Только Россия может спасти Китай в уже стартовавшем энергетическом кризисе

Текущий энергетический кризис ЕС маскирует гораздо более масштабное событие — 2021 год Китай завершает с острым кризисом производства энергии.

Главным итогом 2021 года для Китая могут стать вовсе не проблемы в финансовом секторе, символом которых стала крупнейшая строительная компания Evergrande, а кризис в энергетике страны. С начала года на фоне восстановления мировой экономики КНР демонстрировала впечатляющие темпы роста и в своей стране, но этот процесс вызвал неожиданный эффект. В Китае начались перебои с электроэнергией.

Почему же внезапно в Китае «пропал свет»? Ведь энергетика страны вот же 20 лет работала как часы, а жители КНР подзабыли о том, что такое отключения электричества. Что же случилось с энергетикой Китая?

Угольный дракон

В энергетическом балансе Китая уголь до сих пор занимает главенствующую роль — около двух третей необходимой стране энергии она получает из угля. Конечно, осознавая свою зависимость от этого самого экологически грязного и, тем не менее, конечного энергетического ресурса, Пекин на протяжении последнего десятилетия предпринимал осознанные усилия по уходу от угольной энергетики.

Сюда можно отнести и очень амбициозную программу строительства атомных электростанций в стране — для постройки 40 ГВт атомной генерации в Поднебесной привлекли компании из России, Франции и США. За это же время Китай сильно развил гидроэнергетику, построив крупнейшую ГЭС «Три ущелья» мощностью в 22,5 ГВт и озвучив планы освоения тибетской реки Цангпо (Брахмапутра) с постройкой на ней двух ГЭС мощностью в 38 и 44 ГВт. О масштабе этих проектов наглядно говорит то, что вся установленная мощность немаленькой энергосистемы России, которая складывалась и строилась на протяжении целого века, в 2020 году составила всего лишь 246 ГВт.

Но надо осознавать, что когда мы говорим Китай, то подразумеваем именно уголь. Говорим об угле — подразумеваем Китай. В 2000–2020 годах объем производства электроэнергии в Китае на угольных ТЭС вырос более чем в четыре раза и достиг в прошлом году почти 4600 ТВт-часов. Опять-таки, чисто для сравнения — вся энергосистема России в 2020 году произвела лишь 1063 ТВт-часов, на всех типах электростанций.

Однако с углем у Китая как раз нарастают основные проблемы. Если 2007 году Китай добывал 2536 млн тонн угля, то в 2011 году — уже 3520 млн тонн. В следующем десятилетии рост замедлился, но в 2020 году китайские угольщики поставили абсолютный рекорд добычи — 3840 млн тонн. Однако этот результат все же был ниже запланированного: к 2020 году Пекин планировал добывать 3900 млн тонн угля на своей территории.

Под столь масштабные задачи Китаю приходится строить новые железные дороги, в бешеном темпе осваивать новые пласты угля, планировать и обустраивать шахты, повсеместно внедрять автоматизацию добычи угля и делать еще массу очень сложных и затратных вещей. Например, 1000-метровая отметка шахтной добычи в Китае — это уже суровая повседневная реальность.

Однако даже такой впечатляющий рост не покрывает угольных потребностей Китая — в 2020 году в КНР использовали 4040 млн тонн угля, что заставляет Пекин во все больших объемах импортировать уголь — в прошлом году Китаю пришлось завести около 200 млн тонн угля. Опять-таки, для сравнения с мировыми реалиями — вся добыча угля в России в 2020 году составила 402 млн тонн, в Австралии — 550 млн тонн. Причем потребителем австралийского и российского дальневосточного угля вполне ожидаемо стал именно Китай.

