Лента
19 октября 10:50
Все новости
Большая игра: какие перспективы открыл для Китая уход США из Афганистана
Федеральное агентство новостей  /  GLP Photographer: © Li Xueren Source: XinHua

О потенциальных проблемах и перспективах отношений Китая и «Талибана»1 (запрещен в РФ) рассказывает автор Telegram-канала Colonelcassad Борис Рожин.

Китайский интерес

По мере трансформации старого Афганистана в новый «Исламский эмират Афганистан» все больший интерес вызывает не только вопрос потенциального роста террористической угрозы в Средней Азии, но и перспективы сотрудничества талибов с Китаем.

КНР, как и Россия, задолго до ухода США из Афганистана поддерживала сначала неофициальные, а затем и официальные контакты с группировкой, которые развивались параллельно Дохийскому процессу урегулирования. Уже сам факт переговоров в Дохе прозрачно намекал, что Китаю необходимо быть готовым к конструированию выгодного Пекину вектора развития Афганистана, будь то при монопольной власти «Талибана» или же при некоем коалиционном правительстве с участием группировки.

В годы оккупации Афганистана Китай периодически осуждал США за профанацию борьбы с производством наркотиков и терроризмом в республике. При власти марионеточного правительства Афганистан стал мировым лидером по производству героина (на пике от 86 до 93% от всего мирового оборота), часть из которого попадала в том числе и в Китай. Кроме того, на афганской территории появился «Вилаят Хорасан» — местная ячейка «Исламского государства»1 (ИГ1, запрещено в России), которая сначала подчинялась «великому Халифу» в Ракке, а затем ушла в свободное плавание.

Что примечательно, и «Талибан», и бывший президент Афганистана Хамид Карзай прямо обвиняли США в причастности к появлению ИГ в регионе. Талибы заявляли, что Штаты, террористы и правительство Ашрафа Гани действуют заодно, а Карзай прямым текстом говорил, что ИГ — это инструмент Вашингтона в республике. Разумеется, Китай не в восторге от того, что у его границ помимо местных террористических группировок появился и «черный» гнойник.

Но не только ИГ или давно находящаяся в Афганистане «Аль-Каида»1 (запрещена в РФ) волнуют китайцев. Если брать актуальные проблемы, более прочего Пекин беспокоит использование территории страны уйгурскими террористическими группировками, которые пытаются подорвать усилия КНР по укреплению контроля над Синьцзяном. В условиях, когда США используют тему региона и прав уйгурского населения для давления на Поднебесную, Китай рассматривает угрозу уйгурского терроризма как часть скрытой кампании, направленной на подрыв своей территориальной целостности.

Еще в первой половине 2010-х годов, китайский спецназ проводил приграничные операции в горном Бадахшане, в районах, которые не контролировались правительством. Целями были уйгурские террористы и боевики ИГ. Успешность и частота подобных операций НОАК и МГБ КНР не разглашали.

В целом это была реактивная деятельность, так как США и марионеточное правительство в Кабуле фактически 20 лет консервировали ситуацию, лишая Китай возможности повлиять на расклад в Афганистане. Сейчас обстановка меняется, что таит для Пекина как новые опасности, так и новые возможности. В какой-то мере КНР сейчас находится в том же положении, что и Россия, когда будущее отношений с Афганистаном до конца не определено и есть возможности по его конструированию, где главное — это избежать ошибок, связанных с недооценкой или переоценкой возможностей «Талибана» и его планов.

Рассмотрим некоторые аспекты будущих отношений Китая с талибами.

Дипломатия

На дипломатическом уровне Пекин придерживается той же позиции, что и Москва. Он готов признать «Талибан» в качестве законной власти и сотрудничать с ним на различных уровнях, но только если обещания талибов «цивилизоваться» не разойдутся с реальностью и не встретят неодолимого противодействия внутри самого движения.

С 2018-2019 года представители МИД КНР вели консультации с делегациями группировки, которые приезжали в Китай. И там талибам обрисовывали возможное будущее их отношений с Поднебесной, которое сейчас проявляется как в заявлениях министра Ван И о готовности сотрудничать с «Талибаном» и инвестировать в Афганистан, так и в заявлениях политического руководства радикального движения, которое прямо называет Китай своим главным стратегическим партнером.

