Основатель и продюсер арт-группы «Хор Турецкого» и женского музыкального коллектива SOPRANO, народный артист РФ Михаил Турецкий в день своего рождения в эксклюзивном интервью ФАН рассказал о впечатляющем концерте в Берлине, эмоциональном выгорании, извлечении из музыки жизненной силы и своей благодарности перед Россией.
«Люди друг друга заряжают»
- Михаил Борисович, более 30 лет назад вы создали «Хор Турецкого». История арт-группы и основные этапы ее творчества неразрывно связаны с вашей биографией. Каким был для вас год карантина и закрытых границ? Поменялась ли концепция - многоголосие, живой звук и интерактив со зрителями? - На самом деле, пандемия и изоляция, разъединение - это большое испытание. Человек существо общественное, социальное, а личное общение - это еще и колоссальная энергия. Люди друг друга заряжают, особенно в творческом коллективе. В режиме онлайн очень сложно создавать коллективный творческий продукт. В период самоизоляции мы два-три раза в неделю выходили в Zoom. Мы даже не пели, а разговаривали о планах, кто в какой форме, кто чем занимается, чтобы люди не уходили в себя. Было очень важно сохранить вот это настроение, что коллектив тебя защитит, что есть у этого коллектива будущее. Когда появилась возможность встречаться, мы несколько месяцев разбирали старый материал, чтобы можно было сделать апгрейд, искали новые формы, чтобы порадовать публику. Все это происходило на репетициях. У артиста как у спортсмена: нет соревнований - нет роста, сохранить мастерство можно, а вырасти нельзя. На первом же живом концерте я, к своему большому удивлению, понял, что коллектив у меня сейчас выступает лучше, чем до пандемии. Как это произошло?.. Я долго искал этому объяснение. Видимо, все-таки есть синдром эмоционального выгорания.
- То есть даже вынужденный уход в онлайн для вас, одного из самых успешных музыкальных менеджеров в мире, стал импульсом для переосмысления дальнейшего пути развития? - Каким бы любимым делом ты ни занимался, ты себя «тратишь», отдаешь эмоцию. Артист должен дать больше, чем публика должна ему вернуть. Именно на этом и строится интерес публики к артисту - он даст залу больше, чем получит зрительской любви. Стало понятно: мы не то, чтобы подустали, просто «батарейка» чуть подсела в период такой агрессивной творческой многолетней деятельности. И пандемия здесь пришлась кстати, она дала возможность этот резервуар энергетически пополнить. Мы давали онлайн-концерты, а нам говорили: «У вас же нет публики, как вы можете без публики?» А мы умеем друг от друга заряжаться, у нас такой коллектив. Тем более что у нас два вокальных коллектива: арт-группа «Хор Турецкого» (десять солистов) и женский музыкальный коллектив SOPRANO. Мы вместе делаем общее творческое дело и друг друга в этом поддерживаем, заводим на творчество. И это такая мощь! Публики нет, а концерт энергетически очень мощный. - У индустрии свои законы, планы, договоренности на годы вперед. Локдаун плановую сетку порушил. Как вы намерены ее восстановить? - Это хождение по канату. Главное - не завалиться, не потерять настроение, не потерять драйв и не растерять людей, которые должны все время верить в то, что у них есть будущее. Но одним будущим жить невозможно нужно наполнить настоящее. Сейчас никто точно не знает, что будет дальше. Самое надежное - это прийти на репетицию, что-то найти для себя, извлечь какую-то энергию для себя и коллектива, взять и уйти с зарядом дофамина. Вот это то, что сегодня у нас возможно. И это тебе пригодится, потому что как только мероприятия возобновятся, ты устроишь энергетический фонтан.
