Китай начал строительство стены вдоль всей границы с соседней Мьянмой, ее длина должна составить 2227 км. Первый участок протяженностью 660 км уже готов, а полностью возведение Южной Великой Китайской стены планируется закончить в 2022 году. Эксперт ФАН, востоковед, глава Центра изучения стран Дальнего Востока Кирилл Котков рассказал, для чего это нужно Пекину и в чем здесь российский интерес.
Новая стена внешне совсем не похожа на Великую Китайскую стену, которую знает весь мир, - она выглядит как высокий металлический забор с колючей проволокой наверху. По окончании строительства по ней должны провести электрический ток, установить круглосуточные камеры слежения, а также репродукторы голосового предупреждения для тех, кто рискнет слишком близко подойти к Южной стене. Строительство стены встревожило приграничное население. Здесь по обе стороны границы живут представители народностей цзинпо, шаны, лису, палаунги, ва и др. Во многих семьях родственники - по обе стороны границы, а этнические китайцы или бирманцы не составляют здесь большинство населения. До недавнего времени китайско-бирманская граница была лишь линией на картах, никак не охранялась, и население приграничных территорий жило на две страны.
Жители приграничья учились в школах в Китае, обрабатывали поля в Мьянме, торговали и там и там и активно ездили в приграничные населенные пункты КНР на заработки. Теперь экономические связи между приграничным населением будут разорваны. Это сильно ударит по тем, кто жил за счет приграничной торговли. Да и по всем жителям приграничья, особенно со стороны Мьянмы, где, кроме сельского хозяйства, никакой другой деятельности не ведется. Западные СМИ, узнав о строительстве стены, сразу же предположили, что главной целью ее возведения является предотвращение побегов китайских диссидентов за пределы КНР. Тут мировые массмедиа, конечно, дали маху - выяснилось, что за последние десятилетия не было ни одного случая побега через китайско-бирманскую границу. Ведь по географическим причинам она является одной из самых труднодоступных в мире. Истинная причина возведения Южной Великой Китайской стены состоит в другом - она отлично вписывается в программу «закручивания гаек», проводимую правительством Си Цзиньпина. Яркие проявления этой политики - новое ужесточение контроля над Интернетом, полный запрет западных соцсетей, введение системы социального кредита, а также укрепление контроля над всеми сферами жизни китайцев. По мнению политологов, все это возвращает КНР во времена Мао Цзэдуна - с поправкой на развитую промышленность, относительно высокий уровень жизни и цифровую «начинку».
Усиление китайско-бирманской границы отлично вписалось в новую политику Пекина. Ведь, несмотря на труднодоступность, эта граница является весьма неспокойной. Сразу после ее пересечения со стороны КНР на территории Мьянмы начинаются земли, контролируемые вооруженными отрядами бойцов из местных племен. Это территории знаменитого «Золотого треугольника» - района, занимающего второе место в мире после Афганистана по производству наркотиков. Когда-то основным сырьем для местных наркотиков был опиум, сейчас, по данным экспертов, его активно вытесняют амфетамины. Приграничные городки Лауккай, Панкхам и Монгла напичканы запретными в Китае казино, борделями и другими злачными бизнесами, через которые отмываются десятки миллионов «черных» юаней и долларов, приходящих с территории КНР. Из местных вооруженных группировок самыми активными являются четыре: «Армия государства Ва», «Армия Национального Демократического Альянса Мьянмы», «Армия Освобождения народа Та-анг» и «Армия Независимости Качина». Первые две силы тесно связаны с Китаем. «Армия государства Ва» насчитывает около 30 тысяч штыков. Она контролирует территорию площадью 35 тысяч квадратных километров, населенную одноименной народностью, на стыке границ Мьянмы, Лаоса и Китая. Это непризнанное «государство» образовано из территорий, ранее подконтрольных силам Коммунистической партии Бирмы, и представляет собой «Китай в миниатюре». Оно содержится за счет КНР и ныне не ведет боевых действий против армии Мьянмы. «Государство Ва», имеющее статус «самоуправляемой территории» в составе Мьянмы, является «рычагом давления» Пекина на Янгон, с помощью которого КНР может вмешиваться в дела соседней страны. Основу второй влиятельной группировки - «Армии Национального Демократического Альянса Мьянмы» (АНДАМ) - составляют этнические китайцы, населяющие территорию бывшего княжества Кокан на северо-востоке Мьянмы. Они хотели бы присоединиться к КНР, но Пекин не спешит интегрировать эти земли. Ведь наличие мятежного Кокана - еще один отличный повод для вмешательства в дела соседей, и группировка АНДАМ также тесно связана с Китаем.
