Повышение цен на ряд продовольственных товаров в России стало одной из самых обсуждаемых тем в отечественном медиа-пространстве за последние дни. К уже засвеченным в этом отношении сахару и подсолнечному маслу добавились мясопродукты, колбасные изделия, куры и яйца, а также хлеб и прочие «макарошки». Всем им прочат подорожание сразу на 10-15% - якобы в противном случае их производство является уже неоправданным по финансово-экономическим показателям.
Конечно, на фоне официально заявленных достижений российского агропрома 2020 года - с рекордными урожаями зерна, объемами производства свинины и курятины - эти слухи выглядят несколько парадоксальными. Хотя на деле никакого парадокса нет. Под флагом борьбы с последствиями COVID-19 мировые центробанки - и Банк России здесь не исключение - напечатали столько ничем не обеспеченных дензнаков, что рост цен на реальные товары и услуги, которых в среднем по миру было произведено на 3,5% меньше, чем в 2019 году, просто неизбежен. На продовольствие и энергоносители - в первую очередь, поскольку эти товары обеспечивают самые базовые человеческие потребности и, следовательно, так или иначе будут востребованы в любой ситуации. Надо сказать, что в условиях, когда начинаются инфляционные игры и, соответственно, процессы передела собственности, запасаться впрок реальными первичными активами долгого хранения, которые невозможно обесценить путем манипулирования, - вполне понятная и естественная стратегия. Поэтому цены на такие активы, как нефть, зерно, металлы и т. д., сейчас имеют устойчивую тенденцию к росту. Так, по сравнению с сентябрем 2020 года, пшеница III класса подорожала примерно на 60%, а нефть - более чем на 40%. И это неизбежно влияет на внутрироссийскую конъюнктуру.
Проблема здесь только в том, что такой рост цен не сопровождается аналогичным или, тем более, опережающим ростом доходов населения России. С учетом высокого уровня социального неравенства в стране (коэффициент Джини, согласно предварительным расчетам, вырос за 2020 год с 14,11 до 14,49, а при значении данного показателя выше 10 в стране, как заявляют его разработчики, «появляются условия для социальных беспорядков») это становится проблемой государственного уровня. При этом административные ограничения роста цен или объемов экспорта продовольствия - временные и не слишком эффективные меры, поскольку «вдолгую» приводят к сокращению производства и к дефициту предложения. А уж если у такого «падения в штопор» появляется политический заказчик… В общем, без ощутимого периода «пустых полок» не было бы ни Февральской революции 1917 года (заказчик - Антанта и связанные с ней финансово-промышленные и политические круги Российской империи), ни «августóвской революции» 1991 года (заказчик - «коллективный Запад» и связанные с ним круги номенклатуры КПСС и СССР)… Сегодня заказчик - все тот же, что и раньше. Но нужно ли России в третий раз наступать на те же грабли? Вопрос, как говорится, риторический. Тем более что сегодня официальные резервы государства близки к историческим максимумам (хотя чем вы богаче, тем больше желающих помочь вам освободиться от этого груза золота и денег), и вопрос заключается только в том, каким должен быть механизм компенсации инфляционных потерь.
Оплачивать ли растущие издержки производителям напрямую, и на каких этапах? Или делать это через различные способы повышения платежеспособного потребительского спроса? Или найти какую-то оптимальную комбинацию того и другого? Решать этот вопрос на политическом уровне или на уровне государственного управления (заранее можно сказать, что в зависимости от этого фактора решения будут серьезно отличаться). Отличаются и решения, предлагаемые упомянутыми разными политическими игроками в России. Это наглядно проявилось, в частности, на состоявшейся 17 февраля в режиме видеоконференции встрече президента России Владимира Путина с руководителями парламентских фракций Госдумы. В ходе этой встречи лидер ЛДПР Владимир Жириновский, помимо других предложений, завел речь о введении продовольственных сертификатов (по сути, те же продуктовые карточки, только в профиль) для малоимущих слоев населения.
«Это делает весь мир. Самая богатая страна, Америка, - 40 миллионов [граждан США] пользуются этими сертификатами. А у нас все раскачиваются!» - заявил Жириновский.
На что получил, как известно, следующий ответ президента России:
«Продовольственные сертификаты… Есть и плюсы, есть и определенные проблемные вопросы, которые надо порешать, но, точно совершенно, подумать над этим можно. Правда, на мой взгляд, сейчас это, может быть, не так актуально, как было в разгар эпидемии, но, тем не менее, поговорить можно».
Как расценивать эти путинские слова? Видимо, как вежливый отказ от подобной формы разгона инфляции и подтверждение принципиальной ставки на помощь производителям товаров - с целью конечного снижения себестоимости их продукции и, соответственно, цен на нее. Это примерно та же стратегия, которая позволила нашей стране в послевоенные годы первой из стран-участниц, за исключением США, отказаться от нормированной карточной системы распределения продовольствия и выразилась в «сталинских снижениях цен». В ту же логику укладывается, кстати, сохранение ключевой ставки ЦБ на уровне 4,25% вопреки настойчивой рекомендации МВФ. А также информация о возможном объединении Пенсионного фонда, Фонда обязательного медицинского страхования и Фонда социального страхования - с возвращением этой новой структуры на бюджетное финансирование. Реализацию данного плана связывают с именами председателя правительства РФ Михаила Мишустина и его первого заместителя Андрея Белоусова. Разумеется, затягивать с позитивными результатами этой «контрперестройки» не стоит - но если с ними по какой-то причине не выгорит, - а таких причин, что называется, воз и маленькая тележка, - то в качестве страхующей меры можно будет использовать и продовольственные сертификаты. Отсюда и путинское «подумать и поговорить можно».