На практике это выливается не только в риторические заявления. В рамках договоренностей с «Талибаном» Китай не стал вывозить свое посольство в Кабуле, охрану которого после распада старого силового аппарата взяли на себя боевики. Пресс-секретарь движения прямо заявлял, что китайским (как и российским) дипломатам, ничего не угрожает, так как КНР (как и Россия) расценивается талибами как дружественная страна-партнер, с которой новый Афганистан связывает свое будущее.

Экономика

Впрочем, с экономическим сотрудничеством Китай пока выжидает. Если Катар и ОАЭ уже отправили в Кабул первые партии гуманитарной помощи, то Пекин ждет формирования нового правительства и его внутриафганской легитимизации, после чего будет решаться вопрос исключения «Талибана» из числа террористических группировок и его международного признания. После этого достаточно быстро могут быть запущены различные экономические и инфраструктурные проекты. Некоторые из них уже существуют в виде концепций развития, в которые можно вкладывать деньги в ближайшие 1-2 года.

Если рассматривать экономические проекты, которые Китай может реализовать в Афганистане, то их можно разделить на гуманитарные, восстановительные, инфраструктурные, горнодобывающие. Страна, безусловно, готова отправлять в Афганистан гуманитарную помощь, и, учитывая ее экономические возможности, это является серьезной инвестицией в укрепление имиджа КНР как среди обычных афганцев, так и среди сторонников «Талибана». Китай также готов вкладывать ресурсы в восстановление разрушенных или заброшенных в годы войны предприятий, объектов энергетики, тоннелей, дорог, школ, больниц и т.д. Схема подобной работы давно отработана Пекином в Африке, где подобные инвестиции конвертируются в рост политического и экономического влияния на страны с большим объемом китайских инвестиций.

Большая игра: какие перспективы открыл для Китая уход США из Афганистана
Федеральное агентство новостей /

С точки зрения восстановления и строительства инфраструктуры планы Китая более амбициозны. Афганистан интересен Пекину не просто как страна для потенциальных вложений. Он рассматривается как государство, которое может стать своеобразным транспортным хабом и через которое пройдут новые автомобильные и железнодорожные дороги, а также трубопроводы в Иран, Пакистан и республики Средней Азии. Все это может быть включено в главную стратегическую инициативу Китая «Один пояс — один путь».

В период оккупации американцы фактически блокировали возможность использования Афганистана в этой стратегии, в результате чего Китай был несколько ограничен в вопросе прокладывания сухопутных транспортных коридоров. С уходом США этот вопрос перешел в плоскость прямых договоренностей с «Талибаном» и его способности решить вопросы с безопасностью в провинциях, через которые пройдут подобные проекты.

В обмен КНР готова вкладываться, предпочитая инвестировать в стабильность в Афганистане, а не в безопасность по его периметру. Разумеется, с точки зрения борьбы США против китайской экономической экспансии сохранение нестабильности в Афганистане выгодно в том числе и для того, чтобы помешать китайским проектам.

Ресурсы

Помимо прочего, Афганистан располагает большими запасами полезных ископаемых, в том числе и лития (речь идет о сотнях миллиардах или даже триллионах долларов). Эти данные были подтверждены и геологическими исследованиями, которые проводились по заказу Пентагона.

Большая игра: какие перспективы открыл для Китая уход США из Афганистана
Федеральное агентство новостей /

Но в силу ситуации с безопасностью, а также сложностью и дороговизной добычи в воюющей стране большая часть месторождений фактически не разрабатывается. Китай, разумеется, заинтересован и в этом аспекте сотрудничества, которое будет возможно, если талибы решат вопрос со стабильностью. В конечном итоге выгода группировки состоит в том, что Пекин инвестирует миллиарды долларов в Афганистан, что позволит «Талибану» показать, что жизнь в стране при его правлении улучшается. А КНР в то же время получит необходимые ресурсы и логистику. Классическая ситуация win-win, когда обе стороны остаются в выигрыше от заключения сделки.

Для того чтобы облегчить достижение такой сделки, Китай имеет возможность косвенно влиять на руководство талибов через Пакистан и Иран, которые являются для Китая дружественными странами. Пакистан — один из главных экономических и оружейных партнеров КНР в Средней Азии, а с Ираном недавно было заключено стратегическое соглашение о партнерстве на 25 лет. Тегеран и Исламабад также заинтересованы в том, чтобы пекинские экономические проекты были реализованы, поэтому те фракции «Талибана», которые имеют контакты с республиками и которые заинтересованы в укреплении своей власти, будут также поддерживать китайские предложения.