- Когда в 1989 году коллектив только создавался, у вас была цель создать лучший еврейский хор. Если оглянуться на пройденный путь и попытаться дать оценку творческого пути, каков сегодня масштаб вашего детища? - Это даже не у меня такое было предложение, это была определенная политика возрождения еврейской духовной музыки как части мировой музыкальной культуры. Выпускник Гнесинки с красным дипломом, хормейстер, дирижер симфонического оркестра оказался в нужное время в нужном месте. Мало того, что я музыкант, так еще и по национальности еврей. В 27 лет я уже имел очень большой музыкантский опыт - был хормейстером, создателем вокально-инструментального ансамбля и ансамбля политической песни, побывал руководителем и духовного хорового ансамбля, и детских хоров, и самодеятельных коллективов, был и в самодеятельном хоре. В Гнесинское музыкальное училище я пришел с очень сильным теоретическим базисом московского хорового училища имени Свешникова. В 90-х годах у меня были друзья, которые за мной ходили и говорили: «Зачем ты занимаешься искусством, сколько ты там получаешь?» Один из них действительно стал олигархом. Но я ни капли не жалею, потому что жить не свою жизнь мне не хотелось. Патриотизм - это преданность, прежде всего, Родине, а моя преданность - искусству. И через искусство - преданность своей стране. И круг замкнулся.
«Продвинуть искусство, сохранив его совершенство»
- Сегодня коллектив гастролирует по всему миру с программами и проектами, имеющие международное, культурно-просветительское значение. Вы не пошли по пути создания классического хора, такого, например, как
… - В какой-то степени, классический кубанский хор - это основа нации. А еврейский хор - это этническая структура. В перестроечное время вообще было непонятно, что это такое. Мне было очень сложно, но я держался своей линии, извлек из этой музыки жизненную силу и показал ее людям разных национальностей. Но в рамках одной музыкальной культуры нам было тесно. Люди, которых я тогда набирал в коллектив на этапе его создания, - выпускники советской музыкальной школы. Уровень того музыкального образования, русской школы, был лучшим в мире. Неслучайно в 1990-е и в 2000-е годы первыми скрипками в лучших симфонических оркестрах мира были выпускники Ленинградской и Московских консерваторий. Мне это очень во многом помогло. Я благодарен музыкальной советской школе за блестящее музыкальное образование, благодарен педагогам, которые у нас были в этой музыкальной школе. Георгий Куницын, который был когда-то референтом Брежнева, рассказывал нам о Марксе и Ленине, о том, что такое научный коммунизм, учил нас думать. У нас был педагог Владимир Онуфриевич Семенюк - который с 1973 года и по сей день возглавляет хоровой класс. Он работал с Московским камерным хором Минина, это был лучший хор на тот момент. Вот на этом фундаменте я придумывал свои этажи. Я поставил себе задачу - продвинуть искусство из концертного филармонического зала на эстрады, площади, стадионы дворцы спорта, сохранив его совершенство и его профессионализм. - «Хор Турецкого», возникший как хор при синагоге, сегодня может спеть все - от оперных арий до «Владимирского централа». Как вам удалось собрать коллектив, сумевший изменить восприятие классической музыкальной формы? - Энергия, которую вложили педагоги, мои родители, среда, где я воспитывался, - она работает сегодня. Я вижу, как все это работает. Ко мне приходят тысячи человек в течение вечера в концертном зале, которых я делаю немного умнее, счастливее и добрее. И это и есть моя благодарность тому, что со мной происходило, и теперь эту благодарность я возвращаю.
- Как вас воспринимают за рубежом? - Вы знаете, наша задача - угадать портрет свой аудитории в месте, где мы выступаем. За 30 лет нашего существования скопился очень большой опыт. Под это понимание у нас есть возможности - широкий репертуар, особенно когда мы объединяемся двумя коллективами, мужским и женским. Мы только молиться можем на семи языках на центральных площадях Дрездена, Милана, Парижа, Берлина, Рима! У нас в коллективе один человек прекрасно говорит по-немецки, человек восемь говорят по-английски отлично, человека три говорят по-итальянски, одна девушка говорит по-китайски. То есть у нас есть возможность с аудиторией разговаривать на их языке. У нас всюду есть соотечественники, говорящие на русском языке. Но когда девять мужчин поют «Аве Марию» на площади в Дрездене и звучит это как огромный смешанный хор, они создают такой эффект бешеного звука, что вся площадь начинает сходиться. Это уже не Россия, это наднациональное, вселенная открывается! И наша тема как раз - это дать людям представление о России через свое мастерство, расположить к себе. Мы называем свой проект «Unity songs» - это песни единства. Возник он из проекта «Песни Победы». «Песни Победы» понятны нашим соотечественникам, но не очень понятны людям, которым 35 лет и которые живут в Америке или Европе - они не знают ничего про это. Мы рассказываем, что у нас есть общее желание: «never again», «никогда больше», что у нас есть общая победа. И в Германии, когда мы поем военные песни на площади, нет сверхзадачи тыкать им в лицо и говорить: «Мы вас победили». Современное поколение немцев не должно отвечать за содеянное их предками. Мы напоминаем о том, что было, песней «Хотят ли русские войны».
