В большом эксклюзивном интервью ФАН писательница Александра Маринина рассказала о новых книгах и раскрыла судьбу Каменской.
Известная российская писательница Александра Маринина (настоящее имя — Марина Алексеева) отмечает в среду день рождения. В эксклюзивном интервью ФАН автор детективных романов рассказала, является ли персонаж Анастасия Каменская ее альтер эго, что она думает о современных читателях и почему ее романов нет в тюремных библиотеках.
— Марина Анатольевна, говорят, что в библиотечные фонды некоторых колоний запрещено предлагать ваши детективы. Действительно ли заключенным нельзя их читать?
— Я не могу судить, имеет этот вопрос под собой основания или это чистая выдумка для очередного хайпа. Этот вопрос мне задавали неоднократно. Мне самой из официальных источников об этом о запрете никогда не было известно. Знаю только со слов журналистов, но где они об этом узнали или услышали, ни один из них мне не ответил. Не думаю, что это правда.
Я не пишу ничего такого, о чем не знают сами преступники, непонятно, почему им нельзя это читать. Мое личное общение с довольно большим числом людей, осужденных за тяжкие преступления, привело меня к мысли, которую я излагала сначала в научных коллективах, а потом в художественных произведениях — преступники ничем не отличаются от «непреступников». За исключением одной маленькой детали — одних поймали, других нет.
Эта мысль действительно может разлагающе подействовать на тех, кто отбывает наказание, но ничего супероригинального в ней, мне кажется, нет. Стоит ли делать из этого какие-то секреты?
— Не пишут ли вам письма из мест заключения?
— Сейчас уже нет, а в 90-е годы писали довольно много, причем бумажные письма. Осужденные писали очень многим людям — и писателям, и депутатам, и кинематографистам. Не было интернета, не было мобильных телефонов, и отбывающие наказание таким образом развлекались в надежде на то, что кто-нибудь откликнется, приедет, добьется разрешения встретиться с ними.
А еще, не дай бог, кто-нибудь поверит, что они действительно не виноваты. Тогда тем более будет движуха! Для них это было развлечением, им скучно. Сейчас им там уже, наверное, не очень скучно, потому что жизнь технологически поменялась, и режимные условия иные.
Мне писали не потому, что я такая необыкновенная и со мной можно поделиться сокровенным. Я бывала по работе в местах лишения свободы, много времени там провела и знаю, как они развлекаются. В советское время в тюрьмах в больших тетрадях писали порнографические романы, мне их показывали. Я их читала, долго хохотала.
— Издатели говорят о падении спроса, пиратстве, проникновении новых технологий. Учителя — о том, что дети перестали читать. Что вы думаете о престиже чтения и сегодняшней читательской аудитории?
— Сегодня читают все-таки много. Другое дело, что художественная литература действительно становится менее востребованной, но зато очень популярна категория «нон-фикшн» — модные нынче методики личностного роста: как преуспеть в бизнесе, заработать деньги, как добиться спокойствия и правильно вести себя на собеседованиях —лайфхаки.
— А как же нетленное «книга — источник знаний», надежда, что не только семья и школа вытянет ребенка, а книги сделают его культурным и хорошим?
— Книги никогда — в XX веке и позже — не были источником воспитания. И не должны быть, это не их функция. Книга — это вообще про другое. Это текст, который автор написал для чего-то. Может, у него внутри «болит» какая-то проблема, и он хочет выкричаться, как в ямку пошептать. Может быть, у него в голове есть какая-то интересная история, и он надеется, что она понравится большому количеству читателей, что книга будет хорошо продаваться, он заработает деньги и прославится. Может быть, он хочет поделиться какими-то знаниями, которыми обладает, и ему обидно, что эти знания не получают широкого распространения.
Сегодня эту функцию на 90% выполняет нон-фикшн, а в оставшиеся 10% входят такие авторы, как, например, французский писатель Франк Тилье.
— У нас издается?
— Да. Я очень люблю его книги — и прочитала все изданные на русском языке. В одних произведениях у него проблемы совместимости групп крови, генетики, в других — проблемы работы мозга и памяти, математика. Он ученый, много лет занимался наукой и преподаванием, и действительно очень много знает. Он придумывает сюжеты для того, чтобы этими знаниями поделиться — естественно, в детективной интриге. Мне это безумно интересно.
— Время меняется, а вы своему детективному жанру не изменяете…
— Ну почему, я своему жанру изменяю направо и налево! Кроме детективов у меня изданы и семейные саги, и семейные романы, и психологические драмы.
