Специальная операция России на Украине, по сути, является принципиально новым и невиданным доселе в мировой практике комплексом боевых действий. Поскольку во главу угла в ходе данного мероприятия поставлено сохранение жизни мирного населения. Равно как и сохранение жизни сдавшихся в плен солдат и офицеров ВСУ.
При этом в рамках демилитаризации Украины Россия старается применять высокоточное оружие, чтобы не подвергать излишним разрушениям гражданскую инфраструктуру. Например, на днях войска РФ использовали гиперзвуковое оружие «Кинжал» для уничтожения подземного склада оружия. Как сообщают профильные СМИ, это был еще советский склад, который изначально строился для хранения ядерных ракет. То есть теоретически подорвать его могло только ядерное оружие. Однако на практике оказалось, что на это способен «Кинжал» без всякой ядерной начинки.
Одновременно с этим по военным объектам в Одесской области был нанесен ракетный удар системой «Бастион». В результате было уничтожено несколько центров радио- и радиотехнической разведки Вооруженных сил Украины.
При этом, судя по всему, новые российские вооружения теперь будут использоваться в ходе спецоперации на регулярной основе. Намекает на это последний брифинг официального представителя Минобороны РФ Игоря Конашенкова, который утром 20 марта сообщил:
«Из акватории Черного моря крылатыми ракетами морского базирования «Калибр» на Нежинском ремонтном заводе уничтожены цеха по ремонту поврежденной в боевых действиях украинской бронетанковой техники».
Такое ведение боевых действий и использование новейших вооружений качественно отличает российскую специальную операцию от войн, которые вели силы НАТО. Например, в 2017 году, когда Соединенные Штаты обстреляли «Томагавками» провинцию Хомс в Сирии, из 60 ракет до цели долетело только 23.
Если вспоминать, как в целом силы США и Североатлантического альянса действовали в локальных конфликтах прошлых лет, то становятся очевидными две вещи. Первая: НАТО предпочитает работать методом ковровых бомбардировок, совершенно не считаясь с фактором потерь среди мирного населения. Вторая: действия России задают совершенно новый гуманитарный стандарт ведения боевых действий.
К слову, использование высокоточного ракетного оружия позволяет России эффективно действовать «на земле» куда меньшими силами, чем того потребовал бы масштаб подобных действий ранее.
С другой стороны, что касается наземной тактики, то и она в целом довольно проста. Российские вооруженные силы окружают подразделения противника. И далее возникает два варианта: либо сдача в плен украинских военных, либо их уничтожение.
Понятно при этом, что украинская пропаганда пишет и об «огромных потерях России», и о том, что «спецоперация завязла». И вообще рисует какие-то такие цифры убитых и раненых российских солдат, что, думается, в них не верят уже и на Украине.
Однако реальность такова, что нынешнее планомерное продвижение российских войск по территории Украины сопряжено именно с гуманитарными задачами специальной операции. С нежеланием подвергать смертельному риску мирное население.
О том, что российские войска строго придерживаются плана в рамках обозначенных временных рамок, свидетельствуют и слова президента России Владимира Путина, сказанные им в ходе переговоров с главой Франции Эммануэлем Макроном. Российский лидер тогда подчеркнул:
«Задачи специальной операции будут в любом случае выполнены, а попытки выиграть время путем затягивания переговоров приведут лишь к тому, что в нашей переговорной позиции появятся дополнительные требования к Киеву».
О том, что операция выполняется штатными силами и средствами, не требуя дополнительно усиления, заявил на днях и военный эксперт, бывший командующий Воздушно-десантными войсками генерал-полковник Георгий Шпак. По его словам, «крупные подразделения российской армии сосредоточены возле границ Украины и участия в боевых действиях пока не принимают. То есть до использования стратегических резервов дело не дошло».
Что же касается реальных потерь с украинской стороны, то понятно, что пока о точных цифрах говорить крайне затруднительно. Однако на момент начала марта в СМИ фигурировала информация о 17 865 убитых и 5700 тяжелораненых солдатах ВСУ и представителей так называемых нацбатальонов. Понятно, что с тех пор цифры только выросли.
И они куда больше похожи на правду, нежели статистика, которую транслирует Министерство обороны Украины. Косвенно подтверждается это данными по потерям в рядах украинской армии, которые 19 марта озвучил заместитель начальника управления Народной милиции ДНР полковник Эдуард Басурин. По его словам, только с начала дня силы ЛДНР уничтожили 48 националистов, 3 танка, 2 БТР, 4 бронированные машины, полевой артиллерийский склад и более 30 огневых точек противника. А это только один из районов боестолкновений. Если экстраполировать эти цифры на весь театр действий, то становится понятно, что российские данные по украинским потерям выглядят куда правдоподобнее, чем украинская «статистика».
Но помимо эффективных действий российских войск и сил народных республик, на украинских военных действуют еще и психологические факторы. Многие из них вообще не понимают, за что воюют. А если понимают, то не желают воевать за такие «ценности».
Так, сдавшийся на днях в плен заместитель командира первого механизированного батальона 14-й бригады ВСУ майор Иван Соболев в ходе допроса рассказал следующее:
«При передвижении из одного пункта дислокации в другой вышел на блокпост российских войск в районе Калиновки и принял решение, чтобы не проливать кровь людей напрасно за существующий нацистско-фашистский режим Украины, сдаться без вооруженного сопротивления».
Еще одним фактором, который мотивирует украинских солдат и офицеров сдаваться в плен, является совершенно неадекватное поведение неонацистов. В частности, один из пленных — солдат ВСУ Олег Игнатов — поведал, что по его отступающему подразделению вел огонь БТР одного из нацбатальонов.
«По рации на нас вышел нацбатальон. Сказали: «Мы видим, как вы бежите, мы сейчас будем по вам стрелять» — и дали предупредительный залп», — рассказал Игнатов.
Затем БТР приблизился на расстояние примерно 100 м и начал стрелять уже не «предупредительно», а прицельно. Естественно, что после такого «дружеского огня» солдатами ВСУ было принято решение сдаваться в плен российским военным.
К слову, тенденция массовой сдачи в плен среди регулярных частей украинской армии наметилась практически с самого начала специальной операции. И этот процесс только набирает обороты. Что не может не радовать, потому что помогает избежать лишних жертв.
В итоге можно говорить о том, что демилитаризация Украины находится сейчас на завершающей стадии. Военная инфраструктура этой страны почти полностью уничтожена. Проблему составляют только огневые точки неонацистов, поскольку те расположены в жилых кварталах городов. Проще говоря, нацбатальоны используют простое население как «живой щит».
Однако украинская армия на текущий момент тотально дезорганизована. Судя по всему, даже на уровне командования в Киеве никто из старших офицеров ВСУ не обладает всей полнотой картины боевых действий. А рядовой состав все чаще просто идет и сдается в плен, поскольку перестал понимать, за что и зачем воюет.
И в этой связи хотелось бы надеяться, что специальная операция России на Украине приближается к своему логическому завершению. А дальше наступит работа следователей, политиков и дипломатов по тотальному переформатированию нынешней украинской государственности и осуждению всех неонацистских преступников, которых за последние годы в этой стране накопилось в большом количестве.
Данная статья является исключительно мнением автора и может не совпадать с позицией редакции.