Врачи Донецка "портят" работу снайперов

18:07  5 Декабря 2014  /обновлено: 18:54  27 Октября 2015
4172

Раненый ополченец в больнице им.Калинина, Донецк

Раненый ополченец в больнице им.Калинина, Донецк Донецкие врачи, к которым каждый день привозят раненых ополченцев и мирных жителей, вытаскивают их с того света. И поражаются тому, что большинство прошедших через нейрохирургию с начала войны рекордными темпами идут на поправку. В Донецке выпал снег. Снег, выпадающий во время войны, - это «покров майи потаенной» из стихотворения Ходасевича. Снег всеми способами пытается скрыть войну, замести следы ее, дать иллюзорную надежду на то, что все происходящее – дурной сон, очнуться от которого обязательно удастся к Новому Году, к Рождеству… По Проспекту Ильича идет колонна снегоуборочных машин, сгребающих грязное снежное месиво к обочине. Люди спешат на работу. Открываются магазины и ларьки, работник автозаправки выносит на тротуар стенд со свежими ценами на бензин. Школьники, смеясь, кидают снежки в трех идущих чуть впереди одноклассниц. Прошедшей ночью «спартанцами» Моторолы был взят пресловутый старый терминал аэропорта. Украинские артиллеристы, обиженные таким оперативным нахальством ополченцев, за ночь выпустили по аэропорту и прилегающим к нему микрорайонам и поселкам чертову прорву боекомплекта. С полуночи до третьих петухов городу пел сводный хор «Градов», крупнокалиберных минометов, самоходных и несамоходных гаубиц. Первые ряды зрительного зала отвечали слаженными аплодисментами нескольких батарей. А снег всю ночь пытался замаскировать звуки, вспышки, заметал следы и хоронил убитых. Донецк, больница имени Калинина Донецк, больница имени Калинина Снег идет, снег идет… Я иду не в ногу с ним в больницу имени Калинина. Добродушная заведующая, согласовавшая мое посещение, милостиво дала «карт бланш» на съемку и беседы с врачами нейрохирургического отделения. В вестибюле тихо и чисто. Далекая канонада почти не нарушает покоя больницы. Молодая дежурная в регистратуре неожиданно обрадовалась репортерам, как родным. - Вы снимайте! Докторов наших снимайте, ребята! Потом покажете, чтобы люди знали, как они тут работают. Они раненых буквально с того света достают почти каждый день. Отделение нейрохирургии больницы, конечно, не военный госпиталь в полном понимании этого слова. Хотя и лежат здесь, в основном, военные. В соседних корпусах также находятся раненые, но там у хирургов работы больше. Военно-полевой кровавой работы. Спасают ополченцев и гражданских. Каждый день, каждый час извлекают осколки, пришивают оторванные пальцы и кисти, штопают, ставят катетеры, реанимируют. В общем, выполняют свой долг, не ропща на хлынувший с началом войны поток пациентов. В нейрохирургии работа, как известно, по тонкости своей близка к ювелирной. Перебитые позвонки, межпозвоночные диски, выбитые осколками вместе с позвонками, пулевые ранения головы, сильнейшие воздушные и механические контузии, постконтузионные парезы и прочие игры войны, пытающейся разлучить человека с движением, разумом и жизнью. Пациентов меньше, чем в иных отделениях, но и борьба за жизнь каждого – дольше и, наверняка, сложнее. Нацепив полиэтиленовые бахилы, я отправился по длинным коридорам в кабинет заместителя заведующего отделением. Одетый в армейскую парку, оливковую шапку и оливкового же цвета штаны, встречными я принимаем за ополченца. И даже удостоверение журналиста с огромной надписью «ПРЕССА» и фотоаппарат, болтающиеся на груди, не помогают мне побороть чувство стыда, когда в коридорах меня спрашивают о положении на фронте. Говорю, мол, журналист, сегодня на фронт еще не ездил, ради Бога, извините меня-дурака. В больнице, как и во всем городе, царит порядок. Чистые коридоры, просторные палаты, расторопные санитары. Из кабинета навстречу мне выходит кряжистый, бородатый мужчина в белом медицинском халате. Фигура его, крепкое рукопожатие, основательность походки внушают какое-то уютное чувство. Взгляд ясен, движения точны. Неудобно отвлекать такого деятельного человека от работы, но доктор, кажется, даже рад моему внезапному визиту. Приятный голос его, четкость формулировок, едва различимый восточно-украинский выговор располагают к разговору. Врач больницы им.