Желька Цвиянович прокомментировала скандал, вызванный публикацией неофициального документа о разделении Боснии и Герцеговины.
Недавно был опубликован неофициальный (non-paper) документ, в котором, среди прочего, идет речь о «мирном разделение Боснии и Герцеговины». Премьер-министр Словении Янез Янша якобы передал его главе Европейского Совета, что послужило поводом для скандального заявления лидера боснийской Партии демократического действия Бакира Изетбеговича. Политик высказался предельно жестко: он не может исключать вероятность войны и предпочел бы умереть, чем отдать «совершившим геноцид» часть Боснии и Герцеговины.
После этого заявления, всколыхнувшего Балканский регион — пороховую бочку Европы, появилось множество версий и трактовок данного документа. В эксклюзивном интервью корреспонденту международной редакции Федерального агентства новостей президент Республики Сербской Желька Цвиянович объяснила, ставит ли этот документ крест на планах бошняков по унитаризации Боснии и Герцеговины, которые вновь подняли вопрос: не является ли мир на Балканах всего лишь иллюзией?
— Публикация non-paper вызвала бурную реакцию в регионе. При этом мы можем только предполагать авторство скандального документа. Опыт показывает, что границы на Балканах меняются только тогда, когда это наносит ущерб сербам. Предлагает ли этот документ альтернативу?
— То, насколько хрупки существующие решения, видно по тому, с каким испугом отреагировали на этот неофициальный документ. По сути, он представляет собой видение того, как можно решить определенные проблемы на Балканах, поскольку международные инструменты пока не принесли ожидаемого результата.
Регион изобилует примерами двойных стандартов и непоследовательного поведения со стороны международного сообщества. Совершенно ожидаемо, что общественность задается вопросом: почему Косово предоставлено право, которое не дано Республике Сербской, почему процесс возврата довоенной собственности бывшим бенефициарам устроен по-разному в Боснии и Хорватии, хотя речь идет о региональном проекте? Почему Европейский Союз выдвинул совершенно противоположные условия в области государственного управления и реформы полиции: потребовал децентрализации в Северной Македонии и централизации в Боснии и Герцеговине? Все это конкретные примеры. В некоторых европейских странах уже упоминалась иная формула, которая позволила бы урегулировать ситуацию, и это, очевидно, многих беспокоит. Думаю, они скорее оставят нас вечно блуждать во мраке, чем признают провал своего проекта.
— Какое отношение к этому документу имеет воинственная риторика Бакира Изетбеговича?
— При отсутствии стремления к диалогу и желания посмотреть правде в глаза — заявления боснийских политиков всегда истеричны и воинственны. Сейчас истерия только усиливается, потому что этот документ показал им, что есть и те, кто не верит в концепцию, продвигаемую бошняцкими политиками, и осознает, что проект дальнейшей централизации Боснии и Герцеговины не является решением для спасения страны. Это объективная реальность, которую в Сараево отказываются принимать. С другой стороны, воинственная риторика никогда не исходила от какого-либо политика из Республики Сербской, но мы регулярно слышим подобные заявления от Изетбеговича (бывший член Президиума БиГ от бошняков, лидер Партии демократического действия — прим. редакции), Комшича (член Президиума БиГ от хорватов — прим. редакции) и других сараевских политиков. Какая бы проблема ни возникла — они угрожают военным конфликтом. Иногда они это делают от страха, ведь все больше людей понимают ложность их трактовок (Дейтонских соглашений - прим. редакции) в послевоенный период и осознает, что под их прикрытием идеи создания некоторой якобы «функциональной Боснии и Герцеговины» на самом деле скрывается проект для реализации неевропейской идеологии. А часто они просто скандалят лишь ради привлечения внимания международного сообщества.
Они очень любят поныть перед иностранцами вместо того, чтобы разговаривать со своими партнерами внутри страны. Им следует дать понять, что война им ничего не даст. Нужно искать решение, которое позволит сохранить Боснию и Герцеговину — при условии, что она будет государством, основанном на договоре и взаимоуважении. Если стоит задача сохранить страну — то в ней должно быть комфортно всем. А если этого нельзя добиться, то нужно пересмотреть подход и найти другое решение.
— В чьих руках кремень для разжигания конфликта на Балканах? Кто является основным фактором нестабильности?
— Из Сараево и стран Запада часто указывают пальцем на Милорада Додика. Опять же, он никому не грозит войной, не угрожает ничьей безопасности, в то время как, например, заявления и риторика Бакира Изетбеговича могут стать причиной головной боли всей Европы, а не только нашего региона.
Этот человек упорно твердит о войне, о создании унитарной Боснии и Герцеговины, что противоречит Дейтонским соглашениям. И никто не выносит ему предупреждений. Если законно говорить о недейтонской Боснии и Герцеговине, то почему незаконно говорить о каком-либо ином варианте в будущем? Однако здесь, на Балканах, иностранцы проявляют абсолютную терпимость, когда речь идет о позициях бошняцких политиков из Боснии и Герцеговины и албанских политиков из Косово, которые хотят только одного — беспорядка. Я не думаю, что Сараево, Приштина или Брюссель выиграют от такой «толерантности».
— В ответ на угрозы Изетбеговича Республика Сербская предоставила платформу для переговоров. Почему бошняцкая элита и лидеры Партии демократического действия (СДА) избегают мирного урегулирования кризиса?
