Генеральный секретарь ОПЕК считает, что даже через четверть века углеводороды будут составлять не менее 50% мирового энергетического баланса.
По мнению генерального секретаря ОПЕК Мохаммеда Баркиндо, в 2045 году нефть будет занимать около 28% мировых потребностей в энергетике, а газ - более 24%. Для сравнения: в 2020 году доля нефти в мировом потреблении составила около 33%, а природного газа - все те же 24%. При этом глава ОПЕК заявил, что такая скептическая оценка возможностей изменения мирового энергобаланса следует не из его субъективного желания, а базируется на научных и статистических данных, которые не говорят о скором отказе от нефти и газа.
Так где же «зеленая революция» в энергетике, о которой так долго говорили, как о новом укладе, буквально «стоящем у нашей двери»? Попробуем объяснить.
«Что касается нефти и газа, то некоторые считают, что эти сектора не должны быть частью будущего энергетики, а должны остаться в истории, - заявил Баркиндо в обращении к участникам 23-го Мирового нефтяного конгресса. - В будущем же, по их мнению, должны доминировать только возобновляемые источники энергии и электрические транспортные средства. Но наука не говорит нам этого, равно как не говорит и статистика».
В позиции Баркиндо есть здравая опора на исторический опыт. Достаточно вспомнить, что ровно такую же печальную участь «исторического пережитка» в 1980-х годах отводили каменному и бурому углю, которые считались пережитками прошлого века: эпохи паровых машин, паровозов и пароходов, которая по всем признакам закончилась между двумя мировыми войнами. К 1990 году уголь занимал только 25% энергетического баланса в мире, в то время как на долю нефти приходилось 37%, а начавший свой бурный рост природный газ успешно добрался до отметки в 19%.
Однако уже в 1990-х годах во всем мире начался «угольный ренессанс», и к 2010 году доля угля в мировом балансе поднялась до невообразимых 30%, которые мало укладывались в концепцию «исторического пережитка». Главную роль в неожиданном возрождении роли угля сыграли развивающиеся страны, в первую очередь - Китай и Индия. Имея значительные запасы собственного дешевого угля, но при этом лишенные своей части «углеводородного пирога», который был монополизирован развитыми странами, Пекин и Нью-Дели построили на угле свою национальную электроэнергетику. Именно китайский и индийский уголь позволили этим странам провести электрификацию и стали основой для китайского и индийского экономического чуда, одновременно подняв общую долю угля в мировом энергобалансе.
При этом, безусловно, и Пекин, и Нью-Дели успешно использовали в угольной энергетике все достижения конца XX и начала XXI века - их энергоблоки, сжигающие уголь, имели самые современные природоохранные технологии и самый высокий КПД. Поэтому выбор угля вместо сжигания нефти или природного газа был в китайском и индийском случаях полностью обоснован, так как позволял получить преимущество перед экономиками развитых стран.
В сегодняшнем мире ситуация «угольного ренессанса» вполне может повториться, но уже для случая нефти и природного газа. Наука и статистика говорят именно о таком сценарии, постулируя, что источники возобновляемой энергии будут в среднесрочной перспективе все равно дороже, нежели добыча нефти и природного газа. То есть желание западных стран перейти к зеленой энергии в ближайшее время будет опираться, как и в прошлое десятилетие, исключительно на внеэкономические рычаги, по сути игнорируя экономические реалии.
Конечно, в долгосрочной перспективе ископаемое топливо, в том числе нефть и природный газ, будут только дорожать - это определяется очевидным фактом того, что их запасы конечны, равно как и практикой того, что человечество вначале разрабатывало более легкие месторождения этих ресурсов, которые обеспечивали меньшую себестоимость добычи. Как следствие, за пределами горизонта в 25 лет отказ от ископаемого топлива, конечно, произойдет, однако это случится по естественным, экономическим причинам, а не исходя из политической целесообразности. Условно говоря, ветряки и солнечные батареи дешевле не станут, но вот нефть и природный газ поднимутся в цене - и станут невыгодны.
Кроме того, стоит учесть, что нынешняя редакция «зеленого перехода», которая учитывает только энергию ветра и солнца, при крайне ограниченной опоре или, хуже того, полном отрицании атомной и гидроэнергетики, фактически ставит новую генерацию энергии в зависимость от ископаемого топлива. Такой парадокс был наглядно продемонстрирован в странах Европы уже этой осенью и в начале зимы, когда безветренная и малосолнечная, а теперь еще и морозная погода вынудили европейских энергетиков вспомнить об ископаемом топливе, которым только и получилось заместить остановившуюся «зеленую» генерацию.
Все это привело к достаточно комичным, но крайне показательным действиям. Так, в Великобритании срочным образом пришлось заново запускать энергоблоки, работающие на угле, в Германии наблюдается сейчас пиковое потребление природного газа, а в Швеции в связи с холодной погодой пришлось даже аврально запускать станцию, работающую на… мазуте. При этом все эти страны еще недавно были в авангарде перехода к новой энергетике и казалось, что их «зеленое» будущее безоблачно и предопределено.
К сожалению тех, кто списывает энергоносители «в утиль», базируясь исключительно на своих предпочтениях и симпатиях, мировая энергетика - это крайне инерционная система. Ее изменения происходят на протяжении десятилетий или даже столетий, причем направленность этих изменений диктуется не только нашими желаниями, но и объективными физическими и экономическими законами. Причем изменение вторых является крайне сложной, а иногда - и невозможной задачей, а первые и вовсе должны вводится в любые «уравнения желаемого» как константы, не подлежащие произвольному изменению.
Так что в словах главы ОПЕК присутствует не только констатация этих фактов, но и предостережение к тем, кто произвольно исключает из мирового энергетического уравнения те его части, которые и через четверть века будут отвечать за половину мирового энергобаланса.