Уважаемый профессор Валентин Катасонов в очередной раз раскритиковал эмитента нашей национальной денежной единицы, назвав его, хотя и не прямо, «валютным обменником», его политику — «странной», сам российский рубль — «так называемым» и задавшись вопросом о том, как данное юридическое лицо может функционировать, утратив около половины своих активов («замороженные» странами-санкционерами валютные резервы).
Главной претензией известного учёного-экономиста является тезис о том, что ЦБ РФ продолжает следовать принципам currency board, а «рубли, которые сходят с его печатного станка, можно назвать долларами, евро и прочими резервными валютами, перекрашенными в национальные цвета». В качестве доказательства В.Ю.Катасонов приводит цифры объема наличной денежной массы в стране (агрегат М0) в миллиардах рублей. И если эти цифры разделить на средний текущий обменный курс рубля в те же месяцы, то они будут соответствовать (уже в млрд долл.):
- февраль — 15 815,6/77,1694 = 204,9465;
- март — 14 842,8/103,47 = 143,4503;
- апрель — 14 348,0/77,8992 = 184,1867;
- май — 13 971,1/63,3127 = 220,6682.
При этом не дается расшифровки того, как эти цифры агрегата М0 соотносятся с одним из важнейших принципов режима currency board: «Валютные резервы страны должны полностью покрывать объем национальной валюты в обращении (обычно они составляют 110-115% денежной базы)». Потому что «денежная база» и «денежный агрегат М0» — вовсе не синонимы, это не одно и то же. В понятие «денежной базы» в национальном определении, помимо наличных денег в обращении, включаются также остатки на счетах обязательных резервов, депонируемых кредитными организациями в ЦБ, средства на корреспондентских счетах кредитных организаций и депозиты банков, размещенные в Банке России, вложения кредитных организаций в облигации Банка России, а также иные обязательства ЦБ по операциям с кредитными организациями в национальной валюте.
То есть «денежная база» по определению всегда больше, чем «денежный агрегат М0». Насколько больше? Как сообщал Интерфакс со ссылкой на данные ЦБ: «Денежная база РФ в широком определении в мае 2022 года увеличилась на 318,9 млрд рублей, или на 1,7%, до 18 трлн 663,7 млрд рублей». Иными словами, разница более чем на треть. Казалось бы, это ничего не меняет. Официальный объем ЗВР России на 1 июня 2022 года составил 587,423 млрд долл., что соответствует 31 трлн 191 млрд рублей и почти вдвое больше объема денежной базы.
Проблема здесь в том, что одновременно постулируется наличие «дыры» в балансе ЦБ, якобы возникшей вследствие заморозки той части его активов, которая находилась на счетах в иностранных юрисдикциях и составляла «около половины» всей суммы российских ЗВР. Никаких оснований списывать эти суммы с баланса Банка России нет и быть не может: признавать легитимность такой заморозки и даже конфискации, если таковая состоится, нельзя. Но здесь получается простая «вилка»: если есть «дыра», то нет currency board, а если есть currency board, то нет «дыры», но автору нужно создать впечатление, что есть и то, и другое одновременно, и это достигается за счет «фигуры умолчания».
В том числе — и умолчания о том, что currency board предполагает жесткую привязку национальной валюты к «якорной», «резервной» валюте, или к корзине таких валют. Структура российских ЗВР тоже не тайна, на 1 января 2022 года она была такова: на долю евро приходилось 33,9%, далее шли золото (21,5%), китайский юань (17,1%), доллар США (10,9%), британский фунт стерлингов (6,2%), японская иена (5,9%), канадский доллар (3,2%), австралийский доллар (1%) и сингапурский доллар (0,3%), остальное приходилось на иные активы, включая специальные права заимствования (CDR) Международного валютного фонда. То есть на корзину западных валют во всех их формах приходилось 61,4% активов российских ЗВР. Немало, но недостаточно для того, чтобы считать рубли просто «перекрашенными» долларами или евро, а ЦБ — «валютообменником».
Если же брать денежный агрегат М2, в мае 2022 года выросший до 68,993 трлн рублей, вопрос вообще можно считать закрытым. Тесно связанная с этим показателем тема — о низком, сравнительно с экономиками стран коллективного Запада и КНР, уровне монетизации отечественной экономики. Действительно, даже нынешние почти 69 трлн рублей денежного агрегата М2 — это чуть больше половины российского ВВП 2021 года, который составил около 131 трлн рублей, в то время как в указанных выше экономиках (за исключением США, где был равен 94,1%) он превышал 100%, а в КНР — даже 200%. Но подобные сравнения не показательны из-за существенных различий в структурах российской и отмеченных выше национальных экономик (от доли «теневого сектора» до уровня долговой нагрузки государства, местных властей, домохозяйств и корпоративного сектора).
Валентином Катасоновым озвучена еще одна традиционная претензия к политике Банка России — низкие объемы кредитования им национальной экономики, которые в феврале составили 11 807,1, в марте — 5 163,2, в апреле — 3 480,8, и в мае — 2 910,6 млрд рублей. При этом сам автор сообщает о профиците внешней торговли России по итогам первых пяти месяцев этого года в размере 124,3 млрд долл., что по майскому обменному курсу рубля эквивалентно почти 7,87 трлн рублей. Кроме того, в отчете Минфина РФ по исполнению бюджета за январь-июнь текущего года отмечается, что его профицит составил 1,373 трлн рублей, при этом нефтегазовые доходы в режиме «год к году» выросли на 66%, а прочие — на 49%.
Если прибавить к этой сумме рост «прочих активов» ЦБ РФ за февраль-май более чем на 6,4 трлн (с 436,7 до 6 839,4 млрд) рублей, то понятно, что российские предприятия предпочли не брать «белые» кредиты (вследствие запредельного роста ключевой ставки, достигавшей 20% годовых), а использовать иные, более дешевые механизмы финансирования, в том числе целевого, а также из собственных средств (решение общего собрания акционеров «Газпрома» не выплачивать дивиденды за 2021 год в размере 1,244 трлн рублей — самый наглядный, но далеко не единственный тому пример).
Какой вывод может следовать из вышесказанного — особенно с учетом того, что публикации с критикой деятельности Банка России сейчас пошли особенно «кучно», и статья Валентина Катасонова — лишь одна из многих? В нынешней ситуации разрушения однополярного мира и нарастающего конфликта нашей страны с коллективным Западом статус, целеполагание и функционал ЦБ РФ, который создавался в совершенно иную эпоху (перехода от плановой к рыночной экономике) и с совершенно иными задачами (встроить Россию в глобальный рынок с «империей доллара») требованиям момента, а тем более — на перспективу, соответствует не в должной мере, и этот разрыв, если оставить все «как есть», несомненно, будет нарастать. То есть речь должна идти не столько о недостатках, тем более зачастую — преувеличенных и даже мнимых, и не о каких-то кадровых изменений в ЦБ (это вопрос и второстепенный, и спорный, особенно во всех изводах формата «там засели предатели и враги России»), сколько о реальных перспективах работы данного юридического лица. Тем более, понимание этого «наверху» явно есть, и соответствующая работа в данном направлении ведется.