Лента
17 октября 13:25
Все новости
Давление Запада усугубляет раскол в Боснии — интервью с президентом Республики Сербской
Федеральное агентство новостей  / 

Скандальное решение Высокого представителя по Боснии и Герцеговине Валентина Инцко, предусматривающее тюремный срок до пяти лет за отрицание «геноцида в Сребренице», спровоцировало самое сильное за весь послевоенный период обострение и без того глубокого кризиса в стране.

Показательно, что двумя днями ранее Независимая международная комиссия по изучению страданий всех народов в регионе Сребреница опубликовала доклад, который доказал, что совершенное 11 июля 1995 военное преступление не может квалифицироваться как «геноцид». Данный вопрос особенно болезнен для боснийских сербов — поскольку нарратив о «геноциде» в Сребренице используется отдельными бошняцкими политиками и СМИ при негласном покровительстве Запада, чтобы продвигать идею об упразднении Республики Сербской как «продукта геноцида» и тотальной унитаризации БиГ.

О причинах и последствиях внутриполитического кризиса в Боснии и Герцеговине, роли в нем представителей международного сообщества, сотрудничестве с Россией, а также существующих рисках в сфере безопасности в эксклюзивном интервью специальному корреспонденту международной редакции Федерального агентства новостей на Балканах рассказала президент Республики Сербской Желька Цвиянович.

— Госпожа президент, как были ограничены полномочия Республики Сербской? Есть ли возможность их вернуть, существует ли подобный механизм — и если да, то какой?

— Полномочия Республики Сербской урезались в течение многих лет в результате прямого вмешательства со стороны международного сообщества, в особенности Высоких представителей. Если сравнить текущее положение с оригинальным, изначальным вариантом Дейтонского соглашения — станет очевидным, что мы потеряли много полномочий, которые были насильно переданы на уровень Боснии и Герцеговины. Это нам объясняли тем, что так БиГ «станет лучше, функциональнее, эффективнее и экономичнее». Но все получилось с точностью до наоборот.

Давление Запада усугубляет раскол в Боснии — интервью с президентом Республики Сербской
Федеральное агентство новостей /

Во-первых, на уровне БиГ буквально море институтов, которые не предусмотрены Конституцией, что уже само по себе проблематично. С другой стороны, они требуют огромных финансовых средств — и таким образом, расходуются средства, которые должны быть направлены в энтитеты. Так что мы страдаем и финансово, а многие полномочия просто «перекинули» наверх — и государство не стало ни лучше, ни эффективнее, а только более неповоротливым и дорогостоящим.

Затем, в сфере правосудия нам навязывают решения институций, не предусмотренных Дейтонскими соглашениями — такими, как суд и прокуратура БиГ.

Итак, вопреки тому, что согласно Дейтонскому соглашению правосудие должно действовать в институциях энтитетов — на деле все иначе. Что касается Совета министров — были созданы многие министерства, которые не предусмотрены оригинальными Дейтонскими соглашениями.

А это автоматически подразумевает, что были отняты некоторые компетенции у энтитетов. Я думаю, что мы совершили большую ошибку — возможно, мы не до конца осознавали, насколько это серьезная проблема, в тот период, когда нам навязывались подобные законы и урезались полномочия Республики Сербской. Но с тех пор мы стали политически более зрелыми.

Давление Запада усугубляет раскол в Боснии — интервью с президентом Республики Сербской
Федеральное агентство новостей / Алина Арсеньева

В государстве, где нет диалога — крайне сложно говорить о возвращении полномочий, поскольку другая сторона будет этому противиться. Но я не теряю веру в то, что это однажды произойдет, что все придут к пониманию того, что государство может совместно функционировать только при условии возвращения к той матрице, которая предусмотрена Дейтонскими соглашениями.