«Сила в единстве»
- Вместе с другими артистами, которые участвовали в церемонии открытия Крымского моста, вы занесены в черный список артистов, которым запрещено выступать на Украине. Вы потеряли украинскую аудиторию? - Мы из Советского Союза, мы понимаем, что сила в единстве. Что было здорово, когда было мощное, единое, поддерживающее друг друга государство. И когда это государство разъединилось, с одной стороны, вроде некоторые страны приобрели независимость, а с другой - пока мы едины, мы непобедимы. За любой враждой стоит конкретный бизнес и деньги. Для нас, для России и Украины, это большая и грустная риторика, грустнейшая. Потому что у нас огромное количество поклонников на Украине, огромное! А мы к ним не можем доехать...
- Вы Зеленского не знали лично? - Мы оказывались с ним на одних концертных площадках. Когда началась вакханалия по отношению к российским исполнителям, я ему письмо лично не писал. Есть, наверное, целый департамент, который занимается эскалацией конфликтов. Никаких эмоции, кроме счастья, я, приезжая на Украину, не испытывал. Только счастье и только восторг, экстаз публики, переполненные залы, друзья, наслаждение, поклонники, цветы, аплодисменты, высочайший рейтинг. - Когда вы сказали себе: «Я хочу в Берлине этот концерт»? - Если честно, давно я хотел концерт в Берлине. Потому что я - сын фронтовика, и папа мой много мне рассказывал в последние годы. Он прожил долгую жизнь. Он не любил рассказы о войне, но эпизоды, картинки из жизни… Я понял цену человеческой жизни и Победы, что такое 900 дней блокады, что такое мука с водой, что такое, когда друг говорит: «Я больше не могу». Одна фраза: «Он мне дает прикурить, я нагибаюсь, и пуля пролетает мимо и попадает вместо меня в него». Не забуду. Никогда. Папе я сказал: у меня есть две мечты. А папа праздновал 95 лет, и я смотрю на него - 95 лет! Как можно вообще - 95 лет! Приподнятое настроение! Я говорю: хочу 100 лет в Кремле тебе отметить и хочу концерт в Берлине - «Песни Победы». Он ответил: «Кто тебя пустит петь «Песни Победы» в Берлине?» - покрутив пальцем у виска. В 2017 году я с командой начал активно пробивать тему Берлина. И в апреле я вдруг получаю чудо-разрешение выступить на площади Жандарменмаркт, прогрессивный бургомистр Михаэль Мюллер вдруг дает такое разрешение. И это - за две недели до концерта. Понятно, что на реализацию мероприятия нужны были деньги. Чтобы технический райдер поставить, арендовать площадь, приехать, закрыть производственные расходы. Но мы на свои погуляли, что называется. Я решил это сделать как дань уважения. И результат был потрясающим - на площади собралось около 20 000 человек, пришли даже немцы. А онлайн концерт одномоментно смотрело восемь миллионов пользователей. После этого успешного случая на проект обратили внимание правительство Москвы и Министерство иностранных дел РФ. Нас поддержали Сергей Семенович Собянин и Лавров Сергей Викторович с Марией Захаровой, они оказались нашими союзниками. Они поняли, что этот проект строит между странами мосты дружбы и разбивает лед недоверия. И мы поехали в исторический марафон «Песни Победы», в 2018-2019 году мы объехали практически 14 стран, были и в Китае, и в США, и в Канаде.
- Год своего 59-летия вы начинаете со слов благодарности учителям, российской музыкальной школе, стране, которая дала вам образование, зрителю и своему коллективу. Каким будет ваш личный девиз? - Я считаю своим долгом отблагодарить за то, что в меня вложили. Все самое лучшее, что ты можешь сделать, отдай людям. Таким вот образом мы, наверное, и через себя пропускаем - преемственность поколений, движение из прошлого в будущее. Мы с моим коллективом - как некая сила, десант, музыкальное посольство, которое несет энергию, лучшую, которую мы скопили через образование, через настроение, через жизненный опыт. Мы ее несем в народ.