Общество
Вдова погибшего в Донбассе казака: «Он сам свою судьбу себе нарисовал»
Политика
«Самая красивая часть России»: Берлускони рассказал о своей поездке с Путиным в Крым
Следующая новость
Загрузка...

    Вдова погибшего в Донбассе казака: «Он сам свою судьбу себе нарисовал»

    Питерский казак Дмитрий Сизиков погиб на Донбассе

    Питерский казак Дмитрий Сизиков погиб на Донбассе На новом казачьем хуторе под Петербургом скоро появится памятник всем казакам, погибшим в разных войнах. Прообразом для монумента, над которым работает скульптор Павел Грешников, стал петербургский казак Дмитрий Сизиков, погибший в Новороссии в нынешнем феврале. Корреспонденту Федерального агентства новостей удалось побеседовать с его вдовой Верой Сизиковой об истинном предназначении казака, о нелегкой доле его спутницы и тех движениях сердца, которые отправили ее мужа на войну. Дмитрий Сизиков ушел добровольцем в составе «Имперского легиона» в ноябре 2014 года. Воевал в Никишино, Кумшадском, а затем, в разгар наступления на Дебальцево, оказался в Миусе. Дмитрий погиб во время перевязки раненого ополченца, в этом же бою погибли еще два его боевых товарища из «Имперского легиона». «Потомственный казак, он не смог пройти мимо этой войны», – сказали о нем казаки. 28 февраля он был похоронен на Громовском кладбище, на территории казачьего некрополя, рядом с памятным крестом казаку Его Императорского Высочества Конвоя Александру Малеичеву,  неподалеку от захоронений своих прадедов. Вера Сизикова, красивая сдержанная женщина, пришла на встречу с девятилетним сыном Арсением – серьезным, спокойным мальчуганом. Правда, говорит, спокойный он только с виду, а внутри – тот же вечный двигатель, как и у отца. Арсений, без сомнения, тоже казак. Как и папа. - Вера, как Вы отпустили мужа на войну? - От меня все скрывалось, потому что я, конечно, все понимаю, но остаться одна я не хотела. Это страшно для любой женщины – отпускать мужа на войну. Поэтому Дима тихонько все делал, собирался, зарабатывал деньги и выплачивал кредиты, чтобы уехать. Было конечно такое чувство, будто что-то не так, но он меня все время успокаивал: все нормально, мол, все хорошо. Вскользь намекал, мол, поеду, не могу в стороне оставаться. Я принимала это за шутку: «Я тебе поеду!». Сейчас, задним числом, понимаю, что он меня так проверял, смотрел, как я к этому отнесусь. В итоге я с работы пришла, а его нет. Позвонила, а он уже в Донбассе. Сказал: «Я не мог по-другому». Разговор был очень тяжелый, у меня была истерика, я ведь понимала, как это опасно. - Осенью Дмитрий уже уезжал воевать в Донбасс. Тогда он также тайком уехал больше, чем на месяц? - Да, в первый раз тоже убегал. Прихожу – мужа нет. Звоню: «Я уехал». Он знал же, во сколько я ухожу и прихожу с работы, с утра был уже подготовлен. Он не любил истерик, а я бы точно не отпустила его. Я не видела никого из его товарищей, кто бы ехал, и не думала, что он поедет. Перед первым отъездом были предчувствия, намеки. Он летом взял сына и поехал с ним на месяц в лес с палаткой. Видно было, что у него внутри шла какая-то борьба. Я думала, это кризис среднего возраста, проблемы какие-то мужские, отпустила его поразмыслить, с сыном побыть. Он вернулся спокойный, уже с четким решением, видимо. Я почему не обращала внимания: он все время покупал военную атрибутику: форма, фонарики, еще что-то, все у него идеально было, досконально. Он всегда этим занимался, я и не подумала, он вообще очень любил форму, казачью одежду себе шил сам, даже папаху. Мало того, что себе – всех казаков знакомых одевал, шашки выбирал, где-то покупал, начищал, полировал… Арсению полную форму сшил, другу своему и его сыну тоже - от папахи до сапог, он обувщик по профессии. - После первой поездки Дмитрия в Донбасс Вы просили его больше не ездить, не оставлять семью? - Первый раз он поехал 30 сентября 2014 и приехал обратно 9 ноября. Там он был на передовой, хотя и не в боях, а на защите мирных жителей, и я прочувствовала по телефонным разговорам, что там страшно... Хотя, конечно, когда приехал, он бравировал. Но есть люди, которым страшно и они не пойдут, а у него наоборот – адреналин появляется, он еще хочет. Он звонил всегда на удивление с хорошим настроением. Я понимаю, что, может, перед тем, как мне позвонить, он как-то себя настраивал, но мне всегда говорил: «Все хорошо, вот стою, снайпер ползает рядом». У меня сердце обрывалось, а ему смешно. У него своеобразный юмор. В любых ситуациях он шутить любил. Рассказывал, например: «Сегодня накрыли блокпост, бежали со всех ног, пули свистели… зато наелись меда». То есть, у него все страшное заканчивались чем-то