Наконец, мы — все народы, которые здесь живут — через своих политических представителей в свое время дали согласие на иную Боснию и Герцеговину, отличающуюся от БиГ в её сегодняшнем виде. Мы дали согласие на Боснию и Герцеговину в соответствии с первоначальными Дейтонскими соглашениями: с Конституцией, в которой четко прописано распределение полномочий. А на такую БиГ, в которой на практике реализуется то, что противоречит Конституции, мы никогда не давали согласия.

Я верю, что однажды мы получим возможность вернуть некоторые компетенции. Полагаю, что все придут к пониманию, что просто вот так пряча голову в песок или насильно заставляя пробиваться сквозь стену, с такой БиГ как сейчас — мы никуда не придем.

— Какие страны Запада оказывают наибольшее давление на Республику Сербскую, начиная с вопроса интеграции в НАТО, антироссийских санкций и заканчивая признанием «геноцида» в Сребренице (которого не было)? Какие рычаги давления применяются: санкции, шантаж, блокировки счетов, ассиметричные шаги, военная угроза со стороны EUFOR или НАТО? Как страны Запада продвигают свои интересы — с помощью каких фондов, программ, НПО, СМИ? И как благодаря этим инструментам Запад готовит политиков, которые работают против Республики Сербской?

— Все, что является неким глобальным образцом, вы можете обнаружить и в нашем регионе, как и в самой в БиГ.

То есть, все те, кто навязывают нарратив о «вредоносном влиянии России» в мире, продвигают его и здесь. Что касается давления — это всегда одна и та же группа стран, которые активнее всего продвигают интеграцию БиГ в НАТО, а также ее централизацию.

На мой взгляд, наибольшую проблему представляет именно упор на централизации государства. А я глубоко убеждена, что БиГ может выжить только если будет децентрализованной — то есть в ней будет достаточно места и для сербов, и для хорватов, и для бошняков. В централизованной Боснии и Герцеговине будет реализован «наступательный» подход политического Сараево или политических структур извне БиГ, которые стремятся реализовать концепт, при котором бошняки, или мусульмане, которые являются наиболее многочисленным народом — станут большинством и политически. В этом я вижу наибольшую опасность.

Давление Запада усугубляет раскол в Боснии — интервью с президентом Республики Сербской
Федеральное агентство новостей / Алина Арсеньева

Что касается политического давления со стороны НАТО — безусловно, государства, которые наиболее активны в расширении Альянса, больше всех стремятся направить и нас по этому пути. Однако мы являемся многонациональным государством, и Республика Сербская ясно выразила свою позицию по этому вопросу. Мы поддерживаем концепт сотрудничества, а не членства в НАТО, и мы четко отстаиваем свою позицию. И это важно, поскольку БиГ не может принять подобное решение без нас.

Что касается помощи неправительственному сектору и тем, кто требует лишить Республику Сербскую полномочий — здесь происходит все то же самое, что и на глобальной мировой арене. Многие подобные организации используются для поддержки определенным институциональным попыткам сторонних государств влиять на ситуацию в определенной стране. Таким образом, не вижу в этом смысле ничего особенного в БиГ — то же самое происходит и на глобальном уровне.

Однако я считаю, что самое важное для защиты Республики Сербской — это способность ее институций исполнять свои обязанности, защищать себя, иметь четко определенную позицию. И поскольку это очевидно и нашим неприятелям, они подвергают нападкам институции Республики Сербской, стремясь ограничить их возможности, обезвредить нас финансово, сократить поступление средств, чтобы мы не могли исполнять свои обязанности или четко продвигать свою позицию.

Давление Запада усугубляет раскол в Боснии — интервью с президентом Республики Сербской
Федеральное агентство новостей / Алина Арсеньева

Но Республика Сербская остается стабильным сообществом — я бы сказала, единственным стабильным в рамках БиГ. У нас функциональные институции, рациональная конституционная структура. Итак, Республику Сербскую никто не может назвать «нерациональной» или «обременительной».

