Советская пропаганда очень качественно впечатала в сознание людей чилийского генерала Пиночета, президента-социалиста Альенде и коммуниста Корвалана.
Любой россиянин и даже житель постсоветского пространства, если он старше 40 лет, прекрасно помнит, кто такие были генерал Аугусто Пиночет, президент-социалист Сальвадор Альенде и героический чилийский коммунист Луис Корвалан.
Хотя все это фигуры чужой истории и давно минувших дней, советская пропаганда очень качественно впечатала их в сознание людей. Клише «военно-фашистская хунта в Чили», трагическая гибель Альенде, арест, содержание в концлагере и символический обмен Корвалана — все это надолго осталось в сознании общества. Потом, в 90-е, либералы нам пытались внушить, что и Пиночет с его жуткими и одновременно карикатурными репликами фашизма не такой уж плохой, и Альенде с его действительно неудачной экономической политикой совсем не ангел, и врач, мол, делавший пластическую операцию Корвалану, погиб при странных обстоятельствах. А вот чилийцы считают иначе. После того, как в 1988 году Пиночет проиграл референдум о доверии себе любимому, в страну постепенно вернулось более миллиона политических эмигрантов, и спустя несколько лет главе военной хунты пришлось передать бразды правления гражданскому правительству. Оно поставило памятник Сальвадору Альенде и, что намного важнее, запустило процесс уголовного преследования всех тех, кто по приказу проамериканской хунты убивал, пытал и изгонял из страны недовольных чилийцев. Как же так случилось, что Пиночета, крепко сидевшего в захваченном им кресле президента, заставили уйти?
Генерала в темных очках сдали американцы — его же патроны, которым к концу 80-х, когда Горбачев сдал все позиции СССР в Латинской Америке, одиозный правитель стал уже не нужен. Пиночет обиделся и выступил с антиамериканскими заявлениями, что вызвало у экспертов лишь горькую усмешку. Хунта в дни переворота действовала строго по плану, разработанному ЦРУ. Тогда по интересам СССР в Латинской Америке был нанесен серьезный, хотя и не решающий удар. Немногие знают, что в ходе переворота в Чили в сентябре 1973-го пострадали и советские граждане. С другой стороны, парламентский путь к социализму, который отстаивал Альенде, не во всем устраивал советское руководство, которому больше нравился классический вариант народно-демократической революции через массовые выступления рабочего класса. И хотя главный советский союзник на континенте — Куба — сильно поддерживал Альенде, Фидель Кастро, наблюдая за поражением левого правительства, убедился, что кубинский вариант — по жестким ленинским принципам — гораздо более жизнеспособен под боком у США. Но вернемся в 90-е годы.
Пиночет и его команда согласились уйти под нажимом США, но лишь при условии сохранения сильных позиций военных в политике и, главное, при условии неизменности конституции страны, принятой в годы правления хунты. Несмотря на то, что с 1993 года у власти в Чили неоднократно находились коалиции центристских и левоцентристских партий, включавшие социалистов, основы пиночетовской конституции никто не мог или не смел изменить. Эта конституция, принятая при жестком военном режиме в 1981 году, подводила правовую основу под знаменитую фразу Пиночета «Чили — страна собственников, а не пролетариев». И все эти три десятилетия миллионы чилийцев все более настойчиво протестовали против сохранения этой конституции и порожденного ею неравенства, но ничего не могли добиться. США слишком хорошо помнили неприятные для Вашингтона три года правления просоветского Народного единства и не давали гражданским правительствам страны отмашки на либерализацию основного документа. Негласным требованием Америки, а также местных политических наследников Пиночета — влиятельных правых партий и Христианско-демократической партии — стало и исключение ранее весьма серьезной Компартии Чили из реальной политической жизни страны. Во всяком случае, в период, когда КПЧ возглавляли тесно связанные с СССР Володя Тейтельбойм и Гладис Марин. Не секрет, что многие чилийские коммунисты — а это в большинстве своем люди отважные и очень принципиальные — нашли в годы пиночетовского террора убежище в Советском Союзе и странах соцлагеря. И до сих пор многие действующие руководители и активисты КПЧ благодарны нашей стране. Поэтому при переходе к демократии КПЧ было позволено только легализоваться и не более. Отчасти поэтому КПЧ сдержанно поддерживала социалистов, пока не нарастила свое влияние до уровня, сравнимого с эпохой Альенде.