Третья группировка, «Армия Освобождения народа Та-анг», держит под контролем территории, по которым проходит важная дорога Куньмин - Мандалай, связывающая КНР и Мьянму. Наконец, четвертой серьезной силой, контролирующей большую часть северного участка китайско-бирманской границы, является «Армия Независимости Качина». Это вооруженное формирование состоит из членов народности цзинпо, живущей по обе стороны границы. «Армия» никак не связана с Пекином, зато охотно поддерживает отношения со спецслужбами США (как и «Армия Освобождения народа Та-анг»). Цель «Армии Независимости Качина» - создание независимого государства Качин на севере Мьянмы с присоединением приграничных территорий КНР, населенных племенами той же народности. Лагеря беженцев из штата Качин есть даже в Таиланде, где их активно окормляют миссионеры из стран Запада. В 2014 году замкомандующего «Армии Независимости Качина», генерал Сумлут Гун Мо был приглашен с визитом в Вашингтон, где ему пообещали финансирование и политическую поддержку. «Армия Независимости Качина» за счет американского финансирования образовала еще одну вооруженную прокси-структуру. Это «Армия Аракана» численностью семь тысяч человек, которая с 2017 года ведет боевые действия на территории западнобирманского штата Аракан. По совпадению именно там китайцы реализуют крупный проект - строительство глубоководного порта Чаукпью - в рамках стратегии «Один пояс - один путь». До того, как Мьянма начала осваивать нефтегазоносный шельф Бенгальского залива, а Китай - продвигать в этой стране свои инфраструктурные проекты, никаких повстанцев в Аракане не было и в помине. Протяженную и неспокойную границу двух стран периодически сотрясают конфликты. Боевые действия между армией Мьянмы и местными повстанцами затрагивают и приграничные территории Китая. В 2015 году в ходе конфликта на территории княжества Кокан через границу в КНР хлынули потоки беженцев. А сами приграничные территории Китая не раз подвергались обстрелам, повлекшим человеческие жертвы. Политологи уверены: если приграничные конфликты, раздуваемые при помощи западных спецслужб, будут разрастаться, они грозят перекинуться на территорию КНР. А Пекин рискует получить «второй Синьцзян», но в географических условиях, куда более благоприятных для партизанских вылазок повстанцев.
Чтобы избежать таких сценариев, Китай и создает Южную Великую Китайскую стену. Вводить свои войска на территорию Мьянмы, чтобы «умиротворить» повстанцев, Пекин не рискует. Местное население, вне зависимости от этнической принадлежности, относится к Китаю и китайцам крайне негативно. Поэтому эксперты и массмедиа, называющие Мьянму «страной, находящейся в сфере влияния КНР», сильно преувеличивают. Неприязнь местных к китайцам выражается и в других формах. Так, руководство Мьянмы, поначалу соглашаясь на участие в китайских проектах стратегии «Один пояс - один путь», затем эти проекты начинает активно «сливать». Яркий пример: согласившись на строительство скоростной железной дороги Куньмин - Мандалай, призванной связать две страны, в Янгоне вдруг решили пригласить для оценки проекта швейцарских специалистов. И заявили: если европейцы дадут отрицательный ответ, то дорога построена не будет. Заморожен и активно лоббируемый Китаем проект возведения новой ГЭС в излучине главной водной артерии Мьянмы - реки Иравади. На скале, стоящей над истоком реки в штате Качин, огромными красными буквами написано No dam, no war («Нет дамбы, нет войны»). Косвенно ситуация с Южной Китайской стеной затрагивает и интересы России. С одной стороны, наша страна заинтересована в стабильности Китая как торгового партнера. С другой - китайская стратегия «Один пояс - один путь» для России откровенно невыгодна, ведь в ее рамках все пути идут как раз в обход РФ. Зато Мьянма, чтобы снизить свою зависимость от КНР, крайне заинтересована в сотрудничестве с РФ, причем во многих сферах деятельности. По традиции именно Россия защищает интересы Мьянмы в Совбезе ООН, а также поставляет в страну оружие на миллионы долларов. Бирманские военные учатся в российских военных вузах, а генералы РФ преподают в Академии Вооруженных сил Мьянмы. Военные конфликты вдоль китайско-бирманской границы в конечном итоге могут поставить под вопрос реализацию стратегии «Один пояс - один путь». А если реализация проектов в рамках этой стратегии на территории Мьянмы будет остановлена, то Китаю не остается ничего иного, как направить свой товарный транзит другими, более безопасными путями. В первую очередь идущими через российскую территорию.