Чилийские «желтые»: «Мы призываем к реформам, а не к революции»

Манифест этого нового общественно-политического движения вызвал в Чили широкий резонанс. Его подписали 80 известных общественных деятелей, в числе которых - икона чилийской интеллектуальной журналистики Кристиан Варнкен, бывший министр обороны и внутренних дел Хорхе Бургос, бывшая министр образования Марианна Эльвин, бывший министр жилищного строительства Алехандро Фокслей и другие. В манифесте «желтые» критикуют работу Конституционной конвенции, занятой созданием новой Конституции Чили, и предостерегают молодых политиков от «идеологических перекосов».

Чем опасна нетерпимость и почему в Чили под угрозой оказалась сама идея правового государства, специальному корреспонденту МФАН рассказал Марио Вайсблют - один из создателей манифеста, инженер-химик, воспринимающий политику, как сложную субстанцию, в которой абсолютно необходимо соблюдение пропорций.

ФАН: Ваше движение называется «Желтые за Чили». Почему именно «желтые»? По аналогии с французскими «желтыми жилетами»?

Марио Вайсблют: Нет, с французами у нас слишком разный уровень конкретики. Их требования в 2018 году охватывали сугубо практические вопросы; нас же больше интересует тема политического равновесия. И «желтый» - это, скорее, об уровне опасности.

О «желтизне» в Чили заговорили много лет назад, осознавая необходимость перемен - но перемен последовательных, постепенных, и за которые кто-то будет нести ответственность. «Желтые» призывают к реформам, а не к революции. Они не превращают политического соперника во врага и не призывают к его уничтожению. Они по сути своей не являются ни «левыми», ни «правыми».

- Какова численность движения на сегодняшний день?

- У нас нет официального членства, но де факто с нами уже 21,5 тысяч чилийцев. Мы полагаем, что нынешнее молчаливое большинство в стране и есть «желтые». На только что прошедших президентских выборах именно эти избиратели заставили отсеяться крайних правых и крайних левых, и проголосовали за умеренных кандидатов. Мы и сейчас готовы поддержать любую инициативу, ведущую к равновесию. Мы за улучшение как государственности, так и рыночной экономики. Мы поддержим Конституционную конвенцию, если она будет двигаться в этом направлении. И оставим себе право на критику, если она с этого пути свернет.

- Каковы ваши ожидания в отношении Конституционной конвенции?

- В данный момент мы обеспокоены происходящим. Нынешний чилийский реформизм в свой эйфории выглядит слишком радикально - он претендует на то, чтобы все «обнулить» и «на развалинах - построить». Подобный максимализм далек от объективности. А мы - «желтые» - за перемены, которые умеют видеть в прошлом хорошее, наследуют его и ставят себе на службу.

- Чей именно максимализм? Вы имеете в виду представителей левого крыла?

- Именно. Некоторые участники Конституционной конвенции не просто не хотят слышать мнение, расходящееся с их собственным, но желают, чтобы этого мнения не существовало в принципе. Как и тех, кто его высказывает. При этом речь идет о довольно значительной политической фракции - правом крыле и правом центре чилийской политики. Участие правых в только что прошедших президентских выборах составило 45% голосов - можно ли не брать их в расчет, выбирая темы и формулировки новой Конституции? И можно ли считать, что 37 из 155 в Конституционной Конвенции - достаточное количество мест для столь многочисленного сегмента?

Сегодня мы находимся в ситуации, которую по аналогии с «социальным взрывом» 2019 года можно назвать взрывом «учредительным»: изначально предполагалось, что Конституционная конвенция создаст для нас новую Конституцию, которая станет новым социальным договором, и в которой все мы так или иначе будем представлены. Однако эта возможность отдаляется все больше по мере того как многие из тех, кто на референдуме проголосовал «за», с недоумением наблюдают за тем, во что превратилась изначальная идея.

- Какие именно аспекты и формулировки вызывают беспокойство у «желтых»?

- Нас настораживает присутствие в тексте новой конституции разделов, которые угрожают территориальной и административной целостности Чили. Они, как вы наверняка знаете, связаны с беспорядками в Арауканском регионе и подрывной деятельностью индейцев мапуче, которая на «левом» сленге именуется «правом на самоопределение».

Тяга участников конвенции к регионализму может повергнуть страну в хаос. У нас уже есть 16 официальных регионов, и этого достаточно. Мы не хотим ни отмены существующей государственности, ни того, чтобы Чили «основывали» заново. Мы хотим сохранить то, что строилось десятилетиями, и готовы улучшать то, что следует улучшить.

С другой стороны, история - особенно латиноамериканская - доказала, что снеся «все до основанья», несправедливости и неравенства не устранить. Подавляющему большинству граждан подобные методы приносят только страдание и еще большую бедность, потому что левый экстремизм наносит сильный урон экономике.

В общем, было бы катастрофой столько времени работать над текстом, который референдум потом не одобрит.

- А как по-вашему следует решать проблему с индейцами мапуче и их правом на самоопределение?

- Ну им же все равно решили отдать на откуп часть территории. Пусть там сами и разбираются. Судебная система республики на них уже распространяться не будет - пусть сами у себя поддерживают порядок, как сумеют.

Но никакой «нацией» их все равно считать нельзя. Хотя бы потому, что что это разрозненные сообщества и кланы. У них отсутствует структура власти и механизмы для переговоров со внешним миром - в отличие, к примеру, от североамериканских и канадских племен, которые в рамках своих государств заслуженно получили особый статус.

- Как вы оцениваете роль Аугусто Пиночета в новейшей истории Чили?

- Он тиран. В течение 17 лет система в стране поощряла только богатых, бедность составляла около 40%, а социальные лифты практически отсутствовали. Пиночет открыл экономику Чили миру, но практически уничтожил бесплатное образование.

Справедливости ради надо сказать, что в Конституции 1980 года правые поступили с левыми точно так же, как сегодня левые поступают с правыми: попытались их из своей картины мира исключить. И это одна из тех политических ошибок, которые обошлись им очень дорого. Именно это привело к поляризации социума. И поэтому я настаиваю: сейчас на левом крыле чилийской политики лежит ответственность за сохранение демократии, правового государства и свобод.

- Какова позиция «желтых» относительно проблемы частных пенсионных фондов, которые левые призывают отменить?

- Позиция такова, что эта тема обязательно должна быть отражена в новой Конституции. Однако Конституционная конвенция ее даже не затрагивала. Собственно, проблема именно в том, что Конвенция обсуждает все, что угодно, - кроме тем, которые действительно волнуют чилийцев. Тут вот предлагали прописать в Конституции право на курение конопли - а про пенсии и речи не шло.

- В молодости вы придерживались левых взглядов, поэтому до 1989 года, пока у власти был Пиночет, прожили в эмиграции. Каковы ваши убеждения сегодня?

- Да… переворот 1973-го года застал меня в США, где я доучивался в аспирантуре Университета штата Висконсин, и потом вернуться в Чили уже не представлялось возможным. Последующие годы я провел в Аргентине, потом в Мексике; накопленный жизненный опыт, знакомство с иными реалиями - все это помогло мне эволюционировать и переосмыслить идеалы молодости. Так что теперь я уверенно идентифицирую себя с социал-демократией. Думаю, что наша новая чилийская демократия должна эволюционировать именно в этом направлении.

- Как вы оцениваете приход к власти Габриэля Борича, который займет президентское кресло уже через десять дней?

- Я за него голосовал, я им восхищаюсь и всячески поддерживаю. Обновленная, идеологически сбалансированная конституция как раз и нужна, чтобы у него все получилось.