. До этого она неоднократно привлекалась к административной ответственности, потому что те воздушные суда, которые использовались при оказании этих опасных услуг, находились в ненадлежащем состоянии. Административная ответственность на нее какого-либо влияния не оказала. В результате также погибло три человека. По уголовному дело в настоящее время окончено производство, дело направлено в суд и находится в стадии судебного рассмотрения. Поэтому любые транспортные происшествия для нашего управления, независимо от того, на каком транспорте они происходят, для нас очень важны. И мы очень большое внимание уделяем выявлению и, главное, устранению причин, способствовавших происшествию.
Получается, если проанализировать результаты катастроф и их причины, то основная кроется именно в организаторах? Или есть еще причины, почему происходят авиакатастрофы?
Зачастую это человеческий фактор, ошибки при управлении транспортным средством. Вот недавно совсем было происшествие, когда погибли два человека в Тульской области. И нами было установлено, что воздушное судно, которое было ввезено в Российскую Федерацию, фактически не было поставлено на учет, не был проведен технический осмотр. К сожалению, многие рассчитывают на этот русский «авось». А в результате это все, к сожалению, заканчивается плачевно, потому что любое транспортное средство требует соответствующего обслуживания, своевременного прохождения того же технического осмотра. Лица, которые ими управляют, должны обладать соответствующими навыками и допускаться к управлению только после проверки этих навыков. К сожалению, на взлетно-посадочных полосах, которые располагаются вне постоянного контроля аэродромных служб, это становится невозможным.
Если перейти к железнодорожной тематике, скажите, снизилось не количество катастроф несчастных случаев на железной дороге, и какие меры принимаются следственным управлением для профилактики?
Что касается железной дороги, она по-прежнему остается самым опасным видом транспорта. Большинство пострадавших у нас именно на железной дороге. Это обусловлено в первую очередь тем, что там гораздо больший пассажиропоток. Железная дорога проходит по всей территории Российской Федерации. Если только взять только наше Управление, то протяженность железнодорожных путей составляет более 50 000 километров. Мы анализируем все факторы дорожного травмирования. Сказать, что имеет место какой-то большой спад или рост нельзя, в среднем цифра держится из года в год на одном уровне, где-то плюс-минус 10% каждый год. Мы анализировали статистику по нашему региону, потому что наше следственное управление обслуживает четыре федеральных округа: Северный, Центральный, Северо-Кавказский и Южный. И еще три субъекта Приволжского федерального округа. Статистика по округам складывается не совсем однозначная. Если в Московском и в Южном округах она из года в год держится приблизительно на одном и том же уровне, то в Северо-Западном округе она регулярно показывает спад, из года в год. Чем это обусловлено? Еще в 2000-х там была создана постоянно действующая группа по профилактике дорожного травмирования по инициативе нашего транспортного управления. Мы стали анализировать случаи травмирования, выявлять наиболее опасные участки. Со временем этот вопрос вынесли на обсуждение на уровень губернаторов субъектов, входящих в регион. И уже, обсуждая конкретно места, где происходит больше всего случаев травмирования, мы стали принимать какие-то конкретные меры. Где-то требовалось оборудовать пешеходный переход, где-то что-то усовершенствовать, где-то — усилить наглядную агитацию. И результат дал о себе знать. Если в 2020 году на Северо-Западе у нас травмировалось за год порядка 280 человек, то в 2021 их уже стало в районе 150 — то есть результат достаточно значительный. Мы эту положительную практику перенесли на остальные регионы. Такие же группы у нас созданы и в Южном регионе, и, соответственно, в Центральном. Вот пример, который можно привести в качестве положительного. Мы проанализировали ситуацию, складывающуюся на Ярославском направлении Московской железной дороги и выявили станцию, на которой за три года произошло 14 смертельных случаев железнодорожного травмирования. Пошли глубже, стали разбираться, обратили внимание на ее оснащенность, и выявили, что, несмотря на то, что из года в год пассажиропоток на данной станции, как и все остальные условия, которые влияют на оборудование станции необходимыми средствами, подземными и надземными переходами, не соответствовали нормам последние лет 15. Соответственно, мы внесли необходимые представления руководству РЖД, и в настоящий момент станция полностью оборудована в соответствии с текущими реалиями. Это станция Сергиев Посад. А в отношении должностных лиц железной дороги у нас расследуются уголовные дела по статье 293 — халатность — за то, что допустили все это. Уголовное дело находится в завершающей стадии расследования, и в ближайшее время будет направлено нашим следственным управлением в суд.
