ФАН подвергся DDoS-атаке. В настоящее время сайт работает в ограниченном режиме.

Елена Панина рассказала, как Brexit может реанимировать старые обиды Европы и Британии

Общество

Почему выдачу лицензий на вылов трески и морских гребешков приходится обсуждать на правительственном уровне и какими новыми конфликтами чреват Brexit, в своей колонке объясняет Елена Панина.

Почему выдачу лицензий на вылов трески и морских гребешков приходится обсуждать на правительственном уровне и какими новыми конфликтами чреват Brexit, в своей колонке объясняет директор Института международных политических и экономических стратегий (РУССТРАТ) Елена Панина.

В череде ультиматумов, с помощью которых Париж и Лондон отстаивают свое видение рыболовства в британских водах после Brexit, стороны остановились буквально на пороге взаимных санкций. Завтра выход из затяжного конфликта попробуют найти министры по делам Европы (от Франции) и по вопросам Brexit (от Великобритании), но не факт, что получится.

В этом конфликте, тянущемся с января 2021 года, фактически с момента вступления в силу экономического соглашения, которое регулирует отношения Лондона с ЕС после Brexit, просматривается механизм многих будущих споров. Как только выясняется, что тот или иной пункт «Соглашения о торговле и сотрудничестве между ЕС и Великобританией», принятого в спешке и под угрозой, что его и вовсе не примут, недостаточно отработан или поддается различным трактовкам на практике, желающие этим воспользоваться непременно находятся.

«Рыбная война», в которой угрозы перерубить электрокабель, ведущий из Франции на британские острова Джерси и Гернси в проливе Ла-Манш, чередуются с демонстрацией флага военными катерами Ее Величества, — полновесное подтверждение этому. Здесь давно в ходу лексика времен наполеоновских войн: французские рыбаки говорят о том, что «коварный Альбион» грозит «новым Трафальгаром», британские — о «попытках захвата наших морей». Обе стороны грозят взять ситуацию «в свои руки», и такой опыт у них имеется — в 1990-е в «рыбных войнах» дело доходило до абордажей. Неслучайно работники рыболовной отрасли в Великобритании были одними из самых ярых сторонников выхода из ЕС, который заставлял их «делиться» своими водами. И премьер Борис Джонсон, при котором страна расплачивается за многие издержки этого выхода, отлично знает, как важна их поддержка.

Вот только делиться приходится и после Brexit. В отдельном пункте соглашения между ЕС и Великобританией по поводу рыболовства предусмотрено следующее: в течение переходного периода (пять с половиной лет) квоты ЕС на вылов рыбы в британских водах будут плавно снижаться до уровня в 75% от того, что было до Brexit. Прописано также, что рыбаки из ЕС могут вести вылов в зоне от 6 до 12 миль от британских берегов (распространяется и на коронные острова Джерси и Герсни) при условии, что они смогут доказать, что вели там лов раньше. Получилось — шило на мыло.

И тогда ситуацию в свои руки взяли местные власти. Пользуясь тем, что вопрос о том, кто и где вел лов на судне без спецоборудования, очень часто — вопрос трактовок, они тормозят выдачу лицензий иностранным рыбакам, при этом особенно достается ближайшим соседям — французам. Те обижаются: мол, заявки из ЕС удовлетворены на 90%, а наши — только на 40%. Заговорили о «политических играх». Президент Эммануэль Макрон пригрозил в качестве ответной меры заблокировать доступ во французские порты всей британской рыбопродукции, а это крах отрасли, так как большая часть переработки — на континенте. Из Лондона ответили просьбой «прекратить горячиться и успокоиться». И дали понять, что могут ввести «строгий контроль» над всеми европейскими кораблями в своих водах.

Французский премьер Жан Кастекс обратился в Брюссель с просьбой ясно показать Лондону, что «выйти из ЕС стоит гораздо дороже, чем в нем остаться». Снять противостояние не помогла даже личная встреча президента Макрона и премьера Джонсона. Вот на этом мрачноватом фоне и начнут 4 ноября переговоры в Париже по «рыбному досье» министр по делам Европы Клеман Бон и министр по вопросам Brexit Дэвид Фрост. Очень похоже на то, что им предстоит как минимум отрабатывать новую редакцию того самого пункта о рыболовстве «Соглашения о торговле и сотрудничестве между ЕС и Великобританией». А потом предлагать его на утверждение ЕС.

Но есть еще одно важное обстоятельство в этом споре.

Поражает контраст между ожесточенностью, даже яростью противостояния на «рыбном фронте» и незначительностью самого предмета спора — если перевести проценты в шаланды, счет идет на десятки судов, даже суденышек. Нет сомнений, что вопрос о выдаче лицензий и переработке рыбопродукции, в принципе, можно было бы решить и на местном уровне, было бы желание. Но его, вероятно, нет.

Есть, напротив, другое желание — показать решимость в противостоянии с экс-партнером по ЕС в преддверие новых «горячих» постбрекситовских сюжетов. Речь, в частности, о намерении Лондона переписать протокол по Северной Ирландии (часть соглашения с ЕС), которым регламентируется ввоз товаров на эту территорию из Великобритании. А также о проблеме беженцев, которые рвутся в Соединенное Королевство, но которых французская полиция не пускает через Евротоннель, за что Лондон больше не хочет платить. Франции, как не сложно понять, эти не добежавшие до заветной Великобритании беженцы не нужны тоже. Эти проблемы явно более головоломны, чем «рыбные споры», но от того, найдут ли по ним министры решение на переговорах в Париже, зависит и то, как подступаться ко всей «постбрекситовской проблематике».

Если подход найден так и не будет, то велик риск, что Brexit начнет реанимировать старые, еще «доевросоюзные» споры и обиды в Европе, причем по обе стороны Ла-Манша.

Данная статья является исключительно мнением автора и может не совпадать с позицией редакции.

Вы узнали об этом первыми.
Подписывайтесь на наш сайт
и будьте в курсе самых важных событий!