Калинина в Донецке Врач больницы им.Калинина в Донецке На рабочем столе в кабинете лежат рентгеновские снимки. Чьи-то позвонки, укрепленные штифтами, результаты ЭКГ и томографии. Толстый иллюстрированный том «Военно-полевая хирургия» с многочисленными закладками. С началом летних боев за Шахтерск, Краматорск и Торез эта книга стала настольной для специалистов всех отделений больницы. Донецк, больница имени Калинина Донецк, больница имени Калинина - Расскажите, пожалуйста, как в данный момент протекает работа учреждения? - Конкретно наше отделение занимается травмами позвоночника и спинного мозга. Нам буквально с ходу пришлось перестроиться на «военные рельсы», – спокойно повествует мой собеседник. - Характер и специфика травм, полученных в ходе боевых действий, понятно, отличаются от травм, получаемых пациентами в гражданской жизни. Компрессионные переломы, получаемые в ДТП, уступили место взрывным травмам, осколочным ранениям. - Трудно было освоить новые методы? - Да методы, сами по себе не новые, разумеется. Просто специфика другая. Работать приходится максимально оперативно, без задержек. Повреждения порой настолько превосходят по серьезности «гражданские» травмы, что минута промедления может буквально убить человека. К нам экстренно приезжали специалисты по военно-полевой хирургии, читали лекции, проводили многочасовые занятия с нашими сотрудниками. «Врачи без границ», еще один спец, врач-белорус, очень сильно нам помогли. - А что наносит больший ущерб? Пули или осколки? - И то и другое поровну. Плюс ушибы, плюс контузии… Иногда привезут парня раненого, - посмотришь, а на нем места живого нет, позвоночник – в крошево, осколками все внутренности набиты. Несколько таких было. Чудом мы их с того света достали. - Ведь наверняка у вас в отделении лежал парень из «Спарты»? «Бармен» его позывной, ранило, по-моему, в сентябре. У него серьезная травма позвоночника, но боец, как явствует из видео, не теряет присутствия духа, идет на поправку. - Да. Он у нас проходил курс лечения. Отважный парень. - А сколько раненых у вас на данный момент в отделении? - Немного. 3-4 человека. Удивительно даже не то, что их немного, а то, что большинство раненых, прошедших через нейрохирургию с начала войны, рекордными темпами идут на поправку. Объяснить это с научной точки зрения, увы, не могу. Вероятно, во время войны у людей, осознающих, за что они сражаются, активизируются какие-то резервные внутренние силы организма. - А вам самим приходилось бывать в зоне боестолкновений? (Смеётся) – Я там, собственно говоря, живу. Артиллерия бьет по нашему району каждый божий день. Соседи уже и в бомбоубежище выбегать перестали, настолько им это все надоело. - А как в больнице с медикаментами, вообще со снабжением? - Знаете, на удивление, неплохо. И государство снабжает, и гуманитарная помощь идет, и Россия, конечно же, очень сильно помогает. Штифты, вот эти, которыми позвонки фиксируют (показывает на раскрытую коробку, стоящую на столе), – российского производства, приходят регулярно. Ну и консультации, когда необходимо, мы в первую очередь получаем от наших российских коллег. В любое время суток. Без них, наверное, было бы тяжелее. …Врач быстро поднимает трубку звонящего стационарного телефона. «Да, иду, иду! – Простите, но надо идти. Вы этажом выше поднимитесь, там мой коллега сидит – Коровко Сергей Яковлевич. Вот с ним вам будет интересно побеседовать, гарантирую. Он занимается травмами головного мозга, и ребят буквально с того света вытаскивает. Я вас провожу». Дойдя до кабинета коллеги, доктор передает меня на поруки последнему, и, пожелав мне удачи, удаляется решительным шагом по длинному коридору, исполнять работу на фронтах Асклепия, воскрешать к жизни тонкие материи. [video width="1280" height="720" mp4="http://riafan.ru/wp-content/uploads/2014/12/riafan-hospital.mp4"][/video] Заведующий отделением нейрохирургии, - врач до мозга костей. Среди моих знакомых и друзей довольно много медиков, в частности, хирургов. На фоне других людей врача в повседневной жизни можно узнать по