Россия и Венесуэла: хитрый стратегический план

Россия и Венесуэла: хитрый стратегический план

15.01.2015 10:31
890

Россия и Венесуэла: хитрый стратегический план

15 января Президент России проведёт встречу с Президентом Боливарианской Республики Венесуэла Николасом Мадуро. Планируется обсуждение актуальных задач развития двустороннего сотрудничества, в том числе ход реализации крупных совместных проектов в энергетике, сельском хозяйстве, промышленности.

Мы падаем, но по-разному

По окончании своего мирового турне, прошедшего по столицам Китая, Ирана, Саудовской Аравии, Катара и Алжира, президент Венесуэлы Николас Мадуро прибывает в Москву для встречи с Владимиром Путиным. Цель его приезда, как и всего вояжа, предельно ясна — разговор о новой международной политике ценообразования на нефть. Или, точнее, о провале этой политики. Помимо этого, встреча президентов двух "энергетических держав" невозможна без обсуждения совместных проектов по добыче нефти в бассейне реки Ориноко, в которые вовлечены крупнейшие российские НК. И конечно — в отличие от беседы венесуэльца с алжирским лидером, но, вероятно, в продолжение его разговора с главой КНР — переговоры Путина и Мадуро не могут не затронуть нынешние геополитические расклады. Они, в представлении лидера Боливарианской республики, выглядят так: своей игрой с нефтяными котировками Америка стремится наказать за строптивость три государства, бросивших ей вызов, — Россию, Венесуэлу и Иран. А последние должны ответить. Чтобы понять, чем могут завершиться переговоры российского и венесуэльского президентов, следует представлять примерную расстановку сил. Диспозиция же такова. Россия и Венесуэла, чьи бюджеты на 2015 год были свёрстаны из цены около $100 за баррель "чёрного золота", сильно страдают от резкого падения нефтяных котировок — но страдают не одинаково. Перед латиноамериканской страной, инфляция в которой по итогам прошлого года превысила 60%, а нефтяная доля в экспорте достигает 96%, стоят гораздо более серьёзные риски — причём уже не столько экономического, сколько социального характера. За последнее время нефтяные доходы Венесуэлы упали в 3,5 раза — это явным образом отразится на социальных программах Каракаса. Кризис в Боливарианской республике достиг уже той стадии, когда в городах ощущается нехватка продовольствия. Не удивительно, что праволиберальная оппозиция этой страны, ненавидящая Мадуро и не скрывающая своих проамериканских взглядов, стремительно набирает очки. Для Каракаса всё это чревато крупными политическими катаклизмами: в случае победы оппозиция непременно пересмотрит внутриэкономический курс Венесуэлы, основанный на национализации главного богатства страны — нефти. А нефти в Венесуэле много. По статистике ряда экспертных институтов, общие геологические запасы в нефтеносном бассейне Ориноко и на морском шельфе этой страны выводят Венесуэлу на первое место в мире. Вот только, по единодушному признанию специалистов, тяжёлая венесуэльская нефть — весьма низкого качества и достаточно дорога по себестоимости. В условиях падения цен ей очень трудно выдержать конкуренцию не только с аравийской, но и с сибирской нефтью. Неслучайно все последние месяцы Каракас призывал остальные страны ОПЕК только к одному — совместному урезанию квот на добычу "чёрного золота", чтобы недостаток предложения на рынке вернул котировки на прежнее место. Однако, как известно, основные нефтяные игроки выбрали противоположную стратегию выживания, которая вот уже несколько недель разворачивается под лозунгом "Спасайся кто может!". Никто не готов в одиночку снижать собственные объёмы добычи, опасаясь надолго потерять свою нишу на избыточном рынке. Поэтому вояж Мадуро по исламскому Востоку, по сути, можно считать провальным.