Военные игры Австралии и надежный российский тыл

Однако главной опасностью для Китая является даже не возникшая угроза зависимости от импорта угля, а продолжающийся резкий рост потребления энергии в стране, помноженный на исчерпание собственных угольных резервов. Нет, конечно же, уголь в Китае не закончится «весь сразу и завтра», но речь идет о том, что уже в пределе 2025–2027 годов Пекин не сможет наращивать собственную добычу угля, столкнувшись с лавинообразным ростом издержек.

Уголь в китайских недрах будет, но его залежи будут неудобными в добыче, очень глубокими или же будут содержать низкокачественный уголь с еще большим процентом серы, золы и других вредных примесей.

Понимая это, Пекин неожиданно для всех в начале 2021-го сделал крутой поворот в энергетической политике, объявив, что намерен уходить от развития угольной генерации, попутно заняв первое место в шеренге борцов с глобальным потеплением. Хотя, по мнению экспертов, это не более, чем вынужденный шаг: если не начать реформирование угольной энергетики Китая сегодня, то завтра уже может быть поздно. Угольную энергетику все равно надо будет реформировать, но уже в ситуации глобального дефицита угля.

Конечно, всякие реформы — это очень затратный процесс. Пекину нужно максимально быстро еще больше денег вкладывать в АЭС, ГЭС и газовые ТЭС и даже в ветряки и в солнечные батареи. Нужно переводить на природный газ и старые китайские угольные ТЭС, но при этом стараться обеспечивать нужное количество угля для них — за счет собственной добычи или за счет импорта, ведь эту модернизацию тоже невозможно сделать быстро. Причем все эти сложные действия надо будет производить с крупнейшей мировой энергосистемой, которой уже по факту является энергетика КНР.

На фоне этого в КНР «озаботились» высоким энергопотреблением как второй экономики планеты, так и 1,4 миллиарда китайцев. Конечно, тут есть двойное дно: под риторикой заботы о благосостоянии населения и энергоэффективности промышленности на самом деле лежит опасение того, что энергетика страны просто не успеет за желаниями китайцев жить по западным стандартам.

Производственный сектор китайской экономики уже ощущает недостаток энергии, которой не хватает буквально для всех — начиная от алюминиевых заводов и заканчивая текстильными фабриками. С каждым днем все больше промышленных предприятий вынуждены временно останавливать работу целых цехов, а в отдельных случаях и закрываться полностью — из-за периодического отключения электроэнергии в некоторых районах КНР.

По независимым оценкам, энергетический кризис уже затронул около 44% китайских предприятий. В ряде регионов ввели ограничения потребления электроэнергии для предприятий и запретили работать в часы пик, в некоторых — энергию позволили использовать только ночью. Наиболее пострадали самые энергоемкие предприятия — производства цемента, алюминия, стали, химикатов и красителей. В стране приостановили работу около 7% мощностей по производству алюминия и 29% — цемента.

Причем, если раньше перебои с электроэнергией наблюдались в наименее развитых и удаленных провинциях КНР, то в сентябре 2021 года о перебоях электричества сообщили более чем в половине китайских провинций — к концу месяца ситуация стала хуже. Перебои электричества коснулись уже около 100 миллионов жителей, а к концу сентября под угрозой отключения оказались 200 миллионов китайцев — больше населения всей России.

В такой ситуации Китаю действительно крайне нужна внешняя помощь — с поставками недостающего угля, природного газа, которым этот уголь можно заменить, помощь в постройке новых АЭС и ГЭС. Главным партнером КНР по всем этим направлениям традиционно выступала Москва. До последнего времени за поставки угля и СПГ также отвечала Австралия, но последние внешнеполитические шаги Канберры, связанные с вступлением страны в открыто антикитайский военный союз AUKUS, делают китайско-австралийские торговые связи крайне уязвимыми.

В Китае это прекрасно понимают и делают выводы, резко нарастив политическую и экономическую активность на российском направлении. Ведь, действительно, вытянуть КНР из неприятной «энергетической ямы» и дать Пекину нужное ему время на реформирование энергетики может только Россия.