сосредоточенности взгляда, небогатой мимике и аккуратным жестам. Все это подсознательно, и, разумеется, неверно воспринимается многими, как перманентная диагностика собеседника. Сергей Коровко, заведующий отделением нейрохирургии больницы им. Калинина, Донецк Сергей Коровко, заведующий отделением нейрохирургии больницы им. Калинина, Донецк Сергей Коровко без лишних сентенций, последовательно, не стесняясь в употреблении медицинских терминов, повествует о состоянии дел своего отделения. Результаты работы удивляют. Сергей Яковлевич приводит мировую статистику смертей от повреждений головного мозга – примерно 35-40%. Среди 70 человек, привезенных с передовой в Донецк, выжило – 97%. Даже с учетом того, что большинство тех, кто выжить не сумел, прибывали фактически в коматозном состоянии, и ранения, полученные в бою, были заведомо несовместимы с жизнью. ...В соседней с кабинетом палате на черном стуле сидит молодой парень. Голова перемотана аккуратным «чепчиком Гиппократа». Взгляд немного отсутствующий, но на приветствие врача глаза начинают глядеть на мир осмысленно. - Здрасте! – тихим голосом произносит раненый. - Сквозное ранение головы, – тихо говорит мне Сергей Коровко. – Пуля калибра 7,62 мм, видимо, работа снайпера. Выстрел произведен с относительно близкой дистанции, поэтому и ранение сквозное. Десятком метров дальше, и на выходе пуля вырвала бы кусок черепа. Будь калибр не 7,62, а 5,45, пуля вообще могла бы остаться в черепе. Врач продолжает: - Афатические симптомы, конечно, присутствуют, эфферентного толка. Немного путается в формулировках, пострадала моторика. Задеты и зона Брока, и зона Вернике, и гиппокамп косвенно пострадал. Но, как видите, парень ходит, говорит, речь понимает. Ополченец, раненый снайпером, спасен врачами больницы им.Калинина, Донецк Ополченец, раненый снайпером, спасен врачами больницы им.Калинина, Донецк Удивительно, на что способен человеческий организм, какие ресурсы в нем скрыты. Приседаю на корточки перед раненым бойцом. Он уверенно протягивает мне руку, пожимает мою. Передо мной – однозначное свидетельство Божьей воли. Ничем иным нельзя объяснить продолжающуюся жизнь человека, чей головной мозг был навылет пробит девятью с половиной граммами смертельного свинца. - Давно ранили? Как сейчас себя чувствуешь? - Когда ранили, точно не помню, – медленно, старательно артикулируя, отвечает герой. – Чувствую лучше с каждым днем. Правда… Хочу обратно, в подразделение. Мне на фронт надо. - В каком подразделении воевал, если не секрет? - Да какой секрет... У Абхаза воевал. ...Подразделение Абхаза принимает самое активное участие в боях за аэропорт. Его бойцы стоят плечом к плечу с ребятами из отрядов Моторолы и Гиви. Вечный передний край. - Мне бы сейчас автомат, – аккуратно, словно экономя силы, улыбается боец. – Я бы нашел, что сказать после ранения. Просыпается лежащий на рядом стоящей койке сосед раненого. Попал под обстрел в своем доме. Весь в бинтах и гематомах, улыбается разбитыми губами мне и бойцу Абхаза. Не смея тревожить лишний раз больничный их покой, тихо удаляюсь. Прощаюсь с Сергеем Яковлевичем, с медсестрами и девушкой у стола регистратуры, выхожу на улицу. Медсестры больницы им.Калинина, Донецк Медсестры больницы им.Калинина, Донецк Тяжелые мысли роятся в черепной коробке. Ведь не должен был выжить этот парень. Но выжил! Видать, у русского Бога, у мироздания, какие-то особые планы на этого улыбчивого парня. Ни накопленный опыт нейрофизиологической диагностики, ни пули и осколки мин и снарядов, ни жуть войны, висящая в воздухе, как красная сигнальная ракета, не властны над человеком, решившим победить, твердо знающим, за что и почему он сражается. Вероятно, весь наш русский мир, за последние четверть века переживший не одно сквозное ранение центров мышления и анализа ситуации, сейчас находится на операционном столе какого-то незримого нейрохирурга, возвращающего нас к жизни, к миру, к дому. Мы обязательно выживем, волей высших сфер обязательно излечимся и всё преодолеем, как не раз уже преодолевали. И стойкость сегодняшней Новороссии – прямое тому доказательство. Кирилл Оттер

Автор: Алексей Громов