6 августа 1945 года началась новая эра - эра атомного огня, способного испепелять города.
Утром 6 августа 1945 года над японским городом Хиросима летел американский бомбардировщик B-29 с именем собственным «Энола Гэй». Хиросима была крупным городом, более 300 тысяч человек. До сих пор она почти не пострадала от войны, и самые проницательные жители уже догадывались, что бомбардировка – просто вопрос времени.
Однако единственный самолет не казался настоящей угрозой. Внизу думали, что это просто разведчик. Никто даже не стал поднимать в воздух истребители. В Японии к лету 1945 года уже остро недоставало топлива, так что самолеты взлетали только для того, чтобы отразить массированные атаки.
В 08:15 утра из чрева самолета вывалилась бомба. Еще 44 секунды она летела вниз – примерно в район клиники Сима.
А потом Хиросима взорвалась.
Людей, оказавшихся на расстоянии километра в полтора от эпицентра, убило на месте. Кто-то превратился в обгоревший кусок плоти, от иных осталась «атомная тень» на стене – там, где человек оказывался между излучением и стеной.
В этот момент второго пилота «Энолы Гэй» Роберта Льюиса проняло. В течение всего полета он делал записи о происходящем вокруг, и теперь написал в своих заметках: «Боже, что мы наделали».
За пределами зоны сплошного поражения, где осталась только выжженная равнина, полыхал гигантский пожар. Зато на окраинах шел радиоактивный дождь – взрыв вызвал перепад давления чудовищной силы, и с неба лились струи отравленной воды, впитавшей пепел выжженного радиацией города, взлетевший до небес.
Через три дня другая бомба испепелила город Нагасаки. Пожалуй, никогда еще столь многие не были убиты столь немногими. В двух городах погибли более 225 тысяч человек.
Над Хиросимой и Нагасаки зажглось ядовитое солнце новой эры.
Эра, кстати, оказалась своеобразной. В 1945 году война закончилась, и Япония была оккупирована Соединенными Штатами. США полностью контролировали не только политику страны, но и серьезно влияли на идеологию. В рамках новой реальности предстояло замазать очень многие детали прошлого. С одной стороны, японцы во время войны запятнали себя расправами над пленными, вероломным нападением на Перл-Харбор в 1941 году. Однако в конце войны американцы развернули невообразимую кампанию воздушного террора. Даже ядерные бомбардировки стали только одним эпизодом в долгой серии чудовищных ударов. Весной 1945 года бомбардировщики разнесли вдребезги Токио – обычные, неядерные бомбы убили почти столько же людей, сколько погибло в Хиросиме, и больше, чем в Нагасаки. Ковровые бомбардировки стерли с лица земли более шестидесяти городов. Под бомбежками погиб почти миллион человек.
Однако память о такой резне сделала бы очень трудным делом сближение стран. Признание своей неидеальности было бы невероятно сложным делом для общественности США с ее гомерическим самолюбованием. Но если Фудзияма не идет к монаху, монах идет к Фудзияме: если нельзя изменить отношение к истории, можно изменить саму историю.
В послевоенной Японии бомбардировки, включая ядерную, предпочли рассматривать как «просто трагедию». Память убитых чтут, но не слишком любят вспоминать об убийцах. Конечно, трудно, описывая ядерный удар по твоему городу, совсем обойтись без вопроса о том, кто же это те удивительные люди, которые испепелили без малого четверть миллиона живых людей одним махом. Однако на этом предпочли не заострять внимание, а уж говорить о том, как относились к бомбардировке люди, принимавшие непосредственное решение стереть города в радиоактивную пыль, и вовсе неприлично. В реальности Трумэн и его команда смотрели на японцев так, как если бы это были насекомые. Впоследствии американский лидер многократно повторял, что сделал все правильно, и легко сделал бы это еще раз.
Впрочем, фрустрацию и обиду нашлось, куда вытеснить. Советский Союз в эпоху холодной войны целеустремленно сделали всемирным пугалом средствами пропаганды. К тому же, остался вопрос о Курильских островах – «северные территории», хотя и микроскопические по размеру, стали просто-таки символом обид Японии. Экономические и политические связи с Россией и близко не такие тесные, как с США. Благо, пострадавших от бомбардировок осталось не так много, и это все – очень старые люди. Задавать вопросы мало кто будет.
Ведь нет такого темного прошлого, которое нельзя как следует осветлить.