Мы весьма эффективно реализуем результаты выборов, в отличие от наших партнеров в другом энтитете, Федерации Боснии и Герцеговины (в ФБиГ за три года после выборов до сих пор не сформировано правительство. — Прим. ФАН), и на уровне БиГ, где они чрезвычайно долго не имплементируются (Совет Министров на уровне БиГ не мог сформироваться более года после выборов. — Прим. ФАН). И несмотря на отобранные у нас полномочия в некоторых секторах и сферах, мы остаемся более функциональными, чем все остальные. Я считаю наиболее важным сохранить силу и возможности наших институций. Потому мы усердно над этим работаем, и потому мы так бережем и защищаем Республику Сербскую и ее возможность институционально ответить на каждый вызов.

И сейчас мы находимся под институциональным давлением, но мы имеем возможность и защищать себя институционально, поскольку Республика Сербская сильна и стабильна. Безусловно, для этого нам нужны партнеры, которые стремятся реально понимать ситуацию в БиГ и уважать Республику Сербскую, ее институции, предусмотренные Дейтонскими соглашениями, как и предусмотренные Конституцией полномочия.

— Насколько в принципе возможно укрепить сотрудничество между Боснией и Герцеговиной и Российской Федерацией, с учетом постоянной обструкции представителей бошняков? В какой мере они могут препятствовать сотрудничеству Республики Сербской и РФ?

— Сотрудничество Республики Сербской с Российской Федерацией отлично развивается и идет по экспоненте. Мы стремимся это сотрудничество развивать, укреплять, налаживать и интенсифицировать. Думаю, мы на верном пути.

Я вижу большой шанс для БиГ в том, что Россия открыта к сотрудничеству с Боснией и Герцеговиной в целом — со всеми, а не только с Республикой Сербской. С другой стороны — вероятно, под влиянием некоторых глобальных факторов — я не вижу готовности и открытости к сотрудничеству с Россией, когда речь идет, например, о бошняцких политиках.

Они не могут особо помешать нашему сотрудничеству, как и мы не можем им это навязать, сказав: «Вы должны сотрудничать с Россией». Каждый руководствуется своими интересами и принципами. Однако в этом немало лицемерия — ведь Мусульмано-хорватская федерация, как энтитет, чрезвычайно зависима от снабжения и потока российского газа.

Давление Запада усугубляет раскол в Боснии — интервью с президентом Республики Сербской
Федеральное агентство новостей / Алина Арсеньева

То есть, у вас большие долги за потребленный, но неоплаченный газ — но при этом никто в Сараево не скажет: «Мы очень зависимы от России, посмотрите, сколько лет мы потребляли российский газ, сколько лет мы увеличивали задолженность» и так далее. Я считаю это лицемерным.

Я убеждена в том, что есть возможности для сотрудничества. Однако я не уверена, что в [мусульмано-хорватской] федерации возможен политический разворот, и там захотят расширить сотрудничество. Они постоянно получают инструкции о том, что этого делать не стоит: не нужно впускать русский капитал, не нужно сотрудничать с Россией — для этого существует целое западное сообщество, с которым можно сотрудничать, и тому подобное.

Мы предпочитаем прагматичный подход. Мы ориентированы на сотрудничество со всеми. И я уверена, что Россия важна, действительно важна. Российская Федерация занимает второе место в списке иностранных инвесторов в Республике Сербской. Однако наш внешнеторговый оборот на невысоком уровне — и это сфера, в которой мы можем интенсифицировать наши экономические отношения.

— Бошняки обвинили Правительство Республики Сербской в таких изменениях в законодательстве, согласно которым российская компания получила монополию в газовом секторе. Что произошло на самом деле?

