В интервью ФАН дирижер Денис Лотоев рассказал о первых музыкальных опытах и своих питерских корнях.
Профессиональная жизнь дирижера Дениса Лотоева связана с двумя городами - Санкт-Петербургом и Москвой. В культурной столице он учился в консерватории, закончил аспирантуру, в российской столице последние 20 лет живет и работает с Большим симфоническим оркестром имени Чайковского (БСО). Но биография артиста была бы неполной без еще одного города - Тбилиси, где он родился и занимался в центральной музыкальной школе. Детство и юность Дениса Лотова были до сих пор, как ни странно, закрытой темой для широкой публики. Впервые в интервью ФАН артист рассказал о своих музыкальных опытах и питерских корнях.
- Вы родились в семье, где культивировали джаз. Почему в итоге решили стать классическим дирижером?
- Я родился в семье, где одинаково любили классическую музыку и джаз. Мой отец - профессиональный гитарист. Он получил образование как классический гитарист, но потом заболел джазом и стал джазменом, что, впрочем, не мешало ему быть одновременно преподавателем по игре на классической гитаре. В свое время отец работал в популярном в СССР коллективе «Рэро». Бабушка у меня - пианистка, дядя - фаготист. Иными словами, меня с детства окружала разная музыка, мне нравилось все, что игралось у нас в доме и на сцене моими ближайшими родственниками и друзьями нашей семьи. Понятно, что музыкальная судьба мне была уготована.
Я занимался на скрипке, учился в Тбилиси в центральной музыкальной школе, и мой преподаватель был, кстати, лауреатом Сталинской премии в составе Государственного струнного квартета Грузии. Это Гиви Владимирович Хатиашвили. Он был не только прекрасным музыкантом, но и человеком энциклопедических знаний и обладал феноменальной памятью, например, он наизусть мог цитировать Пушкина с любой страницы полного собрания сочинений. Вокруг меня была уникальная творческая атмосфера, меня увлекали совершенно разные идеи - в раннем детстве я одновременно мечтал стать джазовым ударником и дирижером симфонического оркестра (смеется). Но лет в 14-15 определился и сказал всем старшим, что хочу стать дирижером. Это решение окончательно созрело у меня после знакомства с еще одним уникальным музыкантом и человеком - Гиви Васильевичем Азмайпарашвили. Он долгое время возглавлял Тбилисский театр оперы и балета, а на момент встречи со мной был руководителем оркестра Грузинского радио и телевидения. Он был наслышан о моих дирижерских фантазиях и предложил попробовать предметно заняться дирижированием - научил читать партитуру, занялся постановкой рук. Зная, что я занимаюсь игрой на скрипке, настоял на том, чтобы я немного поиграл в его оркестре, чтобы изнутри почувствовать, что это такое. И вот однажды, совершенно неожиданно для меня, он предложил выйти к оркестру и продирижировать теми сочинениями, что мы учили с ним на уроках. Так в возрасте школьника я впервые оказался за пультом симфонического оркестра. Я тогда по-настоящему почувствовал любовь к дирижерской профессии, она меня захватила сразу же и до сих пор не отпускает.
- Почему вы поехали учиться в Санкт-Петербург, а не в Москву, например?
- Я отправился в Петербург для продолжения дирижерского образования вполне осознанно, ведь мой первый педагог в свое время учился именно там. Но объяснение не только в этом. Дело в том, что моя семья очень тесно связана с этим городом. Мой прадед Константин Зурабович Кавтарадзе был художником-реставратором Русского музея и одним из основателей Музея этнографии. Он умер перед самым началом войны в 1941 году. Если бы не случилась революция 1917 года, то все мои родственники по-прежнему жили бы в Петербурге. Моя бабушка была бы петербурженкой, но часть семьи была вынуждена покинуть город - и она оказалась в Тбилиси. Кроме того, мой дядя тоже учился в Петербурге. Этот город всегда подпитывал своей культурой, нашими же петербургскими корнями, мою семью. Поэтому я сразу решил, что поеду поступать только в Санкт-Петербургскую консерваторию. Мне на тот момент было 17 лет.
- Почему вы выбрали педагогом [народного артиста СССР] Владислава Чернушенко, а не, например, Илью Мусина, к которому нацелено пришел в класс Теодор Курентзис?
- Когда я сдал экзамены, то получил приглашение идти как раз в класс Ильи Александровича Мусина. Конечно, я обрадовался, но в то же время был потрясен манерой работы Владислава Александровича Чернушенко и решил учиться у него. Сделанный выбор был отчасти интуитивным, но чуть позже, уже занимаясь у него в классе, я понял, что поступил правильно. Очень важно, что Владислав Александрович никогда не хотел, чтобы его ученики были слепо похожи на него. Каждому его студенту нужно было найти свой путь, на занятиях этому аспекту уделялось много времени. Чернушенко также воспитывает в своих подопечных чувство воли, считая, что без некоего внутреннего стержня настоящим дирижером стать невозможно. И, наконец, самое интересное в методике Чернушенко, - что он требует, чтобы его ученики ходили на занятия и в другие классы, чтобы они знали и видели, что творится и происходит вокруг тебя. Я, например, регулярно посещал занятия Мусина, у которого ранее учился и сам Чернушенко. Поэтому так получилось, что рядом со мной были два великих дирижера-педагога. Мне повезло получить неоценимые знания у этих легендарных мастеров.