позитивным – вот, меда зато наелись. Рассказывает, что парню ногу оторвало, и тут же о чем-то другом. Все время обещал: «Все будет нормально». Даже в наш последний разговор он мне говорил: «Со мной ничего не случится». - Вы ему верили? Каково было слышать такие рассказы? - Я не знаю, может, я какая-то не такая женщина, но я в конце концов приняла. Потому что это надо принять, а как еще? Только молиться и верить, что все хорошо будет. Я его, конечно, просила, чтобы он больше не уезжал. Он говорил: «Да ладно, ладно, не поеду больше никуда». Иногда, правда, говорил: «Разок, может, съезжу закрепить результат». Последний разговор был: «Возьмем Дебальцево, приеду домой». Что ж, он взял Дебальцево, приехал… сделал как обещал. Я поддерживала его, как только могла. А могла только молиться. Перестала молиться не когда узнала, что он убит, а только когда мне сказали, что его вытащили. А вытащить его не могли две недели, там сильный обстрел был. И только фото, и гроб закрытый. Но когда привезли личные вещи, фото, когда люди, которые его знали, сказали, тут уже все оборвалось. - Судя по Вашим словам, Дмитрий очень осознанно пошел воевать. Это желание появилось только в связи с действиями на Украине или ему как потомственному казаку это всегда было важно? - У него с детства эта военная тема, он любил оружие всегда, судя по рассказам о детстве, ему хотелось быть командиром. Служил в армии, потом всегда выбирал работу, связанную с риском: в основном, охранная деятельность, какое-то время в Центральном РУВД работал, в свое время телохранителем подрабатывал. Говорил о предыдущих войнах: «Вот, я не попал туда, сожалею». Когда Дима поехал в Донбасс, сказал: «Я, наконец, это сделал». У него долг был. Казак, по его мнению, все-таки должен воевать, должен пройти через это. Очень не любил эти казачьи сайты, где много слов, а дело-то где? - То есть, кровь у него истинно казачья? - Он терский казак, есть у него и корни на Западной Украине где-то…. Дима вступил в ряды петербургских казаков очень давно, но я к этому относилась как к хобби. Мне всегда нравились его увлечения, я его поддерживала. Слава Богу, не пьет, не курит, спортом занимается очень активно. Даже если у него не было возможности в спортзал пойти, он пробегал много километров, дома занимался со штангами и гантелями. Двужильный был, работал сутки через сутки, вечный двигатель, не сиделось ему на месте. У меня такое ощущение, что за 40 лет он прожил 500 жизней. Я таких людей в жизни не встречала. Ему, конечно, хотелось действий военных, хотелось в бой. Он не расслаблялся вообще, он делал все – готовил, стоял на вахте - за себя и за других. И ребята, которые рассказывали о нем, все были в шоке. - Было ли у Вас ощущение, что он выполнил свой долг и погиб именно так, как мечтают казаки – в бою? - Мне кажется, он знал, чем все закончится. Думаю, он не хотел умереть 90-летним стариком от какой-нибудь болезни. Он считал, что должен в своей жизни сделать самый главный поступок. Сына родил, с семьей все в порядке. Когда у меня был серьезный перелом, он меня очень поддерживал, пока я не могла работать, был рядом два года. А потом решил, что может действовать дальше, исполнять свой долг. Он всегда считал, что в бою умереть - честь. Мне рассказали, как он погиб: перевязывал раненого, и пуля в левый бок ровно в сердце зашла. Это была единственная пуля на теле, а бой там был страшный. Мне показали его пулемет: на нем живого места не было. - Гордитесь им? - Это безоговорочно, я очень им горжусь. Он знал, зачем и почему едет, знал, чем это закончится. Он мне говорил: «Я русский и пришел сюда защищать русских». Когда я начинаю плакать, я вспоминаю, для чего он поехал на войну – защитить людей. Я иду по улицам, смотрю на играющих детей и понимаю, что есть люди, которых надо защищать. Мы можем гулять, не боимся, что на нас что-то грохнет, мы можем позволить себе кроме еды и кино, и еще что-то. А там люди сидят в подвалах и просто от голода умирают. Сейчас было бы обидно, если бы «слили» Новороссию, хотелось бы, чтобы не зря все было. А он себе свою судьбу сам нарисовал… Его любимая песня была «Не для меня», он ее только и пел. Старинная казачья песня «Не для меня придет весна, не для меня Дон разольется Там сердце девичье забьется с восторгом чувств не для меня Не для меня текут ручьи, бегут алмазными струями Там дева с черными бровями, она растет не для меня Не для меня цветут цветы, распустит роза цвет душистый Сорвешь цветок - а он завянет, такая жизнь не для меня А для меня кусок свинца, он в тело белое вопьется И слезы горькие прольются, такая жизнь, брат, ждет меня»  

    Автор: Евгения Авраменко