Александр Поляков и Тарас Вархотов рассказали о концепции синурбий, позволяющих справиться с оттоком населения РФ в мегаполисы.
Директор научно-исследовательского и проектного института городского транспорта города Москвы «МосТрансПроект» Александр Поляков и доцент кафедры философии и методологии науки МГУ им. М. В. Ломоносова Тарас Вархотов в беседе с ФАН рассказали о концепции городов-синурбий, дающих возможность справиться с оттоком населения в мегаполисы.
Авторы перечислили преимущества синурбий, представляющих собой три средних по численности города, образующих фигуру треугольника и имеющих социальную, транспортную и экономическую связь, и порассуждали об урбанизации по-русски.
«Наши города могут стать конкурентоспособными»
— Александр, вы приводите данные, что сейчас в синурбиях и близких к ним российским агломерациям проживает 25% жителей страны. Как вы видите их дальнейшее развитие?
— Из 15 российских городов-миллионников в синурбии не вошли только пять, все остальные являются точкой роста для других городов. Например, та же Тюмень не является миллиоником, но рядом находятся Шадринск и Курган — соответственно, эта синурбия образует 1 миллион 200 тысяч жителей. Если мы сейчас оставим все как есть, то Тюмень будет постепенно расти до миллионника. Однако создание синурбии уже сейчас дает ей большее число жителей, и в результате это образование будет расти еще быстрее с точки зрения населения.
Мы ожидаем рост численности синурбий. Кроме того, пандемия показала, что часть людей готовы переехать из густонаселенных мегаполисов в одноэтажное жилье. Мы говорим о том, что наши города могут стать конкурентоспособными с точки зрения инвестиционной привлекательности по сравнению с остальным миром. Всегда выгодно создавать производство там, где находится потребитель, и при этом не делать никаких дополнительных вещей. Мы будем таким привлекательным местом, куда будут приходить городские сервисы и бороться за место под солнцем.
— Есть ли какая-то городская агломерация, которую вы использовали в качестве эталона синурбии в мире или России?
— Россия — самое большое государство по площади в мире, но при этом одно из самых малонаселенных. В связи с этим нам необходимо было изучать опыт Запада, той же Европы, где даже самый маленький населенный пункт находится в часовой доступности до мегаполиса. В то же время есть опыт создания уже даже гигаполисов, а не мегаполисов, где живут десятки миллионов людей.
Что касается наиболее близкого примера синурбии —это создание мегаполисов рядом с Токио, где развивается железнодорожное сообщение, по которому раньше ездили грузы, а сейчас перевозят людей.
В России же нам необходимо решить вопрос с тем, что у нас действительно большие расстояния. Нам необходимо сосредотачивать спрос на определенные услуги и продукцию и создавать островки мегаполисов на существующей инфраструктуре.
«Трудовые общежития и коливинги»
— Синурбии в вашей книге предполагают проживание в частных домах. Однако поколение миллениалов и зумеров все чаще предпочитает арендовать жилье, а не покупать свою недвижимость. Идет ли эта тенденция вразрез с вашей концепцией?
— Ни в коем случае, здесь ничего не противоречит. Действительно, коливинги существуют. В основном они создаются и финансируются определенными транснациональными компаниями, когда в принципе у человека нет необходимости создавать именно свой собственный дом. В таком случае человек может путешествовать, переезжать из города в город — у него нет необходимости жить в своем доме.
Эта тенденция есть, она была и в начале XX века, когда создавались трудовые общежития. Это все то же самое, только с другим качеством. Сейчас в трудовом общежитии живут программисты и представители других специальностей, которые наиболее востребованы транснациональными компаниями.
Развитие коливингов ни в коем случае не противоречит идее синурбий. Предлагается создавать коливинги в центре синурбии, откуда можно будет легко доехать до любой точки приложения труда.
— Что вы думаете о концепции частных городов? Насколько это явление может прижиться в России и мире в постковидную эпоху? В какой степени государство может позволить частному бизнесу заниматься строительством городов?
—Если говорить про историю создания частных городов, когда вся инфраструктура принадлежала тому или иному конкретному лицу, то это не всегда заканчивалось положительно, потому что все услуги зависят от одного человека. С другой стороны, как не назвать R&&D-центр Huawei, в котором живет порядка 1,5 миллиона человек, в котором есть русский, итальянский и многие другие национальные районы. Специалисты со всего мира собираются в этом городе, они могут жить в своих районах.
Однако не каждый человек захочет, чтобы все в его городе принадлежало частному лицу и контролировалось им. Такие примеры в мире существуют, но все-таки основная функция развития городов стоит за государством.
— По сравнению с гармоничными городами Италии или Франции, сочетающими архитектуру Средневековья и черты хайтека, российские города остаются неприглядными — нас чаще всего окружает серая типовая многоэтажная застройка. Способен ли измениться наш городской ландшафт посреди природной красоты? Или его неумолимо диктует «гений места»: вот здесь должна быть котельная, тут — ЛЭП, а там — военная база, иначе не выжить?
— Скажем так, десяток ТЭЦ в городе не красит ни один населенный пункт. С другой стороны, мы можем жить в Европе и при этом не отапливать дома и не всегда иметь горячую воду. Все эти примеры мы знаем: в Европе хорошо летом, но зимой там, мягко говоря, не очень комфортные условия для жизни. В холодном доме не каждому захочется жить.
Что касается советских городов, может быть, и стоит изменить пейзаж. Он был связан с необходимостью создания тех же ТЭЦ, которые действительно не так привлекательны. С другой стороны, мы ощущаем город, когда перемещаемся из точки А в точку Б. Перемещения внутри синурбии из одного города в другой будут рождать совершенно другой пейзаж — с прекрасными лугами, полями и лесами. Это улучшит восприятие самого города как такового.