- В 1996 году вы наряду с другими молодыми дирижерами участвовали в проекте «Дирижеры разных поколений», организованном Владимиром Федосеевым. Как вы оказались в Москве?
- По рекомендации моих же учителей я отправился в Москву на этот смотр молодых дирижеров. Насколько я помню, были отправлены мои записи. Потом уже в Москве Владимир Иванович Федосеев лично просмотрел всех участников, в том числе и меня, дав продирижировать оркестром. Ему понравилось, он включил меня в состав участников проекта. Начались репетиции. Работа с БСО стала для меня новым дирижерским опытом. Было крайне интересно взаимодействовать с первоклассным коллективом. Крайне захватывающе, когда твои задумки ты отсылаешь оркестру и музыканты откликаются на твой посыл. Этот оркестр и тогда, и за многие последующие годы преподнес мне очень много музыкально-психологических уроков. Я тогда ходил на репетиции с оркестром и самого Федосеева, смотрел, вникал в процесс. Особенное впечатление на меня произвела его работа над звуком оркестра, над этим богатым тембром и певучим, слитным звучанием, которое всегда мне так нравилось в этом оркестре. Поверьте, это были незабываемые впечатления. Все это очень помогло мне, когда через четыре года я снова встретился с оркестром уже в качестве ассистента Федосеева, а в 2009 году стал дирижером БСО. Мне оказалось очень комфортно работать с таким великим дирижером, как Владимир Иванович Федосеев, который при всей своей значимости никогда не давит авторитетом и не навязывает какие-то вещи в плане трактовки сочинения. Да, подсказывает, рекомендует, но не давит. Мне такая позиция импонирует, так как дает возможность подлинной творческой свободы.
- В ваших выступлениях читается творческий азарт, который как нельзя лучше отражен в афише концерта 6 марта в Большом зале Московской консерватории - это и «Маленькая ночная серенада» Моцарта для затравки, и «Вакханалия» Сен-Санса (из оперы «Самсон и Далила») на финал. Кто составил такую программу без тормозов в плане драматургии и эмоциональной самоотдачи музыкантов?
- Организаторы этого вечера - наши добрые друзья, концертное агентство «Русконцерт» - дали мне свободу выбора при составлении программы. Да, они что-то посоветовали, но окончательный выбор произведений был за мной. Я не берегу себя в эмоциональном плане, так как получаю в ответ от музыкантов и публики заряд положительной энергии.
- БСО с Федосеевым считается одним из лучших в мире интерпретаторов музыки Чайковского. С Денисом Лотоевым этот коллектив какого композитора сделает самым-самым?
- Включение в репертуар того или иного сочинения - дело интимное, сокровенное и не всегда объяснимое простыми словами. Например, недавно по просьбе одной японской звукозаписывающей компании записал [Арама] Хачатуряна и неожиданно открыл для себя очень много интересного, казалось бы, в давно знакомой музыке. Мне кажется, не нужно прагматично относиться к тому, что следует сыграть в ближайшее время, а прислушиваться к тому, что подсказывает интуиция, что тебе кажется актуальным и современным на данный момент. И не важно, это сочинение написано сегодня или много веков назад. Главное - с любовью относиться к тому, что ты исполняешь. Иногда жизненные обстоятельства подталкивают к творческим открытиям. Я всегда хочу быть открытым чему-то новому, но не ради новизны. Искусственными поисками своего автора, произведения я не занимаюсь. Нужно двигаться вперед. А какой композитор или сочинение станет фирменным - решать слушателям.
Денис Лотоев родился в 1974 году в Тбилиси. Учился там в центральной музыкальной школе по классу скрипки. Окончил Санкт-Петербургскую консерваторию и аспирантуру по классу оперно-симфонического дирижирования. Важным этапом творческого становления музыканта стало его участие в постановках оперных спектаклей «Евгений Онегин» и «Иоланта» Чайковского, «Царская невеста» Римского-Корсакова и «Фауст» Гуно в Театре оперы и балета Санкт-Петербургской консерватории.
С 1993 по 1998 год Денис Лотоев был дирижером Симфонического оркестра Капеллы Санкт-Петербурга, с 1998 по 2000 год - дирижером Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра. В 1996 году состоялся его дебют с Большим симфоническим оркестром им. Чайковского. С 2000 года Лотоев - ассистент художественного руководителя и главного дирижера оркестра Владимира Федосеева, а с 2009 года - дирижер этого прославленного коллектива.
За время работы в БСО он подготовил и осуществил ряд самостоятельных проектов, представленных на отечественных и зарубежных сценах. Денис Лотоев неоднократно гастролировал с Большим симфоническим оркестром в России и за рубежом: в Великобритании, Германии, Швейцарии, Голландии, Италии, Аргентине, Бразилии, Мексике, Уругвае.
Денис Лотоев - заслуженный артист Российской Федерации. В 2019 году японская звукозаписывающая фирма Avex издала диск с записью сочинений Шостаковича и Хачатуряна в исполнении Дениса Лотоева и БСО им. П. И. Чайковского