Что же касается социалистов, партии Сальвадора Альенде, то они в конце 80-х прекрасно поняли новые правила игры и геополитические реалии после распада СССР и превратились в обычных социал-демократов, весьма лояльных Вашингтону. Но коммунисты — и не только они, а гораздо более широкий спектр сил, не попавший в жесткие рамки сложившейся двухпартийной системы (десятилетиями после Пиночета у власти в стране менялись левоцентристская и правоцентристская коалиции), — пошли в народ, в гущу бедных кварталов, в небогатую жизнь провинциальных городков, в деревни, в университетские городки. Там зрел очень серьезный протест, и лишь наивные или недальновидные люди воспринимали его как традиционные чисто дежурные столкновения с полицией ежегодно в день годовщины фашистского мятежа 11 сентября 1973 года. Шоком для многих экспертов, прежде всего молодежи страны, стал массовый выход чилийцев на улицы в октябре 2019 года в связи с очередным подорожанием проезда на метро на 30 песо (власти уже повышали тариф на 20 песо в январе того года). Молодые люди захватили станции метро и главные железнодорожные станции города; начались открытые столкновения людей с национальной полицией. Правый президент Себастьян Пиньера ввел чрезвычайное положение и бросил против протестующих армию. Но подавить разросшийся протест не смог и вынужден был начать диалог с народом, поддержанным многими политическими силами страны. В чилийском протесте нет параллелей с выходками бесчинствующих молодчиков, спонсируемых прозападными агентами в нашей стране на протяжении ряда лет. Это совершенно разные вещи. Чилийцы вышли на улицы в результате социального отчаяния и глубокого социального неравенства, которое породила пиночетовская конституция и нежелание правящего класса и экспертного сообщества замечать все более катастрофической бедности и даже нищеты миллионов граждан.
Мы — российские оппозиционеры левого фланга — справедливо упрекаем наше правительство в недостаточной социальной поддержке населения, но для простого чилийца конца ХХ — начала ХХI века даже весьма скромные и не решающие ни одной проблемы меры властей РФ по субсидированию наших граждан, маткапитал, выплаты пенсионерам и т. д., казались бы просто фантастикой, верхом щедрости! И все же одним из основных требований протестующих чилийцев в 2019-2020 годах была отмена пиночетовской конституции, а не просто возврат к прежней плате за проезд в метро. Ведь, несмотря на то, что с 1981 по 2020 год в конституцию было внесено 50 поправок, это затрудняло изменение законов во многих областях, поскольку для их утверждения требовалось три четверти голосов в парламенте. Чилийцы хотели видеть в основном законе страны существенную роль государства во всех соцсферах, особенно в сфере образования или пенсионной системы. При подавлении протестов 2019 года силами чилийской армии и сил безопасности в течение лишь нескольких месяцев были убиты 18 и ранены тысячи людей. Однако в Чили с требованием социальных перемен на улицы 25 октября 2019 года вышел миллион человек. После этого президент-миллионер и большой друг Белого дома Себастьян Пиньера пошел на уступки. По-видимому, получил окрик из Вашингтона. Неожиданная революция в Чили с левыми лозунгами совсем не улыбалась США. Пиньера уступал постепенно — выделил 1,2 миллиарда долларов на повышение минимальной пенсии и зарплаты, для снижения цен на лекарства, для снижения на 10% платы за здравоохранение и электроэнергию, повысил налоги для лиц с высокими доходами, снизил зарплаты депутатов и высокопоставленных госслужащих. Не помогло, протесты продолжались, они охватили всю страну. Пришлось отменять запланированные международные форумы. Тогда Пиньера отправил в отставку правительство и назначил референдум относительно возможности принятия новой Конституции Чили. Когда в октябре 2020 года, в разгар пандемии, за создание новой Конституции Чили проголосовало 78% избирателей, стало ясно, сколь сильное неприятие сложилось у населения к законсервированной Пиночетом политической и экономической системе. Миллионы чилийцев праздновали результат плебисцита на улицах всю ночь. Были ли все они последователями Альенде и свергнутой Пиночетом левой коалиции? Безусловно, нет.
