Эрдоган опрокинет Европу или Брюссель, найдя общий язык с Вашингтоном, сконцентрирует силы и опрокинет Эрдогана? Всё это, не исключено, мы будем наблюдать в ближайшие годы.
Анкара преисполнена решимости занять достойное место в новом миропорядке, который сложится после пандемии коронавируса, заявил турецкий лидер. Новые рассуждения Реджепа Тайипа Эрдогана приводит агентство Anadolu. Ранее президент Турции провозгласил, что страна добилась более значительных успехов в борьбе с COVID-19, чем многие развитые страны. Размышляя о месте своей страны в новом миропорядке, он отметил, что речь идет ни больше ни меньше о самой ведущей позиции. Эрдоган довольно неожиданно реанимировал стремление Анкары к евроинтеграции и желание строить будущее вместе с ЕС.
Стоит напомнить: 30 октября лидеры ЕС на неформальном виртуальном саммите заявили, что не видят позитивных сигналов от Турции, а глава Евросовета Шарль Мишель обвинил Анкару в неприемлемых высказываниях. Накануне, 24 октября, Эрдоган рекомендовал французскому президенту Эммануэлю Макрону лечить психику, после того как тот пообещал защитить светские ценности своей страны от радикального ислама.
В опубликованном в первой половине октября ежегодном докладе Еврокомиссии по политике расширения Евросоюза прямо говорится: переговоры с Турцией о вступлении в ЕС находятся в тупике. В предыдущие же три года в переговорах о вступлении Турции в объединение не было никакого продвижения.
Несмотря на ранее продуктивное взаимодействие в области миграционной политики, в целом позиция Турции оценена в докладе как «все дальше от Европейского союза» по ее инициативе. Вставшие в последнее время в полный рост планы пантюркизма не могли не влиять на тему вступления Анкары в Евросоюз — теперешние геополитические тенденции, откровенно исповедуемые властями Турецкой Республики, совершенно не вписываются в общеевропейскую доктрину.
Однако, очевидно, что ныне хитромудрый восточный политик Эрдоган решил отвлечься от противоречий, так как все-таки не теряет надежды повторно получить от ЕС гигантский куш для сдерживания беженцев на своей территории и, возможно, настойчиво вернется к теме присоединения Турции к Шенгенской зоне, которую Анкара видит более чем реальным инструментом для расширения сфер своего влияния.
Турецкий лидер в своем геополитическом позиционировании опирается на накопленный им в последние годы потенциал. Он пользуется тем, что 45-й президент США Дональд Трамп уже показывал готовность закрыть глаза на своеволие Турции, так как считает Эрдогана «сильным политиком». Кроме того, у Турции накопился весомый общий багаж с Россией — газопровод, строящаяся АЭС, обоюдно важное военное сотрудничество в Сирии.
И, конечно, Европа стала очень зависимой от Эрдогана — он сдерживает беженцев, стремящихся перебраться из Турции в ЕС. Всего 3% территории Турции географически относятся к Европе. При этом расположение на перекрестке путей, исторически соединяющих Европу и Азию, выделяло ее статус как особо значимый.
Хитросплетения же вокруг вопроса о присоединении Турции к европейскому сообществу условно можно разделить на два этапа: до Эрдогана и при нем. Если на первом этапе Турция в значительной степени реально испытывала интерес к приобщению к тем или иным ценностям Старого Света, то на втором этапе в основном использовала бесконечный переговорный процесс в качестве торга для извлечения текущей выгоды.
Анкара впервые подала безуспешную заявку на членство в Европейском экономическом сообществе еще в 1959 году. В 1963 году Турецкая Республика подписала договор с ЕЭС, где декларируется ее право вхождения в это сообщество. В 1964 году Турция стала ассоциированным членом ЕЭС. В 1987 году Анкара вела переговоры о вступлении в ЕС в качестве государства-члена и была официально признана кандидатом на действительное членство 12 декабря 1999 года на Хельсинкском саммите Европейского совета.
