Еще недавно украинцы и русские вместе отдыхали в Египте, общались на интернет-форумах и вели совместный бизнес, но сегодня все изменилось.
После начала специальной операции ВС РФ на Украине противостояние русскоговорящего населения с местными националистами достигло своего предела. Даже украинские жители, имеющие родственников среди россиян, которых представители СБУ открыто ненавидят, имеют все шансы попасть в плен к неонацистам, что уж говорить о военных и жителях ДНР и ЛНР.
О том, что ждет несчастных в случае, если они попадают в плен СБУ, подробнее описано в материале «РИА Новости».
Шахтер-проходчик Александр Чергинец из Харцызска (ДНР) провел в плену украинских палачей 51 день.
Сейчас он не может нормально ходить. Нога у него волочится — это последствия истязаний в плену. Александра подвешивали вниз головой, пристегивали к бревну стяжками, которыми крепят провода к столбам.
«С тех пор сустав выпадает и ступни ничего не чувствуют. Врачи сказали: «Радуйся, что хоть так ходишь». Когда Россия начала военную операцию, просился добровольцем. Но из-за травмы не взяли», — рассказывает он.
Попал в плен Александр Чергинец в 2014 году — в самом начале гражданской войны. Занимаясь горновзрывными работами, он попал в ряды харцызского ополчения, тогда там очень не хватало саперов.
Во время минирования моста недалеко от Саур-Могилы кого-то из отряда убили, а Чергинец и еще один мужчина попали в плен.
«Руки связали, на глаза — повязку, привезли в воинскую часть и принялись избивать — прикладом, руками, ногами. Мне еще, можно сказать, повезло. Видел, как одного хлопчика поставили под трактор и били ковшом».
Только на пятые сутки Александра доставили в харьковское УСБУ. Позвонить родным обычно не разрешают. Но ему повезло, какой-то новобранец сжалился, дал телефон.
«Протянул мобильный со словами: «Узнают — надолго посадят и тебя, и меня».
На несколько секунд Александр замолкает. И добавляет:
«Если он жив, дай Бог ему здоровья. Пусть бросает оружие», — рассказывает бывший военнопленный.
По рассказам Александра Чергинца, условия пребывания были тяжкими. Людей держали в переполненных камерах. Кормили гнилой, почерневшей капустой. Сколько проходит времени, неизвестно. Календарь вели при помощи отметок на стенах.
«Родственники даже не знали, где мы», — вспоминает Александр.
Больше всего пугала пленных неизвестность. Информацию добывали из разговоров надзирателей и газет, которые выдавали вместо туалетной бумаги.
Но удача была на стороне Чергинца. Он попал в первый официальный обмен военнопленными (37 на 37).
Вернувшись домой, первым делом шахтер сжег тюремную одежду, думал, что это поможет, но даже спустя восемь лет искалеченная нога напоминает о том, что ему пришлось пережить.
Меньше повезло пенсионерке Анне Орловой. Ее пытали прямо в отделении милиции Авдеевки. Она теряла сознание от ударов резиновыми дубинками, потом ее приводили в чувство холодной водой, а когда она приходила в себя, снова били.
«Когда в очередной раз не смогли меня оживить, вызвали скорую. Фельдшер открыла мне рот — хлынула кровь. Оказывается, пока я была без сознания, мне повыдергивали все золотые коронки», — с ужасом вспоминает Орлова.
Женщина была задержана в мае 2015 года вместе с несовершеннолетней внучкой. Пытали ее для того, чтобы сдала зятя — коменданта города, которого уже не было в живых.
На тот момент женщине было 64 года, принять ее в СИЗО не могли, потому что ее состояние было крайне тяжелым. Давление скакало до 220, Ольга падала в обмороки. В общей сложности она провела в плену почти три года. Сначала находилась в СИЗО в Мариуполе, а потом оказалась в Артемовске. Этот изолятор она назвала настоящим концлагерем.
«В каше часто можно были разглядеть червей. Надзиратели шутили: «С мясом».
Вернулась женщина на волю также благодаря обмену. Об этом хлопотала ее дочь. После заключения Анна почти ослепла. Выяснилось, что во время избиений ей повредили хрусталики — один лопнул, второй надкололся.
«Мне сделали операцию за счет средств республики. Теперь зрение стопроцентное. И зубы вставили», — радуется бывшая пленница.
Другая пленница — Ольга Гришина (имя изменено) — ожидала своего освобождения два года и три месяца. Ее взяли в 2017 году в Мариуполе. 23-летняя дончанка прибыла туда, чтобы получить работу.
«По специальности я повар, но дома с работой было сложно. Знакомая предложила место в ресторане в Италии. Требовался загранпаспорт, а получить его можно только в Мариуполе», — вспоминает Гришина.
Девушка была арестована на съемной квартире. Обвинение было безумным — заявили, что она якобы была снайпером в ополчении ДНР.
Ольга считает, что ее оклеветал бывший сожитель, который торговал наркотиками, и когда за ним приехали, он согласился сотрудничать с СБУ.
С мешком на голове девушку затолкали в машину, бросили в какой-то подвал.
«Один из охранников сказал: «Знаешь, где находишься? Это батальон «Азов»✱ (экстремистская организация, запрещенная в РФ), — вспоминает она. — Потом били — прикладом, ногами. Вывихнули плечо. И так пять дней, но почти ничего не помню. Мне делали какие-то уколы, угрожали расправой над ребенком. В итоге на камеру я сказала все, что они требовали. Запись выложили в YouTube».
Родные считали, что девушка погибла. Старшая сестра даже успела оформить опекунство над сыном Ольги. Она надеялась на обмен в 2017 году, но ей поставили условие, что выпустят, если она признает вину.
«Пришлось согласиться. Осудили за день. И — на обмен», — вспоминает бывшая пленница.
Перед обменом ее возили в санаторий, где специально подкармливали. Там она познакомилась с будущим супругом. Они совершили там никах — обвенчались по мусульманскому обряду.
«Его держали в застенках шесть лет, — рассказывает Ольга. — По сравнению с тем, что пережил муж, мои злоключения ничто. У него раздроблена кость руки, ее держит штифт. В сердце стоял кардиостимулятор — из-за пыток электрошокером прибор буквально врос в легкое. Заменить нельзя — опасно для жизни. Но, несмотря ни на что, почти сразу после освобождения он снова пошел служить».
По словам Ольги, СБУ смягчили свои пытки после того, как попали под наблюдение ОБС и Красного Креста — стали бояться наказания.
Сколько сейчас российских военнопленных на Украине, не знает никто. Нет информации и о новом обмене. Киевский генпрокурор Ирина Венедиктова заявила, что не исключает возможности обмена в скором времени, но когда — не уточнила.
Уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова также выразила готовность поспособствовать процедуре возвращения россиян домой.
Украинский омбудсмен Людмила Денисова при этом от правозащитного диалога отказалась.
«Модель обмена всегда обсуждается до последнего. Разные варианты: один на один, все на всех, группа на группу, раненые на раненых», — пояснила Москалькова.
Стоит отметить, что РФ всерьез обеспокоена отношением Киева к российским пленным.
«К сожалению, Киев не придерживается принципов гуманизма в отношении пленных, — ранее заявляла уполномоченный по правам человека в ДНР Дарья Морозова. — Пытки, моральное и физическое насилие, запугивания — все эти незаконные методы дознания — обычная практика для украинской стороны».
За прошедшие восемь лет на территорию ДНР были перевезены порядка 900 человек. В первую очередь это гражданские лица, преследуемые по политическим мотивам.
- ✱ - запрещенная в РФ террористическая организация