«Жертва фашизма» заговорила о достоинстве. То есть о возможности ходить в ресторан и плевать через столик прямо на наши гробы.
Пандемия, как и другие экстремальные ситуации, проявляют человека. Во время эпидемии коронавируса многие проявили себя в достаточной мере, чтобы мы поняли, пойдем мы с ними в разведку или нет.
Молоденькая медсестра сутками работает в «красной зоне». У нее на лице — мозоли от маски.
Старый дурак отключает своему соседу аппарат ИВЛ, потому что тот шумит и мешает спать.
Вот сотрудники НИЦ им. Гамалеи, которые создали первую российскую вакцину. Вот сотрудники «Вектора» и Центра им. Чумакова — они тоже создали вакцины. Вот очередь на вакцинацию — в ней стоят люди, которые заботятся о себе, о близких и согражданах.
А вот «директор» «центра геополитики» Ольга Четверикова. Она утверждает, что никакой вакцины не существует и вакцинироваться нельзя.
Вот человек на аппарате искусственной вентиляции легких. Он умирает. Прямо сейчас. Точно так же, как вчера умер мой отец.
А вот актер Егор Бероев, который очень недоволен тем, что мэр Москвы Сергей Собянин не позволяет ему сидеть в ресторане не вакцинированным и разносить заразу.
В знак протеста Бероев выходит на публику с желтой шестиконечной звездой, заявляя тем самым, будто он — «жертва государственного террора». «Вакцинного фашизма». То есть недопустимого давления на человеческое достоинство, которое, по мнению актера, нельзя приносить в жертву общественному благу.
«Мы взрослые люди, уважаем выбор друг друга. Знаете, «мое тело — мое дело».
Но сегодня я проснулся в мире, где это стало опознавательным знаком. Гражданин ты — или будешь находиться в резервации? Можно ли тебе посещать учреждения и мероприятия? Будешь ли ты пользоваться всеми правами и благами? У меня возникает вопрос. Как мы, потомки победителей, могли это допустить?
(Аплодисменты)
Я хочу сказать, что ни одна человеческая жизнь и достоинство не могут приноситься в жертву общественному благу. Это записано кровью в Нюрнбергском кодексе. Человек неотделим от его достоинства и свободы выбора».
Какое еще может быть общественное благо, если актер пожелал в ресторан? Вы хотите защитить своих отцов, матерей, бабушек и дедушек ценой его аппетита? Не бывать этому!
Актер хочет отобедать, и он будет отстаивать свое право, пусть даже это будет стоить жизни вашим близким. Так хочет его достоинство.
А вот артистка Мария Шукшина, которая горячо поддерживает актера Бероева, желающего питаться в ресторанах. Мария называет его поступок мужеством.
«Это именно Поступок — выйти на публику с желтой звездой Давида — в наше время тотальной массовой лжи! Ничто не забыто, господа неофашисты!»
Что ж, раз вы сами подняли тему евреев и фашизма, то ладно. Поглядим, что получается по шукшинской логике.
Фашисты — это те, кто работают в «красных зонах».
Фашисты — это те, кто разрабатывают вакцины.
Фашисты — это те, кто вакцинируются.
Фашисты — это те, кого хоронят в закрытых гробах, хотя они могли бы еще жить и жить.
Фашисты — это те, кто плачут на похоронах.
Все эти люди совершают страшное преступление — они хотят запретить актеру обедать в ресторане. А «жертва фашизма с желтой звездой» хочет просто сидеть в ресторане — и не думать о гибнущих вокруг людях.
Вот такой у нас получается антифашизм в исполнении Бероева и Шукшиной.
Согласно постулатам этого антифашизма, мы должны умирать, чтобы им было удобно, комфортно и вкусно. Умирать — и стыдиться, как мы хотели лишить их достоинства, запретив рестораны.
Очевидно, эти люди получают достоинство в ресторанах. Наедают, как сало.
Хреновое у вас достоинство, господа ненаевшиеся. И антифашисты из вас — как из дерьма пуля.
Евреи, кстати, в Израиле поголовно привились, без сантиментов и соплей. И победили эпидемию. Так что и евреи из вас, господа, — никакие.
Эпидемия проявляет все. Она беспощадно экспонирует отношение каждого человека к жизни другого. Она показывает, кто нам брат, кто нам согражданин, кто нам ближний, а кто — чужак, язычник и мытарь. Пусть он и прожил на наших глазах полжизни.
Эпидемия показывает нам и тех, кто кладет за нас все свои силы, физические и духовные, кто жертвует своей жизнью, — ученых, врачей.
Она показывает нам тех, на кого можно положиться. Кто решил снять хотя бы себя с плеч врачей, которые и так трудятся сутками, — и вакцинировался. Кто не стал для общества обузой. И вот этих — готовых прожрать сограждан в ресторанах. С достоинством.
Они живут с нами в одних городах, в одной стране. Они выросли рядом с нами. Они ходят мимо наших детей и стариков. И не считают нас и наших близких чем-то ценным.
Мы для них — досадная помеха на пути к достоинству, которое увязано у них с потреблением. С возможностью просто вычеркнуть нас и наши интересы из собственной жизни.
Похоже, у нас очень разные представления о достоинстве.
На мой взгляд, достоинство обретается из служения людям. Достоинство происходит из осознания своего долга перед человечеством. И сейчас этот долг в том, чтобы защитить наш народ от дешевых кривляк, неизвестно с чего решивших, что у них есть какое-то достоинство. Позволяющее плевать через ресторанный столик — прямо на наши гробы.