Справедливости ради стоит сказать, что многочисленные ошибки левого правительства Альенде действительно толкнули на сторону путчистов значительную часть чилийского общества в 1973 году. Были и настоящий хаос, и много демагогии, и разгул левого экстремизма. Но у правительства Альенде были и несомненные достижения — не только многочисленные социальные программы, но и инициативы, включавшие в управление страной самые широкие слои общества, молодежь, женщин, пенсионеров, студентов, шахтеров, всех бедняков, нижнюю часть среднего класса; независимая внешняя политика, дружба с Кубой и СССР. Народ Чили до сих пор помнит об этом, хотя не забывает и о серьезных ошибках левого правительства. Вообще за последние годы отношение чилийцев к традиционным партиям изменилось. Они не очень-то доверяют ни левым, ни правым, ищут новых политиков, присматриваются к новым, менее идеологизированным социальным движениям.
Пиньера оказался хитрым и гибким президентом. Несмотря на свои явные симпатии к олигархии и политическим наследникам Пиночета, он приветствовал итоги референдума и заявил, что: «До сих пор конституция нас разделяла. Начиная с сегодняшнего дня мы все должны сотрудничать, чтобы новая конституция стала основой для единства, стабильности и будущего». А вот одна из самых популярных политиков левого лагеря — социалистка Мишель Бачелет — ранее многих чилийцев разочаровала. Несмотря на то, что ее семья принадлежала к твердым сторонникам Альенде, Бачелет, придя к власти, отметилась только последовательным привлечением к ответственности организаторов пыток и убийств из числа приспешников Пиночета. Но люди ждали от нее не только этого. Ждали новой конституции, обеспечения широкого доступа к образованию, независимой внешней политики. Бачелет же, несмотря даже на условную поддержку Компартии, не смогла этого обеспечить. Более того, именно при социалистических правительствах Чили стала использоваться США как одна из стран, стабильно выступающих против Венесуэлы и всего левого блока АЛБА. Уго Чавес и как политик, и как мужчина не раз делал комплименты Бачелет и пытался, как говорится, перетянуть социалистку на сторону сил прогресса, но она отвечала ему демонстративной критикой. Обрушилась Бачелет и на Николаса Мадуро, да так, что преемнику Чавеса пришлось проводить в Каракасе марш против явно субъективных упреков новоявленного комиссара ООН по правам человека, которая вместе с тем не смогла обеспечить таковые у себя в стране, будучи президентом. Подобного рода политика социалистов, по существу изменивших идеалам Сальвадора Альенде, надолго успокоила Вашингтон, которому смена у власти в Чили левоцентристов на правоцентристов и наоборот не приносила никакого беспокойства. Внешнеполитическая линия Сантьяго десятилетиями прочно координировалась с США. Но вот подошло время голосования за состав Конституционной Ассамблеи, которая призвана разработать проект нового основного закона страны и вынести его на всеобщее голосование. Выборы членов ассамблеи прошли в минувшие выходные. Понятно, что американцы при Трампе ставили на правый альянс «Вперед, Чили!», включающий консервативные и откровенно наследующие пиночетовские идеи силы. Несмотря на то, что именно этим силам принадлежит сейчас власть в южноамериканской стране, он получил только 21% избирателей, и, таким образом, наиболее реакционные правые силы не смогли набрать 1/3 голосов, необходимых для блокирования неугодных им статей конституции в ходе ее разработки. Вместе с тем очевидно, что нынешняя администрация США, не порывая связей с правыми, интенсивно работала и с блоком социалистов и христианских демократов, повторяя, по существу дела, тактику американской администрации 70-х годов, которая стремилась противопоставить Альенде и коммунистам не обычного проамериканского реакционера, а центриста Эдуардо Фрея. Обещая серьезные перемены внутри страны, эта коалиция не станет менять внешнюю политику Чили. Однако, похоже, чилийцы не простили левоцентристам разочарования прошлых лет, ведь те не раз были у власти, но так и не смогли избавить страну от мрачной тени кровавого диктатора. Эта политическая сила сумела завоевать 14,4% голосов.
