30 лет назад агонизирующий СССР сотряс последний перед его распадом катаклизм — августовский путч.
30 лет назад агонизирующий СССР сотряс последний перед его распадом катаклизм — августовский путч. Специальный корреспондент ФАН Альгис Микульскис в своей колонке рассматривает причины, ход и последствия действий ГКЧП с точки зрения современных реалий.
Все началось еще 18 августа 1991 года — именно в тот день был создан Государственный комитет по чрезвычайному положению под руководством вице-президента СССР Геннадия Янаева. Целью проекта его авторы обозначили «управление страной и эффективное осуществление режима ЧП».
Решения комитета продекларировали общеобязательными к исполнению на всей территории страны, и Янаева поставили на пост и. о. президента, обосновав свое решение «невозможностью по состоянию здоровья исполнения Михаилом Горбачевым своих обязанностей».
Но что же послужило причиной этих решений? И что к моменту их принятия происходило в Советском Союзе? Если быть лаконичным, то СССР умирал. Политический, экономический, продовольственный, культурный и бог весть еще какие кризисы, наложившись один на другой, почти добили могучее некогда государство, и положение дел в нем с каждым днем становилось все хуже.
Горбачевская «Перестройка», при всех ее благих целях, не приносила должных результатов, а внутренняя политика «дорогого Михаила Сергеевича» начинала казаться многословным театром абсурда. Впрочем, как и внешняя, представлявшая собой череду бесконечных уступок Западу.
Да еще сепаратистские настроения в республиках.
Да еще «гласность», ставшая благодатной почвой для них.
Да еще свобода митингов и собраний. Да много чего еще…
На 20 августа было запланировано подписание союзного договора, который упразднял аналогичный договор от 1922 года. Новая страна должна была называться ССГ — Союзом суверенных государств — и иметь конфедеративное устройство. Но — не срослось… «Старая гвардия» устроила путч, номинально призванный сохранить СССР, а на деле — только ускоривший его кончину.
В «Постановлении ГКЧП №1», принятом в ночь с 18 на 19 августа, говорилось о введении режима чрезвычайного положения в «отдельных местностях» сроком на полгода, о запрете митингов, демонстраций и забастовок, о приостановке деятельности политических партий, общественных организаций и массовых движений, препятствующих нормализации обстановки, а также почему-то о выделении в личное пользование всем желающим по 15 соток земли.
К 06:00 по Московскому времени положение дел было следующим. Центральные СМИ объявляют о неспособности Горбачева по состоянию здоровья выполнять свои функции и о переходе всей полноты власти к Янаеву. Севастопольский полк погранвойск уже два часа как блокирует горбачевскую дачу в Форосе. Спецбригада ВДВ выдвигается к телецентру в Останкино, а тульская воздушно-десантная дивизия — на аэродром в Тушино. По всем каналам ТВ начинается трансляция «Лебединого озера»…
Нельзя не упомянуть о том, чем был занят в те часы Борис Ельцин. Занят он был мобилизацией своих сторонников — таких как Руслан Хасбулатов, Анатолий Собчак, Геннадий Бурбулис, Максим Полторанин — а также составлением воззвания «К гражданам России» и подписанием указа «О незаконности действий ГКЧП».
В Москву же, Ленинград и Киев тем временем по приказу министра обороны Дмитрия Язова на всех парах спешили армейские подразделения. Но очень скоро в столице начались массовые митинги протеста, и Ельцин с танковой брони зачитал массам вышеупомянутый указ…
Нет смысла описывать поминутно все, что происходило в те дни на московских и ленинградских улицах. Бронетехнику на Садовом кольце, «защиту Белого дома», гибель Ильи Кричевского, Дмитрия Комаря и Владимира Усова, самоубийства Бориса Пуго и маршала Советского Союза Сергея Ахромеева, оставившего посмертную записку со следующими словами:
«Не могу жить, когда гибнет мое Отечество и уничтожается все, что я всегда считал смыслом в моей жизни. Возраст и прошедшая моя жизнь дают мне право уйти из жизни. Я боролся до конца».
22 августа все было кончено. Горбачев вернулся в Москву, но реальной власти у него уже не было — умы и сердца людей захватил Ельцин. Потому что у партийных чиновников, организовавших эти события и имевших для победы все, включая неоспоримое военное превосходство, не оказалось единственного, но самого главного аргумента — они не имели понятия, как политическими методами мобилизовать в свою поддержку народ. Да и, честно говоря, какими-то вялыми выглядели эти «путчисты». Одни дрожащие руки Янаева чего стоят…
Но как оценивать ту попытку сохранить СССР с сегодняшних позиций? Роя интернет в поисках материалов для написания данной статьи, я наткнулся на совершенно поразительную штуку: уважаемые в политических кругах люди кардинально расходятся в вопросе о том, победили путчисты или нет.
Например, профессор МГИМО Андраник Мигранян уверен, что они потерпели сокрушительное поражение, но позволили избежать гораздо большей крови в будущем.
«Провал путча и в дальнейшем оформление распада Советского Союза через Беловежские соглашения дали возможность избежать развития ситуации в Советском Союзе по югославскому сценарию, — считает Мигранян. — Не оказалось имперского центра, заинтересованного в сохранении единого государства, — и страна относительно мирно, через договоренности, была дезинтегрирована».
А вот оппонент Миграняна, профессор кафедры политической теории все того же МГИМО Николай Косолапов, напротив, уверен, что путч вполне удался:
«С позиций России, Украины, стран Балтии, Кавказа путч как раз удался: он открыл дорогу к практической (а не только декларативной) независимости союзных республик. С позиций бюрократии он тоже удался, окончательно избавив ее от обрыдшего партийного и общественного контроля. С позиций КГБ, МВД, бывшей теневой экономики и новых рыночных сил он тоже дал очень неплохие результаты. С чего мы взяли, будто путч не удался?!»
Как бы там ни было, СССР к моменту появления на сцене Янаева со товарищи уже умирал. И парадокс в том, что умирал он по вине как раз тех, кто 19 августа 1991 года попытался его спасти.
Тогда, в 1991-м, все еще было впереди. Впереди были пять месяцев агонии Союза, Беловежская пуща, шоковые реформы Егора Гайдара, расстрел Ельциным парламента, ужас первого штурма Грозного, миллионы преждевременных смертей — все то, в чем закалялась и из чего, как Феникс, восстала современная Россия.