Бегство из ада: мариупольская семья рассказала ФАН об эвакуации, боях за город и жизни в подвале

Бегство из ада: мариупольская семья рассказала ФАН об эвакуации, боях за город и жизни в подвале

Семья Полпенских покинула Мариуполь 26 марта. Спустя два дня они купили билеты в Москву и скоро встретятся с сыном. На предложение корреспондента ФАН поменять в статье имена 64-летняя Людмила ответила, что не стоит этого делать. Она готова подписаться под каждым сказанным словом — не с целью кого-то обидеть, а чтобы донести до людей, что с жителями Мариуполя на протяжении месяца творила украинская армия.

Сами они — уроженцы Донбасса, однако имеют российские паспорта. В Мариуполь приехали из Твери в 2013 году, чтобы ухаживать за пожилыми родителями, да так и остались там до настоящего времени.

Корреспондент встретился с ними в одном из пунктов временного размещения в Таганроге, где они не сдерживая слез рассказали свою историю. Отметим: статья представляет собой рассказ собеседника ФАН от первого лица и может не совпадать с позицией редакции.

Мы жили в центральном районе

То, что мы жили в центральном районе, — очень важно. Два городских проспекта — Мира и Строителей — оказались на передовой. То ли потому что мы стояли на донецком направлении, то ли по какой-то другой причине, но наш дом возвышался как на ладони: все, что происходило, мы видели с первых дней. Все это ужасно. Когда еще не было ни российской армии, ни ДНР и мы еще не были окружены, нас уже жгли. Все в городе знали, что это делала украинская армия, и никто этого не скрывал — даже они сами.

Мы видели все. Как горело, как летало, как стреляло. Как горел сначала запад города, потом — восток. Еще не было в городе сил ДНР и в помине, они только подходили, а нас уже жгли. Сначала мы верили, что через три-четыре дня все это закончится. Но потом стали спускаться в подвалы, из которых поднимались к себе на седьмой этаж. И снова сбегали вниз, и снова поднимались.

В городе стали появляться отдельно сгоревшие квартиры, потом — этажи, затем — выгоревшие подъезды и дома. Стало страшно — а как же люди, что с ними? Но наш дом еще держался.

Перебраться полностью в подвал решили после того, когда стали свидетелями боя перед нашими окнами. Увидели, как на нашу улицу прорвались три танка ДНР. Они прошли мимо дома и свернули в сторону центра. Нацисты уже сидели в наших домах. Не знаю почему так, но когда танки стали возвращаться, по ним из окон соседнего дома открыли огонь из гранатометов.

Первый танк успел проскочить и как-то укрыться, второй — попал под раздачу. Мы только видели, как два солдата выбрались из него и заскочили в проулок между домами. Танк стал гореть. За ним ехал следующий — нацисты «лупанули» и по нему. Четыре пацана выскочили и, слава богу, спаслись. Но через какое-то время в горящем танке стали взрываться боеприпасы. Рвануло так, что у танка оторвало башню. Мы сразу решили спуститься в подвал и выходить как можно реже.

Бегство из ада: мариупольская семья рассказала ФАН об эвакуации, боях за город и жизни в подвале

Недели в подвале

Мы две недели просидели в подвале. В общей сложности нас там было около 250 человек. Через какое-то время над нами сгорело все — наша квартира и все остальные. Сам дом полностью почернел, оставив лишь остов здания.

Под окнами подвала постоянно стреляли автоматчики — выйти было невозможно. Мы так и не смогли понять, с кем они воюют. Такое впечатление было, что у украинцев какая-то своя игра. Они бегали вокруг дома, кто-то куда-то стрелял, а если мы пытались высунуться из подвала, они сразу подбегали и говорили:

«Вы что! Зайдите, зайдите обратно!»

Как можно сидеть в городе, где нет воды, тепла, отключена связь? Когда услышали, что отключили газ, стало ясно, что ничем хорошим это не закончится.

В нашем подвальном отсеке нас было 12 человек. Нам повезло — помимо подвала в нашем доме на первом этаже находилась городская стоматология и часть частных кабинетов. Там мы и сгруппировались. С нами были соседи по площадке, а других мы даже не знали. Кто-то бежал из Тыщиков, кто-то — с Восточного, но потом укрылись у нас. Люди были, конечно, абсолютно разные. Некоторые даже говорили, стуча кулаком в грудь, что ВСУ и нацбаты нас защищают, но таких были единицы. Да и с каждым днем нахождения в подвале они меняли свои решения.

Ну как они нас могут защищать? Они ворвались в наш дом! Они сейчас стоят над нами, не дают высунуться и даже не пикнуть. Как можно назвать — когда над тобой девятиэтажный дом, твой дом, мы сидим в подвале, а они кувалдой выбивают двери в нашем доме, заходят туда с гранатометами, автоматами, улыбаются, скалятся и говорят:

«Вы не обижайтесь, мы не виноваты — это все они».

