В сегодняшнем мире государств с официальной идеологией осталось немного. Если подходить формально, можно назвать Китай, КНДР, Кубу, Вьетнам, Лаос, Иран и еще несколько стран, чью идеологию в двух словах не объяснишь. Например, это Туркменистан или Экваториальная Гвинея. А вот автор этого материала родился в то время, когда идеологии вокруг было много. Если стремление к строительству коммунизма кого-то слишком утомляло, то такой человек старался всего этого не замечать. И не без успеха. Ходил в походы и пел песни Окуджавы с фигой в кармане.
А мне, как и многим другим, социалистическая идеология нравилась. Сегодня в России государственная идеология исключена, но в Конституции недвусмысленно указывается на Бога, волю предков и преемственность по отношению к Советскому Союзу. Ну, а если человек атеист, если воля предков для него - пустой звук, если, скажем, вся его семья жизнь положила на развал Союза? Я не замахиваюсь на самое святое, что у нас есть - на Конституцию, просто размышляю. Идеология в рождалась в огне Гражданской войны и революции и была, казалось, жесткой и суровой. Однако со временем понятие «социализм» наполнилось таким гуманистическим содержанием, что, как сейчас говорят про то время, «жили при коммунизме, но этого не знали». Человек стал центром внимания несовершенного государства, и оно отдавало ему все, что могло. И за это поплатилось. Что объединяет 99% россиян сегодня? Отрицать серьезные противоречия в нашем обществе было бы глупо. Хочется надеяться, что все мы гордимся победой народа в Великой Отечественной войне. Но очевидно, что я как коммунист и, к примеру, фанатичный слушатель либеральной радиостанции понимаем причины и следствия этой победы по-разному. Хочется думать, что все мы бережем государственное единство России. За сепаратистские призывы справедливо предусмотрено суровое наказание, но в свое время разрушителей СССР это не остановило. Также все мы ценим гражданский мир в стране, свою способность разрешать все проблемы без насилия, имея перед глазами пример соседнего государства, где люди в спорах, на каком языке говорить, разрушили все. Но в этом плане лично меня не может не тревожить возрастающее напряжение внутри нашего общества из-за отношения к несанкционированным протестам и судьбам их организаторов, к вопросу сменяемости власти. Не стану скрывать - мне хотелось бы жить в стране, где в Конституции прописано построение социализма и преемственность идеалов Великого Октября. Но среди моих знакомых немало людей, которые постарались бы уехать из такой страны. Однако давайте взглянем на Китай - в Конституции этого государства прямо сказано следующее:
«Китайская Народная Республика - есть социалистическое государство демократической диктатуры народа, руководимое рабочим классом и основанное на союзе рабочих и крестьян. Социалистический строй - есть основной строй Китайской Народной Республики. Запрещается любым организациям или отдельным лицам подрывать социалистический строй».
Вроде бы все ясно. Но в 2020 году по количеству миллиардеров Китай обошел США, и я хотел бы понять, как этими товарищами миллиардерами руководит союз рабочего класса и крестьянства? Есть ли в сегодняшнем Китае люди, равнодушные к идеям социализма, Мао Цзэдуна и активности КПК и комсомола? Думаю, таких немало. Но, кажется, они спокойно живут в идеологизированном государстве, зарабатывают свои деньги и не обращают на «демократическую диктатуру народа» никакого внимания. Кто совсем ее игнорирует, того изредка расстреливают и, по-моему, правильно делают. А вот в США ни о какой идеологии в Конституции нет и речи:
«Мы, народ Соединенных Штатов, издаем и утверждаем эту Конституцию для Соединенных Штатов Америки с целью образовать более совершенный союз, установить правосудие, обеспечить внутреннее спокойствие и общую безопасность».
