Послесловие к Горбачёвию. Колонка Анатолия Вассермана

В субботних и воскресных телеобзорах новостей практически на равных помянуты Иосиф Виссарионович Джугашвили, умерший 1953.03.05, и Михаил Сергеевич Горбачёв, рождённый 1931.03.02. Их, разумеется, противопоставляли. Прежде всего потому, что Горбачёв довершил начатое сразу после смерти Джугашвили разрушение выстроенного тем государства и хозяйства.

Более того, сам Михаил Сергеевич и не скрывает дела рук своих. С момента развала России (в тот момент именуемой Союз Советских Социалистических Республик) и по сей день он гордо рассказывает, как шёл в коммунистическую партию с целью разрушить её изнутри, как ему это удалось. Да и его подельники охотно уверяют (или уверяли при жизни, как главный идеолог перестройки Александр Николаевич Яковлев), что к коммунизму, по выражению из фильма «Мимино», такую личную неприязнь испытывали, что аж кушать не могли. Конечно, политическая деятельность и работа в сложном бюрократическом аппарате неплохо учат лицемерию. Тем не менее сложившееся у меня тогда впечатление искренности Горбачёва, Яковлева и многих других видных перестроечников сохраняется по сей день. Уверен: они вполне серьёзно пытались усовершенствовать социализм. Но не понимали, что в нём срабатывает хуже, чем во времена их молодости. Действовали зачастую по принципу «не знаешь, что делать - делай что-нибудь». И после провала своих тогдашних надежд, планов и действий возводят на себя напраслину, исходя из того, что лучше прослыть гадом, чем лохом. Причины тогдашнего кризиса по сей день выяснены не вполне. Одну из них я сам начал исследовать ещё четверть века назад и только лет через 15 дошёл до уровня, требующего уже не любительских усилий одиночки, а работы коллектива из сотен профессионалов десятков специальностей. По моим прикидкам, исследования на этом направлении займут 6-7 лет и потребуют 15-20 миллионов долларов (в долларах исчисляю потому, что некоторые нужные специальности в нашей стране почти не представлены). Начать надо, как часто бывает, вчера, поскольку вычислительная мощность, необходимая для планирования в реальном времени всего мирового производства как единого целого, накопится, по моим подсчётам, уже лет через десять.

Мои рассуждения основаны на трудах великих советских математиков Виктора Михайловича Глушкова и лауреата (1975) премии банка Швеции в память Альфреда Бернхарда Эммануэлевича Нобеля (её обычно называют Нобелевской премией по экономике) Леонида Витальевича Канторовича. Они опубликовали свои главные исследования в 1960-1970‑е годы. Высшее руководство страны, похоже, по идеологическим соображениям не запустило дальнейшую работу на указанных ими направлениях. Если бы из рассуждений Глушкова и Канторовича были своевременно сделаны очевидные и логичные выводы, то до кризиса, породившего катастрофу перестройки, могло и не дойти. Ведь ещё в начале советского этапа индустриализации России нащупан выход из управленческой проблемы, порождённой в конечном счёте лишь тем, что число арифметических действий, необходимых для планирования производства, пропорционально числу названий производимых изделий и деталей в степени примерно три с половиной (то есть при росте числа названий вдесятеро число действий растёт примерно в три тысячи раз). С середины 1930‑х до середины 1950‑х примерно 9/10 объёма продукции в стране давали производства, принадлежащие государству и работающие по единому государственному плану, но примерно 9/10 разнообразия продукции обеспечивали производства, принадлежащие самим своим работникам (как тогда говорили - артели) и работающие по собственным планам, согласованным лишь с ближайшими соседями по технологическим цепочкам. В 2015 году мне удалось показать: пока вычислительной мощности не хватает для быстрого всеобъемлющего планирования, такое соотношение раздельного и единого хозяйствования оптимально - и более того, реально наблюдается в большинстве успешных стран.

Увы, математика, обосновывающая данное решение, появилась уже после того, как Никита Сергеевич Хрущёв, став главой правительства СССР, отменил идеологически сомнительный порядок: национализировал (без компенсации владельцам цены изымаемых средств производства) все промышленные артели, артели бытового обслуживания, заметную долю сельскохозяйственных (как тогда говорили, колхозов - коллективных хозяйств), а на оставшиеся колхозы распространил немалую долю плановых показателей, ранее обязательных только для государственных сельхозпредприятий (по тогдашней терминологии - совхозов, то есть советских хозяйств). Число названий продукции, входящих в круг обязанностей Госплана, в одночасье возросло примерно вдесятеро, и соответственно вычислительная нагрузка - по меньшей мере в три тысячи раз. Госплан и до того вынужденно пользовался не точными, а приближёнными способами планирования - но тут пришлось перейти на приближения несравненно грубее и примитивнее, так что резко упало качество планирования даже в тех отраслях, что и раньше были государственными. Горбачёв если не знал об этом точно, то по меньшей мере интуитивно чувствовал нечто подобное. Но возобновляя негосударственное производство в формате производственной кооперации, не воспользовался историческим опытом организации взаимодействия разных видов собственности, а положился на расхожие тогда (и по сей день бытующие в тоталитарной секте «либералы») легенды о благотворности неограниченной свободы личности без оглядки на общество. Личности, как водится, тут же уцепились за открывшиеся возможности. Вскоре появился закон о государственных предприятиях, дающий их руководителям возможность распоряжаться вверенной им частью общего хозяйства как собственным имуществом - и покатилось… Столь подробно рассказав о давно изучаемой мною стороне кризиса социализма, в общих чертах полагаю прочие действия команды Горбачёва столь же естественными следствиями сочетания благих намерений с незнанием и/или непониманием объективных закономерностей, порождающих сложность жизни.

В этой уверенности меня укрепляет наблюдение за многочисленными нынешними коммунистическими партиями Российской Федерации (в том числе и той, что без затей именует себя просто КПРФ, игнорируя существование прочих). За всё постсоветское время мне ни разу не попадались на глаза высказывания активистов (не говоря уж об официальных материалах) хоть одной из них о самой возможности существования объективных причин позднесоветского кризиса. Зато высказываний о предательстве руководства, о моральном разложении партийной и государственной верхушки, даже о прямом подкупе (а вышеупомянутого Александра Николаевича Яковлева часто именуют завербованным ещё в бытность его дипломатом в Канаде) - пруд пруди. Все эти коммунисты уверяют себя и окружающих в своём марксистском благочестии. Но сам Карл Хайнрихович учил искать объективные причины всего - в том числе и субъективных намерений. Похоже, нынешние коммунисты Маркса почитают, но не читают. И мне с ними, очевидно, не по пути как раз потому, что я сам пользуюсь в своих исследованиях методами, так или иначе опирающимися на указания Маркса. Горбачёв и его команда тоже ссылались на Маркса охотно и щедро, но их действия опирались опять же не на поиск объективных закономерностей, а только на субъективные предположения о себе и других. Результат очевиден. Полагаю, пока нынешние левые активисты (как говорят некоторые аналитики - вместолевые) не вернутся к марксистским методам исследования объективных механизмов жизни общества, они не смогут и претендовать на поддержку того самого общества, чьим благом клянутся.