Ольга Марчевская рассказала корреспонденту МФАН, почему Чили перестала быть по-настоящему комфортной для жизни страной.
Ольге Марчевской 43 года; в Чили они с русским мужем и старшим сыном переехали в 2010 году, а младший ребенок родился уже на чилийской земле. Выучили испанский, приняли гражданство - и теперь, как и остальные чилийцы, напряженно следят за предвыборной гонков в Чили, а также за развитием событий на юге страны, в Араукании, где по-прежнему полыхает конфликт с индейцами мапуче, и откуда Ольга с Алексеем и двумя детьми были вынуждены уехать.
О своем видении индейского конфликта, и прочих сторонах нынешней ситуации в Чили Ольга рассказала специальному корреспонденту МФАН.
ФАН: Как вы оказались на юге Чили?
Ольга Марчевская: Мы туда переехали в надежде на спокойную жизнь в 2019 году - в разгар того самого «социального взрыва», когда мародеры грабили супермаркеты, а манифестанты строили на улицах баррикады и поджигали полицейские машины. Жили мы тогда в регионе Вальпараисо, где находится Национальный конгресс. Ну, то есть - не прямо у Конгресса, а подальше, сначала в Винье-дель-Мар, потом в поселке Кильпуэ, в секторе, где живет средний класс, и который сам по себе не бастовал. Но марши протеста дошли и до нас - их устраивали на площади около ближайшего торгового центра. Именно оттуда начались первые беспорядки. И погромы.
- Погромы?
- В истории России подобные мероприятия проводились под лозунгом «грабь награбленное». Чилийцы свои претензии формулировали несколько по-другому, но смысл тот же. В стране традиционно слишком сильно социальное расслоение, и обиды копились десятилетиями, если не веками.
Из гипермаркета начали в открытую выносить все, вплоть до мебели и оргтехники. Полиция сделать ничего не могла. Впрочем, ее там практически и не было - всех «бросили» на поджоги и баррикады в центре. А школу, куда ходил тогда мой младший, как-то закидали камнями - прямо когда дети были внутри! Просто потому что учителя не присоединились к всеобщей забастовке.
- Почему для переезда вы выбрали именно юг?
-Там красиво - вулкан, озера, леса. И климат нам подходит - повлажнее и попрохладнее, чем на центральном побережье. Очень похож на российскую среднюю полосу. Мы даже дом там хотели купить до пандемии.
- И вы не слышали, что там в последние 15 лет довольно беспокойно?
- В 2019 беспокойно бывало к северу от Темуко. А там, куда мы собрались - между Вильяррикой и Пуконом - курортная зона и экотуризм, вполне тихо.
- И что произошло потом?
- Местность дачная, «пряничные домики» кругом - в основном жилье под аренду, хозяева большую часть времени отсутствуют. А поблизости, как оказалось, находится коммуна мапуче. Причем за те два года, которые мы там жили, она по ощущениям разрослась раза в два.
Когда началась пандемия коронавируса, начались и захваты пустующих участков: появились всякие странные личности, которые довольно враждебно ведут себя в отношении местных. У соседей отравили двух собак. И одна из наших отравилась, слава богу, удалось спасти. Но с этого момента своих питомцев мы уже держали в доме.
В конце августа 2020 произошла знаменитая общечилийская забастовка дальнобойщиков. Под Вилльяррикой они перегородили основную трассу, то есть практически отрезали Арауканию от центра. Надо учитывать местную географию - очень многие продукты и сырье доставляются на юг страны фурами. Например, бензин. Перестали подвозить - народ запаниковал, кинулся заправляться впрок. На бензоколонках стояли очереди, а потом бензин действительно кончился. В супермаркетах тем временем стали срочно скупать все подряд, опасаясь грядущих перебоев с едой. В общем, кошмар.
- Какие требования выдвигали дальнобойщики?
- Они в основном частники, поэтому требовали, чтобы им обеспечили безопасность передвижения по региону. Ведь фуры грабили, одному водителю подожгли машину, он получил тяжелые ожоги и умер. И все это - в разгар карантина.
