Морской пехоте США придают строгую антикитайскую направленность

Комендант корпуса морской пехотой США Дэвид Бергер предложил провести реформу подразделения для сдерживания китайской угрозы.

О преобразовании американской морской пехоты новый командующий Дэвид Бергер заявил сразу после своего назначения весной 2020 года. Реформа предусматривала отказ от ныне принятой доктрины боевого применения войск и переход к новым смыслам существования United States Marine Corps — Корпуса морской пехоты США.

Для армии США морская пехота является настолько же элитным воинским коллективом, каким для России являются Воздушно-десантные войска. И настолько же спорным. Как в России в профессиональной среде идут постоянные обсуждения относительно необходимости структурного реформирования ВДВ, так же и в США не утихают споры относительно будущего КМП. Новый комендант морской пехоты США Дэвид Бергер озвучил основные тезисы своего плана, которые, по сути, предполагают глобальные изменения не только структуры войск, но и задач, которые могли бы решать морские пехотинцы.

Первое, что бросается в глаза — КМП получает ярко выраженную антикитайскую направленность. Не секрет, что руководство Соединенных Штатов Америки никогда не питало иллюзий относительно быстрых темпов развития экономики Китая, что неминуемо должно привести к расширению противостояния между государствами вплоть до военного вмешательства. В значительной степени опасения США вызваны и темпами строительства Китаем боевых кораблей, которые в 2019 году впервые превысили аналогичный показатель США. Аналитики уверены — ВМС Китайской Народной Республики при сохранении набранных темпов ввода в боевой состав своего флота новых кораблей, уже в ближайшие годы смогут на отдельных операционных направлениях создавать перевес в силах и с успехом решать боевые задачи. Риторика относительно отсутствия у китайского военно-морского командования опыта проведения крупных морских операций не выдерживает никакой критики, так как ВМС НОАК ежегодно проводит больше учений, чем ВМС США, что позволяет приобретать и накапливать опыт управления значительными группировками.

Ответом на усиление китайских ВМС, по мнению командования морской пехоты США, должно стать изменение смыслов существования морской пехоты, которой, вероятно, будут приданы функции, о которых ранее никто даже не помышлял. А именно, как предполагают разработчики реформы, отныне именно морская пехота будет создавать условия для действий морских сил флота, а не наоборот, как это было в течении всего времени существования и флота, и морской пехоты.

По мнению Дэвида Бергера, подразделения морской пехоты должны выступить в качестве некой силы, которая, «оседлав» острова, опоясывающие Восточно-Китайское и Южно-Китайское моря, должны будут своим присутствием «запереть» ВМС НОАК в этих морях, ограничив им выход в открытый океан. Предполагается, что мобильные группы морской пехоты, имея в своем составе береговые противокорабельные ракетные комплексы, смогут наносить эффективные удары по китайским корабельным группировкам, срывая перемещения сил ВМС НОАК и защиты подконтрольных островов от десантного вторжения.

Для решения этой задачи предполагается оснастить части морской пехоты подвижными наземными противокорабельными ракетными комплексами NSM, а также реактивными системами залпового огня HIMARS – ожидается трехкратное увеличение численности таких подразделений — с 7 до 21 реактивной батареи. А вот для классической артиллерии в новом облике места останется совсем мало — предполагается сократить количество артиллерийских батарей, оснащенных 155-мм гаубицами М-777 с 21 до 5. Наибольшие сокращения ожидаются в танковых подразделениях морской пехоты — они вообще прекратят свое существование – так как создатели нового формата вообще не видят танки на поле боя. В результате сокращению подлежат все семь танковых батальонов, в которых в настоящее время имеется 447 основных танков М1А1 «Абрамс». Сокращение танковых батальонов является наиболее спорным моментом во всей реформе. Оппоненты такого решения ссылаются на опыт российской армии, где танковые подразделения в структуре морской пехоты были сокращены в начале 2000-х годов, однако, в настоящее время во всех бригадах сформированы танковые роты, которые в дальнейшем будут развернуты в батальоны. Кроме того, свои танковые подразделения получили и Воздушно-десантные войска, где формируются роты и батальоны, оснащенные танками Т-72Б3 и Т-80БВ.

Фактически, США из своей морской пехоты делают что-то очень похожее на российские Береговые войска, на каждом флоте представленные не только морской пехотой, но и противокорабельными ракетными подразделениями, а также подразделениями противовоздушной обороны, которые способны создавать «зоны запрета доступа» для вражеских сил. Можно говорить о том, что США стремятся создать нечто похожее на то, что в настоящее время уже создано в России — в частности, можно вспомнить о войсках, размещенных на островах Курильской гряды — где присутствуют практически все компоненты, о которых только говорят в США: береговые противокорабельные ракетные комплексы, зенитно-ракетные батареи, пулеметно-артиллерийские подразделения и морская пехота. При этом нужно отметить, что сильной стороной КМП остается авиационный компонент — штурмовая авиация, ударные и транспортные вертолеты, конвертопланы.

Заявлено, что основу «новой морской пехоты» составят так называемые «литоральные» полки, которые станут основой для формирования экспедиционного соединения, которое, в свою очередь, может состоять из экспедиционных отрядов, формируемых на базе батальонов, входящих в «литоральный» полк.

В заключение замечу, что отказ от артиллерии, танковых подразделений и значительное сокращение авиационного компонента морской пехоты США может говорить об отказе от применения морской пехоты в привычных форматах, как это было прежде — в других регионах мира. Вероятно, в настоящее время мы наблюдаем картину, в которой все силы и ресурсы КМП США сосредотачиваются для решения всего лишь одной задачи — сдерживания роста китайского военного могущества — в ущерб массе других, второстепенных задач. Что из этого получится — покажет время.