Идея привлекать заключенных к активному труду заслуживает внимания, заявили полковник ФСИН и депутат Госдумы.
Идея привлекать к активному труду лиц, находящихся в местах лишения свободы, правильная, но любое большое дело сталкивается с сложностями. Об этом ФАН заявил ветеран ФСИН, полковник внутренней службы в отставке Василий Макеенко.
Напомним, директор ФСИН Александр Калашников на координационном совете уполномоченных по правам человека предложил создать исправительные центры для осужденных на базе строек и предприятий, где сейчас заняты мигранты из Средней Азии.
«Подобная модель хорошо функционировала во времена СССР, — напомнил Макеенко. — Была централизованная система. В стране было единое планирование, велся учет, работников можно было направить на предприятия, где они были нужны. Существовали виды наказаний, не связанные с лишением свободы, например «химия». Так называли в народе спецкомендатуру. Обычно «на химию» попадали осужденные за менее тяжкие преступления на сроки до пяти лет».
Макеенко пояснил: человека, совершившего правонарушение, по решению суда присылали трудиться туда, где не хватало рабочих рук. Осужденные граждане работали, жили в общежитии, расположенном поблизости от места труда, строго соблюдали распорядок. В жилом корпусе несла вахту милиция, утром и вечером проводилась перекличка, общежитие охранялось по периметру.
Если кто-то злоупотреблял спиртным или дебоширил, его помещали в карцер. За повтор — лишали права работать за пределами колонии или тюрьмы, возвращали за решетку. Это было эффективно.
«Сегодня в свете предложения дать возможность осужденным трудиться перед нами встает множество задач. Например, обеспечение таких работников охраняемыми специальными общежитиями. Разумеется, крупные предприятия сами могут содействовать созданию колоний-поселений для обеспечения притока рабочих рук в цеха», — сказал полковник.
Собеседник ФАН подчеркнул: «на поселок» переводят тех, кто себя хорошо зарекомендовал, но речь идет об осужденных на отбывание наказания в колониях общего режима. Эти люди хотят и могут заработать. Некоторые даже остаются на рабочем месте после освобождения, создают семьи и возвращаются к нормальной жизни, не испытывая проблем с адаптацией к воле по окончанию срока.
«С осужденными на принудительные работы, о труде которых говорил директор ФСИН Александр Калашников, дела обстоят сложнее. Таких в России — около 200 тысяч человек, что меньше количества гастарбайтеров приблизительно в 25 раз. Заменить всех не получится. Есть и другие подводные камни. Часть осужденных на принудительные работы — люди семейные и живут дома. Их супруги работают, дети ходят в школу. Родственники не захотят бросать все и отправляться «в ссылку» вслед за членом семьи, а осужденные не захотят уезжать от близких», — высказал свои опасения эксперт.
Макеенко также предупредил, что работодателям придется платить больше. Российские граждане, даже осужденные, весьма требовательны как к оплате своего труда, так и к условиям работы. Они — «зубастые» и умеют «качать права», подчеркнул полковник.
Кроме того, осужденные на исправительные работы просто не стремятся «искупать свою вину трудом», как этого желают отбывающие срок в колонии. По словам специалиста, задача поставлена непростая: потребуется внести изменения в закон, усилить уголовно-исполнительные инспекции, построить плотное взаимодействие УФСИН и бизнеса, — но попробовать можно.
Председатель комитета Госдумы по труду и социальной политике Ярослав Нилов, в свою очередь, рассказал ФАН о преимуществах, которые может дать стране и гражданам возможность труда заключенных.
«Пока это предложение, такой законопроект в Думу не поступал. Идея видится привлекательной. Я в период руководства комитетом общественных и религиозных организаций в связи с исполнением обязанностей не раз посещал места лишения свободы и общался с заключенными. Еще тогда я заметил, что не все заключенные обеспечены рабочими местами», — признался депутат.
Парламентарий предостерег: идея не должна превратиться в подобие системы Нафталия Френкеля, который в 1930-е годы предложил ОГПУ использовать труд заключенных на крупных стройках СССР. Времена изменились, и сегодня такой труд должен быть обоюдно выгоден.
В трудовом законодательстве будут разработаны и приняты незначительные поправки, связанные с ограничениями для обсуждаемой категории граждан. За основу построения процесса использования труда заключенных следует брать имеющийся опыт, в том числе международный, добавил собеседник ФАН.
«Заключенные должны иметь возможность приобретать профессии, учиться. Это пригодится им в дальнейшей жизни. Наличие специальности снижает вероятность рецидива. Уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова точно заметила: «Не нужно всех осужденных учить шить варежки», — отметил Нилов.
Политик обратил внимание на то, что труд должен сокращать путь исправления. Человек во время работы меняется. Помимо того, что работа — полезный во всех отношениях процесс, в местах лишения свободы это еще и аргумент в пользу условно-досрочного освобождения. А также создания финансовой «подушки» к моменту выхода из колонии или тюрьмы.
Среди прочих очевидных плюсов подобного труда — накопление рабочего стажа у осужденных и формирование пенсии. Ведь трудовое законодательство актуально в отношении всех граждан нашей страны.
«Конечно, некоторые заключенные не захотят трудиться. Подходить к этому вопросу следует осторожно. В первую очередь надо предоставить возможность работать тем, кто к этому стремится. Конечно, речь идет о тех осужденных, которые не совершали тяжких преступлений, не имеют нареканий от руководства исправительных заведений в части дисциплины. Подход должен быть индивидуальным», — сделал вывод собеседник ФАН.
Ярослав Нилов добавил, что на предприятиях и стройках нашей страны не хватает рабочих рук. Вполне логично было бы не привлекать для заполнения рабочих мест жителей ближнего зарубежья, а дать возможность работать российским гражданам.