Замкнутый круг оттока населения
Соавтор книги «Terra Urbana» Тарас Вархотов поговорил с ФАН о распространенном страхе запустения территории и объяснил его причины.
— Тарас, можете ли вы, опираясь на созданную концепцию синурбий, развеять страхи россиян, среди которых — превращение России в страну больших городов посреди пустыни или в транзитную страну с 20 миллионами жителей, живущих вдоль трасс?
— Отвечая на этот вопрос, необходимо отделить страхи от объективных условий. Вопрос объективных условий выглядит следующим образом: там, где нет рабочих мест и социальной инфраструктуры, людей не будет, они уйдут. По крайней мере, если им есть куда идти. В стародавние времена, когда ничего, кроме деревень и похожих на деревни городов не было, бежать было особо некуда. Сейчас в пределах страны и даже в пределах мира всегда есть привлекательные места.
В ситуации, когда у нас пустеющие дома и проваливающиеся дороги, понятно, что люди это место покинут, даже если они его любят и там жили их деды и прадеды. Таких мест в России немного, к сожалению, — большинство наших населенных пунктов новодельные.
— Как тогда решить проблему оттока населения из небольших городов в мегаполисы?
— Нужно сделать так, чтобы появлялись рабочие места и создавались условия для развития социальной инфраструктуры, образования, здравоохранения, досуга. Парадоксально, но для этого нужно увеличивать население. И работодатель, и объекты социальной и культурной инфраструктуры нуждаются в посетителях. Получается замкнутый круг: если население малое, оно будет убывать, если оно большое — оно будет прибывать.
Предлагая синурбию, мы без активного вмешательства в устройство социального и транспортного ландшафта формируем конструкцию, в которой люди на достаточно большой площади рассеяны. Мы их объединяем за счет транспортной системы, и получается, что они начинают жить в едином пространстве.
Возвращение к деревням
— Так что же представляет собой страх запустевания территории?
— Страх пустоши — это не столько страх, сколько объективная неспособность человека жить одному. Мы давным-давно отучились просто выживать и хотим комфортно жить и быть счастливыми. Людям нужно много людей, потому что поддержание всей инфраструктуры, которой мы привыкли пользоваться даже в минимальной конфигурации, требует колоссального количества рабочей силы.
Для того, чтобы противостоять пустоши и запустеванию, нужно много людей, живущих вместе и минимально организованных в качестве единого общежития. Вот что нам дают синурбии. Если мы посмотрим куда-нибудь за Урал, на границы Западной и Восточной Сибири, там находится минимальное количество населенных пунктов. Понятно, что если не поддерживать малые населенные пункты, они рассеются. Это вопрос времени, люди оттуда уедут в более привлекательные места. А вместе с людьми уйдет контроль над территорией. Удерживать их там с помощью социальных выплат, создания сверхдорогой социальной инфраструктуры с минимальным спросом абсолютно невыгодно.
Эта зависимость от плотности потребления колоссальна. Поэтому единственный вариант — не просто удерживать население, а увеличивать. Это возможно, если только оно уже увеличивается.
Поскольку наше решение базируется на уже имеющейся инфраструктурной основе, получается, что не нужно принимать никаких решительных мер в духе принудительного переселения людей. Вместо этого мы предлагаем усилить опорную транспортную инфраструктуру, принять несколько относительно простых и безобидных административных решений.
В результате мы получаем из разрозненных вымирающих городков мощную агломерацию, которая обживает площадь треугольника, а также площадь прилегающих окрестностей — это тысячи и тысячи квадратных километров. Естественным образом она начинает развиваться, потому что внутри нее уже есть спрос, который будет толкать вперед развитие экономики.
— Какие доводы можно привести, чтобы мотивировать людей уехать из густозаселенных городов в более маленькие населенные пункты?
— В мегаполисах людям неуютно. Это ощущение очень сильное. Новый урбанизм создал фактически идеологию этих городов для человека: в мегаполисе все хорошо, есть работа и все товары, но вот только жить в нем плохо.
Людям очень хочется вернуться к частным домам и к минимальной разреженности: чтобы людей было меньше вокруг хотя бы часть времени, чтобы можно было лично знать своего соседа, а не видеть закрытую лестничную площадку. По сути, очень хочется вернуться в квазидеревенскую форму проживания — синурбия это позволяет сделать. Это не обязательно, но вполне возможно, потому что синурбия дает удобный и дешевый в транспортном смысле доступ к колоссальной площади, которая оказывается существенно дешевле, чем в мегаполисе.
В том числе возникают условия для того, чтобы селиться в малоэтажные или частные дома. За счет того, что синурбия — это горизонтальный город, а не вертикальный, как типичный мегаполис, в нем нет загазованности, а люди, машины, производства и агрохозяйства равномернее распределяются.
Получается, что из очень простого транспортного решения, когда мы создаем транспортный комплекс, позволяющий всюду попадать за час или меньше, возникает эффект того, что у нас в зоне удобной доступности оказывается огромная территория. От этого выигрывают все.
Ранее директор научно-исследовательского и проектного института городского транспорта города Москвы «МосТрансПроект» Александр Поляков и доцент кафедры философии и методологии науки МГУ им. М. В. Ломоносова Тарас Вархотов рассказали об альтернативном пути развития российских городов во время презентации их книги «Terra Urbana: города, которые мы п...м». Книга была представлена в Москве 27 апреля.