Присоединение к геополитической оси Пекин — Москва — Берлин даст Парижу столь остро необходимые ему ресурсы и рынки сбыта.
Прошедшая 29 апреля в онлайн-режиме встреча президента России Владимира Путина с представителями французского крупного бизнеса, входящих в ассоциацию «Франко-российская торгово-промышленная палата», была интересна и важна, прежде всего, в контексте тех проблем, с которыми сталкивается сегодня официальный Париж.
Конечно, возглавляет этот список острейший внутриполитический кризис. «Империи номер два», некогда сопоставимой по своим размерам с Британской, прилетел мощный миграционный бумеранг — в основном, из ее бывших колоний. И недавнее «письмо генералов» объективную ситуацию ничуть не изменит.
Потому что устраивать в нынешней Франции гражданскую войну между «белыми» и «цветными» — ради чего? Ради ускоренной деградации нынешней промышленной и социальной инфраструктуры? Ведь никаких принципиально новых перспектив развития у сегодняшнего технологического уклада Франции, Европы, да и всего «коллективного Запада» как не было, так и нет. Чем тут большой пожар лучше медленного гниения? Да еще в ядерной державе, буквально напичканной реакторами АЭС (их в небольшой Франции сегодня 56, тогда как в огромной России, для сравнения, — 38)?
Поэтому власти Франции кнутом и пряником ищут внутри страны некий баланс между «Желтыми жилетами» и диаспорами, в основном мусульманскими. Баланс, который неуклонно и непрерывно смещается в пользу последних.
Следующим по списку идет коронавирусная инфекция и связанный с ней экономический обвал. За 2020 год ВВП Франции, согласно официальной статистике, сократился на 8,2%, внешнеторговый оборот — на 14,6%. COVID-19 заразилось свыше 5,6 миллионов человек, число умерших составило 105 тысяч, число больных — почти 900 тысяч. К началу мая каждый день фиксировалось 24-25 тысяч новых заражений. То есть эпидемиологическая ситуация в Пятой республике неблагополучна, и это накладывает дополнительную нагрузку на общество и государство.
Остальные проблемы кажутся менее ощутимыми. И все же среди них необходимо отметить схватку за финансовые потоки между французской и британской ветвями семьи Ротшильдов, после Brexit принявшую особо жесткие формы (в данной связи можно указать на сомнительные смерти барона Бенджамина де Ротшильда и миллиардера Оливье Дассо), но играющую на руку в основном крупному немецкому капиталу. А также передел влияния в Евросоюзе между Берлином и Парижем.
И в том, и в другом случае французская сторона особых преференций для себя не снискала. А ее традиционная зона влияния в Африке сокращается как шагреневая кожа: Китай, Россия и даже Турция активно продвигают свои интересы на этом континенте. Причем Реджеп Эрдоган демонстрирует готовность к прямым военным столкновениям с Францией, как это было в прошлом году у берегов Ливии.
В этих условиях перед французским истеблишментом все острее становится вопрос выбора: сохранять ли традиционную ориентацию на «евроатлантическое партнерство» в рамках коллективного Запада при глобальном лидерстве США, или же предпринять попытку нового геостратегического позиционирования?
Ведь не секрет, что режим антироссийских санкций, навязанный всем западным странам из Вашингтона и Лондона, больнее всего ударил как раз по Германии и Франции. Точно так же, как развязанная Дональдом Трампом американо-китайская торговая война вкупе с COVID-19 привела к кризису французской и немецкой обрабатывающей промышленности — последняя падает уже 28 месяцев подряд из-за резкого сокращения китайских заказов.
Представленная в недавнем Федеральном послании президента России масштабная программа инфраструктурной модернизации, преимущественно транспортной, открывает огромный рынок сбыта для европейских, в первую очередь германских, компаний. Но если с Берлином подобные проекты, судя по всему, прорабатывались и согласовывались заранее, то, как показывает встреча 29 апреля, французы фактически «купились на приманку» Путина хотя и постфактум, но весьма оперативно, — а потому имеют все шансы быть «первыми среди остальных».
Присоединение к уже строящейся геополитической оси Пекин — Москва — Берлин, несомненно, даст Парижу столь необходимые ему ресурсы и рынки сбыта. Но, хотя окно возможностей, в котором потенциал Франции будет полезен и необходим, еще достаточно велико, оно быстро закрывается. Так что французам стоит поторопиться, не то в конце концов им останется лишь петь известную песенку: «Нужны Парижу деньги — се ля ви…»