Новость о том, что французская компания Renault покидает российский рынок, передавая свои активы государственным структурам РФ, чтобы сохранить рабочие места почти 45 тысячам сотрудников, по праву заняла место в числе важнейших новостей 16 мая. Но многие моменты данной сделки явно были выведены «из кадра».
Прежде всего, Renault — это не самостоятельная французская компания, а часть транснациональной корпорации (стратегического партнерства) Renault—Nissan—Mitsubishi, к которому примыкает также Mercedes-Benz Group AG (до февраля 2022 г. — Daimler AG), то есть по факту один из крупнейших в мире автопроизводителей, имеющий производственные площадки в Китае, Индии и ряде других стран мира.
То есть избранный данным юридическим лицом путь ухода из России не просто может, а должен рассматриваться в более широком контексте — международных экономических отношений в условиях антироссийских санкций. Потому что завтра аналогичные санкции могут быть введены, например, против КНР или кого угодно еще.
Если рассматривать ситуацию с такой точки зрения, то надо сказать, что юристами, которые работали над этой сделкой, проведена быстрая и качественная, а значит — весьма дорогостоящая работа, итоги которой, скорее всего, будут использоваться как прецедент для решения сходных или аналогичных проблем по всему миру.
Прежде всего, это касается условий сделки. В какой правовой форме активы Renault переданы в собственность российского государства? Об этом прямо не сообщается, но в интервью японскому телеканалу NHK (понятно, почему японскому?) президент Renault Жан-Доминик Сенар сообщил, что это была продажа.
Чуть позже выяснилось, что продажа не простая, а с правом обратного выкупа в течение шести лет, и — этого напрямую сказано не было, но подразумевалось — по той же примерно цене, по которой совершалась продажа. А эта цена по определению не могла быть высокой — из-за необходимости платить налоги, и немалые, на сумму сделки.
То есть по факту уважаемые иностранные инвесторы дали попавшему под санкционный пресс государству подержать у себя их собственность, пока ситуация не изменится в более приемлемую и предсказуемую для них сторону. Тонкий момент заключается здесь в следующем: должны иметься государственные гарантии относительно того, что новые собственники/управленцы будут содержать все хозяйство в порядке, и, в конце концов, в «час Х» Renault не вернется на технологические руины, восстанавливать которые окажется дороже, чем создавать «с нуля» новое производство.
Поэтому данное соглашение, помимо всего прочего, — свидетельство того, что «кредит доверия» политическому руководству России со стороны международных бизнес-кругов чрезвычайно высок. И, более того, верно обратное. Поскольку такая стратегия предполагает непрерывный технический контроль и содействие со стороны «ушедшего» на неопределенное время собственника.
Известно, что доля импортных комплектующих в продукции ОАО «АвтоВАЗ» с 2014 года, когда Renault получила контрольный пакет акций, выросла с 15% до 70%, что снижало затраты и повышало прибыли, но после ужесточения антироссийских санкций до уровня «адских» стало существенной проблемой для продолжения производства автомобилей «Лада» и их технического обслуживания.
Теперь, когда 67,69% акций «АвтоВАЗа» перешли в собственность ФГУП «НАМИ» (Научно-исследовательского автомобильного и автомоторного института), входящего в систему Минпромторга РФ, это должно стать «головной болью» ведомства Дениса Мантурова и российского правительства в целом. Renault же взяло на себя обязанность найти поставщиков аналогов в странах, не поддержавших антироссийские санкции коллективного Запада. И наверняка с этой обязанностью справится — как с многими другими сопутствующими сделке обязанностями. Потому что, по сути, лишь имитирует свой уход и тем самым минимизирует возможные убытки. Не только собственные, но и российского государства.
Вполне эффективная и даже достойная модель поведения, которая может стать примером для других западных корпораций в условиях распада глобального рынка на ряд более-менее изолированных друг от друга производственно-потребительских кластеров. Что же касается площадки «Рено Россия», на базе которой мэр столицы Сергей Собянин уже анонсировал возобновление производства автомобилей под маркой «Москвич», то это дело в любом случае непростое и небыстрое, но далеко не безнадежное, особенно в свете все более острого энергетического и — шире — ресурсного кризиса, который будет заставлять производства и людей перемещаться как можно ближе к ресурсным базам, в числе которых одной из первых значится Российская Федерация.