- И чем кончилось?
- По большому счету, ничем. Конгресс утвердил новый антитеррористический закон. Однако как-то так хитро все повернулось, что самих же забастовщиков объявили смутьянами - и в прессе появились репортажи о том, что они прямо на дорогах устраивают фиесты с алкоголем и голыми женщинами.
- Вы хорошо знаете испанский, следите за прессой, голосуете. Какова ваша версия: что происходит в Араукании и всей Южной Макрозоне?
- Это слишком похоже на организованный саботаж. За индейцами явно кто-то стоит, вооружает их, обучает, финансирует.
- Кто?
- Трудно сказать. Но наши левые политики дружат с Китаем, и в прессе звучат гипотезы, что мапуче манипулируют китайцы. Сам Габриэль Борич, наш кандидат в президенты от социалистов, проговорился: при разбирательстве одного из инцидентов с захватом земель выяснилось, что участок записан на какого-то китайца, который там и не жил никогда. Кейс на удивление быстро разрешили - землю у «китайца» выкупили. Сколько еще таких «китайцев» по стране, мы и не знаем.
В той местности, где мы жили, туристические комплексы спешно и по дешевке распродаются. В округе неспокойно, постоянные новости о поджогах в регионе, перекрытые шоссе. Отдыхающие не едут, работать некому - у кого есть возможность, те перебираются на север или еще дальше на юг. Мы тоже решили уехать.
- Куда вы переехали?
- Обратно в центральный регион.
- Вы рассматриваете вариант уехать из Чили вообще?
- Теперь уже такую возможность мы не исключаем. Хотя в 2010 выбрали эту страну именно потому что она казалась стабильной и радовала показателями экономического роста - особенно, в сравнении с соседней Аргентиной.
- Как воспринимает происходящее местная русская диаспора?
- С грустью. Многие уехали или собираются.
- Вы больше общаетесь с русскими или с чилийцами?
- На самом деле мы вообще мало с кем общаемся… мы оба «айтишники», работаем дистанционно на иностранную компанию. Но, наверное, больше с русскими. С чилийцами как-то все через соцсети, и в основном это бывшие коллеги с предыдущего места работы.
Что у них с политической ориентацией? Нас удивляет, насколько среди молодых и достаточно образованных людей в моде «левизна». И насколько они, наивны, что ли. Год назад было принято решение о создании Конституционной конвенции, написании новой Конституции - и энтузиазм просто зашкаливал. Люди реально думали, что вот ее перепишут, и все их проблемы волшебным образом исчезнут.
Вместо конституции участники конвенции долгое время занимались вопросами, которые к ней отношения не имеют. Например, требованиями освободить «политических заключенных», так называемых «жертв социальной революции». Речь идет о людях, задержанных за участие в погромах, то есть за реальные нарушения. А проблем становится только больше.
- У вас сын подросток, учится в местной школе, общается со сверстниками. Среда оказывает на него какое-либо влияние в этом плане?
- Общается он в основном через онлайн-игры, и не обязательно с чилийцами. Политика пока не входит в сферу его интересов. Однако до переезда на юг он ходил в муниципальную школу, и назубок выучил дискурс о «правах ребенка» и том, кто ему чего должен. Без понимания собственных обязанностей. Про обязанности как-то не объяснили.
- 19 декабря в Чили пройдет второй тур президентских выборов. Как вам кажется, кто победит - «левый социалист» Борич или «ультраправый Каст»?
- По ощущениям - Борич, хотя лично я электорат Каста. Общество очень поляризовано, но со времен Пиночета обида на «правых» слишком велика.
- Можно ли рассчитывать на то, что в случае прихода Борича к власти ситуация в стране, в том числе на юге, как-то стабилизируется?
Ольга Марчевская: Думаю, да. Если победит Каст, левые, скорее всего, продолжат «раскачивать лодку». А так они должны немного успокоиться.
Больших изменений после победы левых я в перспективе не вижу. И в Араукании мало что изменится. Решить проблему с индейцами вряд ли возможно без вмешательства армии и полиции. А с ними общий язык Борич пока что не нашел.