Такая вот гадость. А глаза у них всех — стеклянные, безумные глаза. Какие-то нездоровые люди.

Мы просим воды — а нам не дают. Мы месяц без воды сидели. Муж таскал воду из соседнего дома. Там с другими мужчинами они спускали системы отопления, чтоб хоть какая-то вода была. Сволочи! Это как нужно свой народ ненавидеть, чтобы до такой степени людей оскотинить. Ужас просто!

А еда — знаете, это нам повезло. Спускаясь в подвалы, многие прихватили с собой кое-какие продукты. С нами мужчина был, у которого дом рядом разбомбили, так вот у него в подвале остались какие-то заготовки, он их притащил. Даже костер нельзя было развести. Сначала еще пытались разводить их во дворе, но когда стали стрелять каждую минуту, это стало слишком опасно.

У нас из подвала был выход в какие-то рекреации клиники, а там как подвальные застекленные окна были — большие такие. Когда все стекла выбило, мы стали туда ходить по очереди, разводили костер. Но все было очень быстро: все старались приготовить и уйти.

Бегство из ада: мариупольская семья рассказала ФАН об эвакуации, боях за город и жизни в подвале

Выход из города

Выходить из Мариуполя мы стали 26 марта. В Таганрог приехали накануне вечером. Идея покинуть город появилась в момент затишья два дня назад. Я утром встала и сказала своим:

«Вы как хотите, а я пойду».

Бабушка наша, ей 91 год. Она так измучилась в этой черноте, духоте. Грязные, голодные постоянно. Я к ней два дня назад вечером подошла и говорю:

— Татьяна Петровна, пойдем завтра?— Пойдем! — ответила она.

Утром мы покинули подвал. Пейзаж перед домом — армагеддон какой-то. Я не знаю. Одни сгоревшие остовы зданий, дворы завалены свалившимися деревьями, сгоревшими балконами, стеклом, камнями, осколками. Трупы людей лежат. Ступить некуда. Мы стащили из стоматологии офисный стул на колесиках, поставили на него котов — у нас два кота, третий сгорел. Прикрепили коробки к этому сиденью, бабушка взяла палочку, я — мужа, и так мы пошли.

Катили перед собой этот стул с котами, тащили свои сумки. Ранее мы слышали от людей, что на тех улицах уже войска ДНР. В ту сторону и пошли. Смотрим — перед нами дорогу перебегают ребята с белыми повязками. А сзади появились эти нацики с автоматами или ВСУ — сейчас непонятно, все одинаково одеты, практически в одной форме.

Ребята из ДНР нас заметили, а нацики увидели их. Началась перестрелка. Мы стоим с сумками посередине главного городского проспекта. Пули вокруг нас свистят — стало страшно, но мы не упали: просто обнялись втроем и так какое-то время простояли. А когда выстрелы прекратились — быстро зашагали вперед.

Как мы выбрались, я не знаю, но наши пацаны из ДНР нам сильно помогли. Для бабушки, конечно, этот марш-бросок тяжело дался. Под ногами битое стекло, оборванные троллейбусные провода, куски кирпичей — ни метра нормальной земли. Кошмар — такое пережить. Потом мы снова услышали звуки боя, но свернули на Зелинского и направились в сторону больницы, потому что слышали, что там территория уже под контролем армии ДНР.

Бегство из ада: мариупольская семья рассказала ФАН об эвакуации, боях за город и жизни в подвале

Эвакуация

Из Мариуполя мы выехали в Володарск. Потом из Никольского нашли мужичка, который нас подвез до Новоазовска. Слава богу, у нас было чем заплатить.

Из Новоазовска нас уже на автобусе довезли до таможни, а в России просто чудо — помогли волонтеры. Большое им спасибо!

Нас подвезли к палаткам МЧС, а дальше привезли сюда. Здесь стоит питьевая вода, много бутылок, но как-то сложно к этому привыкнуть. Вода стоит, а я не могу ее пить: мысли — нужно экономить.

Да и сны перестали сниться: сегодня ночью мы спали без снов. А вы знаете, какие сны снились в подвале? Такие безоблачные, цветные-цветные, яркие-яркие, такие сказочные и добрые. Я понимаю, что все это будет выходить из нас еще очень долго. Будет реветься по поводу и без повода, будет сниться весь этот ужас.

Но после всего, через что мы прошли, я скажу, что украинская власть не имеет права на жизнь. Что это за власть такая, которая так ненавидит свой собственный народ? Не щадит ни взрослых, ни малышей. Это ужас, когда люди вылезают из подвалов и идут. Домами, подъездами группируются и идут куда-нибудь. И уже все равно от чего погибать — от холода, голода, жажды, пуль или снарядов.

Нам родственники звонят и спрашивают:

«Как вы?»

А я даже отвечать уже не хочу. Просто написала, что живы и скоро будем дома.