Москва, 24 февраля. Россия собирается закончить строительство «Северного потока - 2», несмотря на противодействие США. Укладка газопровода продолжается в датских и немецких территориальных водах.
Проект так или иначе затрагивает интересы многих государств: России, Германии, США, Украины и стран ЕС. Однако стратегические интересы накладываются на геополитические события, в связи с чем по поводу дальнейшей судьбы газопровода возникают все новые вопросы. «Северный поток - 2» позволит усилить позиции Германии в качестве общеевропейского газового хаба. Кроме того, газопровод даст стране возможность получать российский газ напрямую и, вероятно, по более низкой цене. Берлин неоднократно подчеркивал, что «Северный поток - 2» носит чисто экономический интерес для страны. При этом в ЕС и США считают, что проект несет угрозу безопасности Украины. Администрация президента США Джо Байдена сейчас пытается наладить контакт с европейскими партнерами, так как отношения Вашингтона и Брюсселя серьезно пострадали при Дональде Трампе. Однако санкции против важного для ФРГ проекта - не лучший способ наладить отношения,
признают
в Белом доме. Переговоры США и Германии по поводу «Северного потока - 2» уже идут, но об их содержании пока ничего неизвестно. Немецкие СМИ отмечают, что американская сторона выставила Берлину ряд условий, при которых санкции с проекта могут быть сняты. Ключевое из них - остановить прокачку газа через «Северный поток - 2», если Россия прекратит транзит топлива через Украину. Опрошенные РБК-Украина эксперты отмечают, что окончание строительства «Северного потока - 2» - нежелательный сценарий для Украины. В прошлом году «Газпром» прокачал через украинскую ГТС на 30% меньше топлива, чем в 2019 году. В следующие четыре года ежегодный объем транзита составит лишь 40 млрд кубометров, а ГТС страны будет загружена лишь на две трети от текущего объема. Открытым остается вопрос, будет ли использовать Россия ГТС Украины после готовности «Северного потока - 2». Если транзит все-таки прекратят, то для Киева это будет заодно означать и невозможность «виртуального реверса», с помощью которого страна получает российский газ из Европы, а не напрямую у «Газпрома».