На далёких берегах Ориноко

Не секрет, что Россия также в целом отказалась снижать своё производство нефти (осеннее сокращение добычи на 25 тыс. баррелей в сутки не в счёт) и готова держаться до последнего, даже если цена упадёт ниже 40 долларов за баррель. Отчасти это объясняется низкой себестоимостью производства (по некоторым данным, на старых месторождениях Западной Сибири она составляет всего около $7 долларов за баррель) и готовностью и дальше девальвировать рубль ради сохранения рублёвых доходов бюджета. Отчасти расчёт Москвы строится на том, что низкая цена на нефть в конце концов разорит главных выскочек-конкурентов в лице американских сланцевых компаний и тогда мировые котировки вернутся на прежний уровень — нужно лишь переждать. Вместе с тем, как уже упоминалось, российские компании владеют немалыми долями в совместных предприятиях в Венесуэле. Главным образом, речь идёт о "Роснефти" — эта госкомпания имеет долевое участие сразу в нескольких общих проектах с CVP, дочерним предприятием венесуэльской государственной нефтяной компании PDVSA, и прежде всего в проектах Хунин-6 и Карабобо-2. Это гигантские месторождения: запасы первого из них оцениваются в 8,5 млрд тонн нефти, а второго — в 6,5 млрд тонн. При этом, однако, оба проекта требуют значительных инвестиций, исчисляемых миллиардами долларов, в том числе со стороны "Роснефти". И, как можно было бы предложить, российской стороне сейчас было бы выгодно сэкономить средства и заморозить венесуэльские проекты, как это уже фактически происходит с малорентабельными отечественными арктическими шельфовыми месторождениями. В свою очередь, Николасу Мадуро вряд ли пришлись бы по душе такие перспективы: он хоть и готов снижать нефтедобычу, но только совместно с другими странами. А уж приостановку инвестиций со стороны российских партнёров он точно терпеть не собирается. Казалось бы, именно этому и должны быть посвящены любые нынешние переговоры Мадуро с Путиным. Разве не очевидно, что венесуэльский лидер прилетает в Москву просить о помощи? В идеале, его бы очень устроило, если бы Россия сократила свою добычу дома — но не многомиллиардные программы вложений за рубежом. Ну а Кремль в ответ должен, как может, сопротивляться или требовать взаимных уступок, разве нет?

Игра по-крупному

Нет, не всё так однозначно. Будь Россия Алжиром или даже Катаром, вероятно, именно об этом и шла бы речь на переговорах. Однако Москва — это в первую очередь геополитический игрок, оперирующий более важными категориями, нежели кратковременные финансовые выгоды. Чтобы убедиться в этом, достаточно присмотреться к одному событию, произошедшему в конце прошлого года (то есть, если отбросить новогодние выходные, "буквально вчера"). 23 декабря 2014 года "Роснефть" и "Лукойл" договорились о том, что к госкомпании переходит 20% доли в "Национальном нефтяном консорциуме". ННК — это одна из форм участия российских компаний в совместных проектах с венесуэльцами: консорциум владеет 40% в СП "ПетроМиранда", созданном для разработки проекта "Хунин-6". Теперь, после сделки, "Роснефть" увеличила свою долю в уставном капитале ННК до 80% — оставшаяся часть в нём принадлежит "Газпром нефти". Что же происходит? Зачем "Роснефти", которой по-прежнему необходимо выплачивать долг зарубежным кредиторам, понадобилось увеличивать долю в далёком проекте, прибыль от которого теперь отнюдь не гарантирована? Зачем раскошеливаться на развитие латиноамериканских месторождений, в то время как перспективы компании в близкой Арктике нынче прорисовываются весьма смутно? Вот как объяснил стратегию "Роснефти" её глава Игорь Сечин: "«Роснефть» последовательно наращивает объемы сотрудничества с Венесуэлой. Компания в этом году впервые получила право на коммерциализацию венесуэльской нефти. Венесуэла обладает самой перспективной ресурсной базой в мировой нефтяной отрасли, и с учетом снижения в перспективе добычи на сланцевых месторождениях США и Канады, именно венесуэльская нефть может стать элементом замещения выбывающих объемов на этих рынках". Как видим, игра идёт уже совсем по-крупному, и ставки предельно высоки. На кону — не просто несколько лишних миллиардов долларов дохода с продажи нефти, а стратегическая победа над североамериканскими конкурентами и, ни много ни мало, подчинение себе ключевого американского нефтяного рынка. Понятно, однако, что ничего этого не случится, если вдруг лишённый нефтедолларовых прибылей Мадуро слетит со своего поста и тамошняя оппозиция немедленно распродаст государственную нефтянку американским фирмам. Исходя из этого, Россия вряд ли сейчас станет уменьшать инвестиционную поддержку Венесуэлы, замораживать совместные проекты в этой стране и отказываться от далеко идущих планов. Скорее, наоборот. Стоит добавить, что в этой игре, похоже, участвует и Китай. Председатель КНР Си Цзинпин уже пообещал венесуэльскому лидеру $20 млрд инвестиций в различные проекты. Кроме того, Китай строит неподалёку от Венесуэлы, в Никарагуа, новый канал, альтернативный Панамскому, который, в числе прочего, позволит китайским танкерам без лишних проблем направляться в устье реки Ориноко. А военное прикрытие будущего канала, как считается, может оказывать российский ВМФ. Всё это говорит о том, что, придерживаясь столь стратегических планов, Россия и Венесуэла не будут в обозримой перспективе сокращать взаимное сотрудничество, даже невзирая на экономические трудности обеих стран и их "разнонаправленные" тактические интересы. Денис Тукмаков

Алексей Громов
МИД Польши рассекретил документ, описывающий переход к пророссийской политике
Закрыть