— В чем вы измеряете популярность и успех того, что вы делаете?
— Я вообще не измеряю, зачем? Получилось или не получилось — этого не знает никто. Ведь если мерить, скажем, откликами читателей, то есть среди них те, которым от меня нужен только детектив — они страшно недовольны, пишут разгромные отзывы, им не нужна философия, им не нужна психология, им не нужны рассуждения о жизни.
Но есть довольно большой слой моих читателей, которым нравится все — и детективное, и не детективное, я им интересна как личность, и им близко все, о чем я считаю нужным рассказать. Поэтому тут нечем померить.
Ничего плохого в этом нет. Кто-то любит чай, а кто-то кофе — нельзя же сказать, что одни хорошие, а другие плохие, просто у всех разные потребности.
— На днях должна состояться церемония вручения премии «Русский детектив». В главной номинации «Преступление и наказание: Детектив года» победу одержала ваша книга «Другая правда. Том 1»…
— Сам конкурс проходил в 2020 году. Вручение премии должно было состояться в ноябре, но из-за карантинных ограничений церемонию решили провести позже. Безумно жаль, очень горько и обидно, что две замечательные писательницы не дожили до этого момента — Татьяна Полякова и Екатерина Вильмонт.
— Давайте поговорим о романе «Другая правда». Чем он вам дорог?
— Для меня это был очень интересный опыт, потому что мне в руки попало настоящее уголовное дело 1998 года. И я еще очень долго смеялась, потому что вдруг обнаружила на нескольких постановлениях подпись Елены Топильской, известного автора детективов («Тайны следствия» — это ее). Она только в последние годы ушла в преподавание, а до этого была сначала следователем, а потом прокурорским работником.
И я подумала — не зря мне это дело попало в руки! Я его очень внимательно прочитала, у меня возникла масса вопросов, и я подумала: почему бы мне не написать историю с использованием материалов этого дела? И именно историю изучения материалов дела?
В романе почти нет действия, но очень много анализа, документов, неожиданных выводов следствия и попыток анализировать эти выводы спустя 20 лет. Экранизировать это невозможно, как мне кажется. Во всяком случае, интереса к этому никто не проявлял — и не думаю, что проявит.
— Какое у вас отношение к экранизациям и предстоит ли скором времени увидеть новую экранизацию ваших произведений?
— В ближайшее время ничего не предстоит. Некоторые авторы создают произведения с прицелом на экранизацию, и в этих случаях экранизация им, скорее всего, обеспечена, причем без всяких искажений.
Например, незабвенный Сидни Шелдон всегда писал книги так, чтобы их было легко экранизировать. У Шелдона, естественно, это получалось блистательно, потому что у него был многолетний опыт работы сценаристом в Голливуде.
Если автор пишет без прицела на экранизацию, то экранизация неизбежно будет очень далека от изначального текста. Вот я отношусь, к сожалению, именно к этой категории.
— Вы начинали карьеру писательницы в 40 лет, а до этого и образование, и профессия ваши были связаны с структурами МВД. Кто входит в ваше ближайшее окружение, с кем вы дружите?
— Во всем моем окружении ровно четыре человека: муж, две подруги и литературный агент. Я нигде не бываю, ни с кем не тусуюсь. Я много читаю, смотрю, получаю информацию, много думаю и много копаюсь в себе. Ну и, кроме того, люди, с которыми я общаюсь лично и плотно, мне рассказывают о своих знакомых, о каких-то жизненных ситуациях, которые они наблюдали, и это я тоже обдумываю.
Да, я наблюдатель, а не тусовщик, я не люблю разговоров, я не люблю компании, мне это все тяжело, я люблю тишину и одиночество.
— Ваши детективы начали экранизировать в 1999 году. Интерес к Каменской был необъятным, сериал видели еще и в Латвии, на Украине, в Германии и Франции. Многие считают Каменскую вашим альтер эго. Как вы к ней относитесь?
— Я ее нежно люблю, поэтому, конечно, жалею, как себя, стараюсь оберегать по возможности от тяжелых жизненных испытаний, от горьких и невосполнимых потерь. Но я прекрасно понимаю, что она 1960 года рождения, то есть она всего на три года меня моложе, и дожить до такого возраста, ничего не пережив, никого не потеряв и ни разу не поплакав — невозможно. В чем-то она альтер эго, в чем-то нет — я не про себя пишу.