Сенсация выборов в Конституционную Ассамблею Чили состоит в том, что радикально-левая коалиция c сильным участием Коммунистической партии Чили стала второй политической силой страны, завоевав 18% голосов. А ведь долгие годы после перехода к демократии КПЧ, как «рудимент эпохи холодной войны», вовсе не была представлена в Национальном конгрессе. Но коммунисты не унывали. Работали с населением, гордились своей решающей ролью в сопротивлении хунте Пиночета, но не почивали на лаврах, а защищали права миллионов лишенных образования, достойной работы и пенсионного обеспечения чилийцев, которых истеблишмент старался не замечать. Другим важным фактором успеха КПЧ стало стремление компартии Чили все минувшие годы искать себе союзников для электоральных альянсов и выстраивать с ними равноправные отношения. Так, были у них союзы с Гуманистической партией, с зелеными, с левым крылом социалистов, с профсоюзами. Теперь же КПЧ не побоялась вступить — и сама стать мотором процесса — в коалицию с весьма различными силами, среди которых и экологисты, и феминистки, и правозащитники, и разнообразные гражданские активисты. Наконец, Компартия в сложные для левых 90-е годы и позднее не стала менять свое название, отказываться от идентичности, не забыла идеи Альенде, Пабло Неруды, Виктора Хары, сохранила приверженность в том числе и Великому Октябрю 1917-го. Другой важной силой левой коалиции является партия с диковинным названием «Революционная демократия». При всем уважении вряд ли эта сравнительно новая организация сможет конкурировать с КПЧ в плане дисциплины и разветвленной структуры. Все же главное для всех сил левой коалиции Достоинства (примерно так переводится ее название с испанского) — их совместное неприятие неолиберализма, пришедшего из США и принесшего Чили так много бед в ХХ веке. Важным успехом коммунистов стало переизбрание мэром коммуны Риколетто (часть столицы Сантьяго) Даниэля Джаду, кандидата в президенты от КПЧ. Результат Джаду, 66% голосов, — это уже серьезная заявка на президентские выборы. И хотя не стоит преувеличивать готовность чилийских коммунистов радикально менять внешнеполитический вектор развития своей страны, успех КПЧ — это большая неприятность для Вашингтона.
«На этих выборах граждане нам послали ясный и мощный сигнал — как правительству, так и всем традиционным политическим силам. Мы не отвечаем полностью нуждам и чаяниям граждан», — кисло признал Пиньера в своем Twitter.
Что же будет дальше? При таком раскладе в Конституционной Ассамблее ясно, что во многом взгляд социалистов, коммунистов и других левых на новый основной закон совпадет и можно ждать принятия передовой и во многом прогрессивной конституции страны, где левые идеи всегда были популярны. С этим Штаты ничего сделать не смогут, да и вряд ли захотят. Но вот победы кандидата-коммуниста на выборах президента Вашингтон постарается не допустить. Во-первых, США попробуют развалить леворадикальную коалицию и всеми силами постараются, чтобы другие ее компоненты постарались выставить Джаду сильного конкурента, то есть обеспечить острые праймериз. Тут все будет зависеть от мудрости КПЧ и ее умения договориться с союзниками. У левых нет настоящей альтернативы Джаду, это сложившийся и популярный публичный политик. Во-вторых, американцы, безусловно, помогут социалистам, которые впервые уступили более левым силам и сейчас в большой печали, выставить собственного, типа, респектабельного кандидата на пост президента страны. Альянс на данном этапе между Соцпартией и коалицией «Достоинство» вряд ли возможен. Однако, если на президентских выборах дойдет до второго тура и коммунист Джаду займет второе место, социалисты (в Чили три партии — члена Социнтерна) окажутся в сложном положении. Народ может властно потребовать от левых единства, как это уже было в истории страны в 1938, 1946 и 1970 годах. Сопротивляться давлению снизу аппарату социалистов будет непросто. И вот тогда история Чили может пойти по совершенно новому пути. Многим в стране не нравятся не только бедность и неравенство, но и то, что такая большая страна уже не одно десятилетие является благодаря ее правящему классу приводным ремнем Вашингтона в Латинской Америке.