Не все так гладко

Но в этой ситуации есть и подводные камни. На территории Афганистана действуют уйгурские террористы. Не так давно их филиал в Пакистане убил 9 китайских геологов. КНР требует от талибов выдавить этих боевиков из Афганистана и помешать им использовать страну как базу для антикитайской деятельности. Это фактически одно из условий Пекина.

Но если одни фракции талибов обещают, что Афганистан не будет использован для нападения на кого-либо, другие — мечтающие о расширении числа стран, живущих по законам шариата — могут де-факто поддерживать нахождение таких террористов в Афганистане. Фактически они саботируют усилия политического бюро группировки и играют на стороне США в вопросах дестабилизации региона.

Неслучайно иранские специалисты предупреждают, что «политические закладки» США в «Талибане» могут сорвать все усилия лидеров движения изобразить себя нормальным правительством. Они готовы начать в стране новую войну, лишь бы Афганистан не встал на путь мирного строительства. При этом иранцы сравнивают эту ситуацию с действиями террористических организаций курдов, которые, действуя с территории Иракского Курдистана, осуществляют нападения на иранские пограничные посты и даже переходят на территорию Исламской республики.

Это же касается и тех фракций «Талибана», которые на территории Пакистана нападают на местных военных и занимаются дестабилизацией страны. Для Китая Пакистан является важным противовесом Индии, а также одной из опор морского транспортного коридора, который проложен вдоль побережья Индийского океана. Ущерб, который эти фракции наносят пакистанцам, в ряде случае может бить и по китайским интересам в регионе, поэтому Пекин наверняка будет настаивать на том, чтобы активность талибов в горных районах Пакистана снижалась. В этом он, конечно, найдет полную поддержку со стороны местной военной разведки, которая особо и не скрывает, что поддерживает ряд фракций внутри «Талибана».

Ключевой вопрос состоит в том, сможет ли новое руководство Афганистана обеспечить нормальный контроль над исполнением своих обещаний, дабы Китай смог убедиться, что слова муллы Абдул Гани Барадара и Ко не расходятся с делом. В китайской прессе по этому поводу достаточно прагматично призывают подождать 2-3 месяца, дабы, когда ситуация с талибами прояснится, действовать наверняка.

Тут я бы отметил еще одну немаловажную деталь: если «Талибан» и КНР найдут взаимопонимание, то некоторые вопросы с безопасностью инфраструктурных проектов на территории Афганистана будут решать китайские ЧВК, которые с середины 10-х годов по программе Эрика Принса готовят в Синьцзяне.

Большая игра

В отношении вопроса безопасности республик Средней Азии Китай кооперируется с Россией, дабы не допустить ситуации, когда Афганистан будет использован как плацдарм для дестабилизации Таджикистана, Узбекистана и Туркмении. Если для РФ это вопрос собственной безопасности, то для КНР это в первую очередь интерес безопасности инвестиций, уже проложенных транспортных коридоров инициативы «Один пояс — один путь» и доступа к природным ресурсам этих стран.

Если Россия имеет большие возможности по военно-политическому влиянию в регионе, то Китай будет действовать в первую очередь своими экономическими мускулами, прозрачно намекая талибам, что лучше развивать Афганистан за счет вложений КНР, нежели лезть на север, угрожая не только РФ, но и экономическим интересам Пекина.

Нетрудно понять, что для китайских властей Афганистан представляет достаточно сложную проблему с различными переменными. Успешное решение может принести Пекину огромные выгоды. Неспособность же их решить может обернуться продолжением процессов дестабилизации, которые будут угрожать как китайским интересам в Средней Азии, Иране и Пакистане, так и собственно Китаю.

В рамках новой Холодной войны США, конечно, постараются сделать так, чтобы амбициозные планы китайцев были торпедированы и объективными проблемами самого Афганистана, и различными операциями спецслужб, в том числе и под фальшивым флагом. Война в Афганистане закончилась, а вот борьба с Китаем продолжается, поэтому регион, как и ранее, остается одной из площадок большой игры. Только теперь первую скрипку там играют не Россия с Британией, а США с КНР. Катастрофический сценарий ухода США из Афганистана открывает для Пекина возможность оставить за собой не только этот раунд борьбы, но и всю партию за контроль над Средней Азией.

1 Организация запрещена на территории РФ.

Вернуться назад

1 комментарий