Вот кое-что новое в биографии Каменской: она с 2010 года находится в отставке, на Петровке уже не служит, а работает в частном детективном агентстве у своего друга Владислава Стасова. В данный момент в книге, которую я сейчас заканчиваю, она попросила у Стасова год отпуска без сохранения зарплаты, в течение которого хочет заняться тем, что ей всю жизнь было интересно, но не было возможности.
— Громкие, резонансные дела последних лет, шутинг, например, «расчлененки» и прочее найдут ли отражение в ваших ближайших книгах? Какие темы превращаются в литературные замыслы?
— Никогда этого не делала раньше, не делаю сейчас и не планирую делать в ближайшем будущем. Об этом шумно пишут журналисты, этого вполне достаточно, мне интересно это читать, обдумывать, но писать про это мне абсолютно не интересно.
Про конъюнктурные вещи я не пишу никогда, это скучно. Зачем? Об этом очень много пишется журналистских расследований, каких-то репортажей, об этом говорят блогеры. У меня же нет душевной потребности об этом писать.
— А про что сейчас интересно писать? Как у Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора…»
— Мой «сор» — это вещи, над которыми мне в данный момент интересно подумать. Когда я писала «Другую правду», мне было интересно в очередной раз подумать на тему «все не то, чем кажется». Об этом я написала в свое время семейную драму «Все не так».
И в этот раз мне захотелось к этому вернуться: нельзя ничего принимать за чистую монету, правда может оказаться какой угодно. А когда я писала следующую книгу, «Безупречная репутация», меня интересовал вопрос, какую цену нужно платить за поддержание своей репутации в безупречном виде и в какой момент эта цена становится избыточной. И так ли уж важна безупречная репутация.
— Вы нашли ответ этот вопрос?
— А зачем мне ответ? Мне важно поставить проблему. Я же не учебник пишу, я пишу задачник, я обрисовываю условия задачи, и каждый решает сам. И каждый найдет ответ, который ему подскажет его жизненный опыт, его способ мышления, его чувства. То, что я пишу сейчас — это проблема отдаленных последствий — или кругов по воде, как угодно.
— На постановку такого рода философского вопросов повлияли конкретные судьбы, биографии людей?
— Или прочитанное. Вот в чем польза чтения — кстати, мы с вами вернулись к вашему изначальному вопросу. Чтение — это разговор с автором. Когда автор произведения с тобой разговаривает, он рассказывает, что пришло ему в голову, о взаимосвязи событий. Если слушать его с открытым умом и с открытым сердцем, то у тебя у самого начинают кипеть мозги. Он же не просто так рассказывает — у него в голове есть мысль, и он хочет эту мысль до тебя донести.
— Я несколько раз, с промежутками в 5-10 лет, видела вас на книжных ярмарках, на встречах с читателями. И всегда поражаюсь, насколько вы прекрасно выглядите, с каждым годом все интересней. Волнует ли вас тема возраста?
— До тех пор, пока мы пытаемся выглядеть не тем, чем мы являемся на самом деле, мы будем выглядеть плохо. Как только нам становится наплевать, как только мы перестаем стесняться сами себя и говорим себе: «Я буду выглядеть так, как я выгляжу на самом деле», все сразу становится замечательно.
— Есть ли у вас девиз, который заряжает вас оптимизмом и хорошим настроением?
— Я не могу сказать, что вчера девиза не было, а сегодня он появился, и теперь мое будущее будет под этим девизом проходить. Но чего не было в детстве, не было в 20 лет, не было даже в 40 — понимания того, что, спасибо, господи, я сегодня проснулась, у меня видят глаза, слышат уши, двигаются ноги и руки, мои близкие сегодня с утра живы, здоровы и благополучны, а значит, у меня есть еще один день, когда я могу радоваться всему, что происходит, благодарить за все, что вижу, знаю, могу и умею. А что будет завтра — неизвестно.
Александра Маринина родилась в 1957 году во Львове. Окончила юридический факультет МГУ им. Ломоносова и получила распределение в Академию МВД СССР. Служебную карьеру она начала с должности лаборанта, в 1980 году была назначена на должность научного сотрудника, получила звание лейтенанта милиции. Занималась изучением личности преступника с аномалиями психики, а также преступника, совершившего повторные насильственные преступления. У писательницы более тридцати научных трудов. В феврале 1998 года писательница была уволена в отставку в звании подполковника милиции.
Произведения Александры Марининой переведены в сорока странах мира на 28 языков и изданы огромными тиражами. Персонаж книг и экранизаций автора — следователь, офицер милиции Настя Каменская получила феноменальную популярность.