Вы уже в год возглавляете Западное управление, которое контролирует треть территории нашей страны. Скажите, сложно ли это? Как построено взаимодействие с дальними регионами?
Да, действительно, уже скоро мы будем праздновать годовщину. Почти год назад было создано наше Западное межрегиональное следственное управление на транспорте. Это произошло путем слияния двух управлений: Московского и Северо-Западного. У нас в зоне нашего обслуживания действительно 47 субъектов Российской Федерации. Только в Центральном федеральном округе это составляет 25% населения всей нашей страны. Как я уже говорил, это более 50 000 километров железной дороги, более 150 вокзалов и аэропортов. Причем только в аэропортах, которые находятся в Москве, пассажиропоток за год превышает 100 миллионов человек. То есть объем достаточно большой. Мы охватываем территорию от Мурманска до Махачкалы. Проведенная реорганизация, на мой взгляд, положительно отразилась на работе нашего следственного управления. В ходе нее не был затронут ни один следственный отдел. У нас осталась та же штатная численность. Был оптимизирован управленческий состав, что позволило добиться более высоких результатов в нашей работе. Сейчас XXI век, взаимодействие у нас организовано даже с самыми дальними точками дислокации наших следственных отделов. Используются все необходимые средства связи, проводим при необходимости конференции, командируем наших сотрудников. Я приведу положительный пример того, как работает наша межрегиональная структура. У нас была в 2021 году в августе ситуация: в поезде с маршрутом следования Мурманск-Адлер отравились дети, там было порядка 100 человек, все получили достаточно серьезные отравления, многие были впоследствии госпитализированы. Пока поезд шел из Мурманска в Адлер, по мере его продвижения по субъектам, которые входят в нашу юрисдикцию, нами уже было все отработано. Когда поезд дошел до Адлера, мы уже знали, по чьей вине все это произошло. По прибытии в Адлер нами был задержан директор ресторана и официанты, которые обслуживали этот поезд. Было установлено, что они вышли на работу, несмотря на наличие у них кишечной инфекции, и обслуживали детей, которые следовали к месту отдыха. В настоящее время дело находится в завершающей стадии, расследовать достаточно сложно, потому что потерпевших много, и все они живут в разных регионах Российской Федерации. Вот как раз именно межрегиональный формат управления позволил нам достаточно быстро все это отработать, разобраться в обстоятельствах произошедшего и установить лиц, виновных в произошедшем.
После начало СВО наша страна приняла беженцев из Донбасса. Расскажите, как следственное управление оказывает им помощь?
Наше следственное управление, как и все сотрудники Следственного комитета, активно оказывает необходимую помощь беженцам из Донецка и Луганска по местам дислокации наших следственных отделов. Наши сотрудники вошли в состав оперативных штабов при губернаторах этих регионов, и по мере поступления задач мы участвуем в этих заседаниях, оказываем всевозможную помощь людям, которые оказались в тяжелой жизненной ситуации. Посещаем центры, где они проживают. Я часто езжу по следственным отделам, и в рамках рабочих командировок в Ростове и в Волгограде посещал центры временного размещения. В ходе общения, мы выявляли и выясняли, какие у беженцев имеются жизненные проблемы. Проблем достаточно много. Начиная от оказания медицинской помощи, где в органах возникает какая-то бюрократия при оформлении необходимых документов. Кроме того, у кого-то просто нет одежды и есть проблемы с питанием. С учетом потребностей, сотрудниками нашего следственного управления оказывалась помощь. Где-то памперсы детям купили, где-то привезли продукты питания. Со всеми этими беженцами я лично встречался, мы общались. Проблем много, не могут родственников найти в других регионах. С учетом того, что наше управление межрегиональное, нам это гораздо проще сделать. Семьи где-то там разъединились, кто-то сейчас проживает, например, в Волгограде, или уехал в Самару, люди не могут друг друга найти. Вот мы в этом и оказываем необходимую помощь. Где-то дети просто изъявили желание, например, впервые в жизни побывать в аквапарке. Мы в Ростове организовали для детей, которые проживают в центре временного размещения беженцев, поход в аквапарк, где они достаточно весело провели время. Мне кажется, что каждый, не только сотрудник Следственного комитета, но и каждый гражданин России, я уверен, должен по возможности сделать все возможное для того, чтобы помочь беженцам.