Но вряд ли серьезный эксперт в последнее время может однозначно определить США как государство без господствующей идеологии. Об этом я писал недавно. Кажется, любой, кто публично не согласится с широко трактуемой либеральной идеологией, может лишиться работы, спокойствия, друзей, поддержки родных и т. д. Искренне надеюсь, что эта тенденция не имеет в США больших перспектив, но пока все очень страшно. Интересно, что бы написал Сергей Довлатов, сбежавший из идеологизированного СССР в «деидеологизированную» Америку, глядя на блокировку соцсетей несчастного Дональда Трампа? Думаю, писатель просто пил бы горькую, глядя, как рушатся устои. Но что-то такое он, конечно, чувствовал, так как стебал Америку в своих заокеанских циклах не меньше, чем советские порядки. Одна из самых идеологизированных стран сегодняшнего мира - КНДР. На некоторых она производит просто пугающее впечатление. Градус милитаризма действительно высок, а стоящая у власти с 1945 года одна и та же семья мало сочетается с принципом сменяемости руководства. Но если знать КНДР хорошо, то за внешней суровостью и безапелляционностью государственной идеологии опоры на собственные силы (чучхе) стоит большое внимание к детям, духовному миру человека (это тоже часть местной идеологии), достигнутый результат почти стопроцентный грамотности населения, чем не могут похвастаться многие, никогда не имевшие официальной идеологии, страны третьего мира, стоит умение населения организоваться, взаимовыручка и солидарность. Что лучше для малышей - ходить строем в пионерских галстуках и получать максимум заботы государства, как в КНДР, или же быть брошенными в грязи и демонстративной нищете бидонвилей, как в Бразилии, Бангладеш, странах Африки? И верно ли то, что страны, торжественно провозглашающие свою свободу от государственной идеологии, действительно свободны от нее? Если мы посмотрим на государства Балтии и Восточной Европы, то обнаружим, что практически никто из общественных деятелей в Эстонии, Литве, Польше, Румынии, Венгрии, Хорватии, Словении не может позволить себе сказать добрых слов о России, о социалистическом прошлом своих стран, о выдающейся роли коммунистов в антифашистском сопротивлении. Будут очень большие неприятности. Такова теперь и Украина. А страны постсоветской Азии? Разве там, за некоторым исключением, по-другому? Но никакой идеологии в большинстве вышеперечисленных государств официально не провозглашено.
А обязательный учет в Европе интересов ЛГБТ (подчас весьма агрессивных), феминистского движения, молодежи, расовых и национальных меньшинств и категорическая невозможность даже обсуждать целесообразность подобного подхода? Это ли не идеология, которая проступит, если погладить деидеологизированные конституции ЕЭС волшебным утюгом? Вот в России, к примеру, нам, коммунистам, так и не удалось добиться уголовного преследования тех, кто не признал воссоединения Крыма с Россией. Такие люди заседают в парламентах полутора десятков российских регионов. Факт тот, что они отражают настроения определенной, весьма неприятной мне части нашего общества. Но в большинстве парламентов восточноевропейских стран давно нет людей, которые прямо бы заявляли о необходимости строить социализм и создавать союзные отношения с Россией. Представительство таких сил в структурах власти не предусматривает незримо существующая, хотя и нигде не провозглашенная государственная идеология или господствующая система ценностей. Так что, к сожалению, все очень лицемерно и цинично. Не лучше ли и нам будет отказаться от фальшивого неприятия идеологической определенности? Но для этого необходимо согласие в обществе. Так, например, вряд ли кто-то поставит под сомнение, что в конце 60-х годов советские люди были согласны с социалистическим выбором своей страны. Вероятно, их не устраивали отдельные обстоятельства - запрет на выезд, качество сферы обслуживания, чрезмерная или, напротив, умеренная критика сталинского периода. В целом же власть и идеология покоились на широчайшей базе общественного согласия. Есть ли такое согласие в современном мире? Глядя на конфликты в американском обществе, на бесконечный разгон демонстраций с водометами и слезоточивым газом в Европе, на конфликты, раздирающие наше общество, ответить утвердительно трудно. В нулевые большинство россиян были категорически согласны с курсом на подавление преступности, на ограничение влияния олигархата, на укрепление государственных институтов, устранение анархистских перекосов лихих 90-х. Это явно объединило нацию. Сегодня нужно что-то новое. Я буду отстаивать идею социальной справедливости и уважения к подвижничеству поколений русских революционеров, но понимаю, что это не всем по душе. Тем не менее, на мой взгляд, без господствующей идеологии государство и общество существовать не сможет. Важно, чтобы таковая устраивала подавляющее большинство и оставляла меньшинство равнодушным, а не озлобленным.