Полноценные же переговоры о членстве в Евросоюзе начались в 2005 году — уже при премьере Эрдогане. Тогда Турции были выдвинуты 35 требований (по выработанным в 1993 году стандартным копенгагенским критериям вступления в Евросоюз), которые ей необходимо выполнить для завершения процедуры вхождения в ЕС. В 2013 году обсуждалась отмена виз для граждан Турции, въезжающих в Европу, а в 2015–2016 годах были проведены совместные саммиты ЕС-Турция.
При этом соглашение с Анкарой 2016 года — единственный у Брюсселя документ по сдерживанию Турцией перемещения с ее территории беженцев в Европу, а значит жестокого миграционного кризиса в ЕС. Документ имеет юридическую силу. Гипотетический отказ от него Турции стал бы для Евросоюза демографическим бедствием.
В свое время Анкара потребовала и получила от Брюсселя за решение проблемы с мигрантами 6 млрд долларов вместо изначально предложенных 3 млрд. Также Евросоюз ежегодно перечисляет Турции сотни миллионов евро на развитие демократии в этой стране.
Согласно сделке 2016 года, Анкара должна была исполнить 72 условия по пограничному контролю, нелегальной миграции, борьбе с организованной преступностью и по защите прав человека, а Брюссель обязался возобновить переговоры о вступлении Турции в Шенгенскую зону и Евросоюз.
Резкое охлаждение в отношениях Турции с ЕС произошло в июне 2018 года, когда переговоры о вступлении были фактически заморожены. В феврале 2019 года президент Турции Эрдоган громогласно заявил, что Европа не хочет видеть в своем составе мусульманскую страну.
Когда осенью 2019 года в Евросоюзе выражали недовольство вводом турецких войск на север Сирии, Эрдоган в эфире телеканала NTV прямо пригрозил Европе открыть границы для миллионов сирийских беженцев, если ЕС официально обозначит военную операцию Турции против курдов в Сирии вторжением.
Прохладно к принятию Турции в ЕС относится ряд ведущих европейских политиков, включая канцлера Германии Ангелу Меркель и президента Франции Эммануэля Макрона. Против выступает руководство Республики Кипр, считая основанием для отказа оккупацию северной части острова.
При этом, судя по всему, угрозы Эрдогана отказаться от соглашения с ЕС по миграционному кризису от 2016 года в известной степени воспринимаются в Евросоюзе блефом. Однако пантюркистские амбиции Анкары заставляют ведущих европейских политиков держать ухо востро, пристрастно прислушиваясь к противоречивым и эмоциональным высказываниям турецкого лидера. Именно соглашение 2016 года позволяет Анкаре добиваться того, чтобы европейцы по большей части были вынуждены закрывать глаза на многообразные формы турецкой экспансии на ближневосточном, кавказском и центрально-азиатском направлениях.
И трудно сказать, что может помешать Эрдогану в любой момент потребовать еще 6 млрд долларов за сдерживание мигрантов и начать продвигать тему вхождения Турции в Шенгенскую зону. И взаимное охлаждение Анкары и Брюсселя не только при определенных раскладах не остановит при Эрдогане Анкару на этом направлении, но и, напротив, даже способно от противного простимулировать ее аппетиты.
Конечно, приезжие из Турции сегодня и так продолжают расселяться в Западной Европе без шенгенской визы, но сама по себе возможность массового ее получения турками могла бы означать начало качественно новой эры тотального проникновения исламской системы ценностей в Старый Свет. И думается, именно здесь может пролегать та красная черта, в связи с которой или Эрдоган все-таки опрокинет Европу, или Брюссель, найдя общий язык с Вашингтоном, сконцентрирует силы и опрокинет Эрдогана. И всё это, не исключено, мы будем наблюдать уже в ближайшие годы.