— Потому что у них есть четко поставленная цель, поддерживаемая многими западными правительствами — унифицировать страну в пользу одного из трех народов — бошняков. Это завернуто в обертку истории о «функциональной» Боснии и Герцеговине, и каждый, кто сопротивляется такой концепции унитаризации, становится для них проблемой. Что касается Республики Сербской, мы предлагаем переговоры и соглашение о том, что нужно сделать ради будущего, в котором все смогут жить комфортно — или вместе, или рядом друг с другом. Здесь нет никаких закулисных интриг. Почему они сопротивляются диалогу — следует спросить у них.
— В своем авторском тексте посол США в Боснии и Герцеговине Эрик Нельсон назвал Дейтонское соглашение «ретроградным документом». Сможет ли оригинальное соглашение пережить все эти испытания?
— Я не думаю, что это соглашение ретроградное, и даже считаю, что сегодня Босния и Герцеговина была бы намного более успешной, если бы оно было последовательно реализовано. В таком случае важные государственные вопросы обсуждались бы и согласовывались — и доверие на внутреннем уровне было бы намного выше. Но следует быть реалистами и признать, что в этом соглашении под натиском различных экспериментов уже появились серьезные отклонения. При этом страна не стала более успешной — наоборот. Сохранятся ли Дейтонские соглашения или будет реализована иная концепция — покажет время. Существуют разные взгляды на то, как можно достичь прочного мира и улучшения межэтнических отношений, и одна из этих точек зрения изложена в non-paper. Есть и другие варианты, но они не являются предметом разговора.
— Как вы объясняете призывы к введению санкций в отношении Милорада Додика под предлогом, что от него якобы исходят сепаратистские угрозы?
— Как признак неспособности международной политики справиться с истинными причинами неудач Боснии и Герцеговины и попытку переложить ответственность за собственную неудачу на человека, который открыто говорит о необходимости изменений. Это не единственный в мире пример того, как можно присвоить проблеме, которую вы сами и создали, имя некой одной выдающейся личности.
— Можно ли разделить Боснию и Герцеговину мирным путем? Может ли быть мир в Боснии до тех пор, пока бошняки не примут полученные независимой комиссией доказательства о существовании более двухсот лагерей для сербов во время последней войны?
— Без полной правды нет примирения, это действительно так. Я не уверена, что у всех есть политическая воля к такой правде, потому что как международное, так и внутреннее судейство следовало ранее определенной политической концепции — черно-белой картине мира, в которой одни являются виновниками, а другие жертвами. Это одна из причин, по которой мы не достигли ни взаимного доверия, ни примирения. Травма намного глубже, чем это отображено в различных международных докладах, переполненных искажениями и фальсификациями. Однако все возможно при условии, что к этому есть политическая воля.
— В стратегии НАТО до 2030 года Босния и Герцеговина отмечена как страна, в которой НАТО за этот период должно подавить российское «злотворное» влияние. Чего на самом деле боятся в Альянсе?
— Не знаю, боятся ли они чего-то, или же и здесь дело в том, что виновных нужно искать где-то на стороне. Я считаю, что нам нужно сотрудничество с НАТО, но реальность в том, что отсутствует внутренний консенсус по вопросу членства в НАТО. С другой стороны, нам нужно крепкое сотрудничество с Россией. Я очень ценю сбалансированный подход России к основам системы, на которой зиждется Босния и Герцеговина, а именно — к Дейтонскому соглашению в том виде, в котором оно было согласовано всеми сторонами при подписании. А не к тому документу, в который оно превратилось после ряда изменений со стороны международного сообщества. Я считаю, что это здоровый подход. В политическом плане я часто признавала злотворное влияние многих, когда дело касалось Республики Сербской, но я не замечала этого, когда речь шла о России.
— Насколько важна для Республики Сербской поддержка России?
— Чрезвычайно важна, мы уже увидели последовательный политический подход к Дейтонскому соглашению. Существует и сотрудничество в экономической и культурной сферах, а также стремление к его развитию. Во время пандемии Россия помогла нам начать процесс вакцинации как можно раньше, и мы это ценим.
— Являются ли обвинения сербов в геноциде, озвученные Изетбеговичем, дымовой завесой, призванной скрыть истинных инициаторов войны — как в 1990-х, так и сегодня? Как получилось, что те, кто в 1990-х годах выступал за сецессию, теперь выступают за унитаризацию?
— Бакир Изетбегович уже давно является фактором нестабильности, но, говоря о войне и присвоении государства, которое должно быть общим для всех живущих в нем народов, он вышел за рамки терпимого. Сербы и хорваты не хотят унитарного государства, в котором боснийский народ доминировал бы и управлял процессами способом, который не является типичным для этого региона. Республика Сербская не хочет отказываться от своих конституционных полномочий в пользу такого проблемного унитарного государства. В том числе и потому, что осознает свои возможности сотрудничать со всеми в рамках полномочий, предоставленных нам Конституцией.
— Как получилось, что сербов называют «народом, совершившим геноцид» именно те, кто виновен в геноциде сербов во время Второй мировой войны?
— Наша история полна темных пятен, и мы здесь не уникальный пример. Но везде, где есть предвзятый и нереалистичный мировой механизм, есть долгосрочные проблемы. Те, кто пережили подобные травмы, принимали рациональные меры, чтобы исцелить их, а здесь дело обстояло иначе. Это великая несправедливость и международный позор, что страдания сербского народа во время Второй мировой войны, остались неотмщенными. Потому что это был настоящий геноцид. И еще больший позор, что к событиям последней войны в БиГ подошли столь же несправедливо. Поэтому здесь сложно прийти к истине и примирению.