— Ничего не произошло — они нас обвиняют всегда, когда мы сотрудничаем с теми, кто им не нравится, вот и все. Мы меняем свои законы в соответствии со своими полномочиями и своими экономическими интересами. Мы просто открываем возможности для функционирования экономики, — и при этом не создаем позицию монополиста ни для кого, просто открываем все возможности для того, чтобы экономика могла нормально функционировать, чтобы можно было реализовывать определенные проекты, чтобы наши граждане могли зарабатывать деньги, а работодатели могли выполнять свои обязательства по отношению к сотрудникам и государству. Так что это просто одна из стандартных нападок.

Давление Запада усугубляет раскол в Боснии — интервью с президентом Республики Сербской
Федеральное агентство новостей / Алина Арсеньева

Это часто происходит. Когда сюда приходят инвестиции, когда инвесторы из России или Китая проявляют интерес — в другом энтитете это постоянно пытаются оспорить. Если же инвестор приходит с Запада — никто этому не противится, даже если он нарушает экологические или антимонопольные нормы. Мы действуем в соответствии с законом и Конституцией, согласно которой мы можем принимать законы в соответствии со своими экономическими интересами.

— Как внешние игроки, такие как ЕС, Россия и Китай, показали себя во время пандемии коронавируса в отношении Боснии, и Республики Сербской в частности?

— Первую материально-техническую помощь в области здравоохранения мы получили от Сербии, а затем от России — и мы это весьма ценим. Весь Европейский союз крайне медленно реагировал. Вы помните, тогда ЕС и сам проходил внутренний кризис: было много проблем между государствами — членами союза. Доходило до того, что они приостанавливали помощь друг другу, останавливали коридоры помощи…

Тогда наступил полный беспорядок, несмотря на принципы, на которых функционирует Евросоюз — а это солидарность, открытость внутренних границ и тому подобное.

Этот кризис был показательным, ведь эпидемия привела к проблемам и беспорядку в ЕС. Мы и не ожидали, что Европейский союз, со столькими внутренними проблемами, первым прибежит к нам на помощь. Позднее дела немного исправились и ситуация стабилизировалась, однако должна сказать — дороже всего те, кто первым пошел на встречу, кто первым помог и продемонстрировал поддержку. От Сербии, на которую опирается Республика Сербская, мы получили адекватную необходимую помощь, и так же замечательно себя показала и Россия.

Давление Запада усугубляет раскол в Боснии — интервью с президентом Республики Сербской
Федеральное агентство новостей / Алина Арсеньева

— Является ли закон о запрете отрицания «геноцида» в Сребренице (который в реальности не имел места), навязанный Высоким представителем в БиГ — только частью стратегии давления Запада не только на Республику Сербскую, но и на Сербию и сербский фактор в регионе в целом?

— Полагаю, что так и есть. Во-первых, совершенно недопустимо, чтобы кто бы то ни было навязывал нам решения или законы, и что какой-то иностранец принимает закон вместо парламента, вместо местных институций! (Высокий представитель в БиГ согласно так называемым «боннским полномочиям» получил право снимать с должностей любых чиновников в стране — вплоть до президентов и членов президиума, а также навязывать законы, поправки в конституции энтитетов и всей БиГ. — Прим. ФАН). Я считаю это совершенно неприемлемым.

Во-вторых, я считаю, что под чудовищной угрозой оказывается свобода слова. Вы запрещаете не только политикам, но и мыслящим людям, людям из университетского сообщества, ученым и исследователям, что бы то ни было говорить на эту тему — потому что против них будет возбуждено уголовное дело, их осудят и отправят в тюрьму.

Понимаете, насколько это антидемократично?! Вы запрещаете людям говорить. В третьих, проблема состоит и в том, что речь идет о четко определенных намерениях — и они видны не только во вмешательстве Высокого представителя, а в том, что постоянно сводят счеты с Республике Сербской.

Безусловно, эти постоянные атаки направлены против Сербии, и на глобальном уровне — пытаются свести счеты с сербским национального корпусом и ослабить его, вне зависимости от того, где живут сербы, в Сербии или Республике Сербской. Я считаю это абсолютно недопустимым.

С другой стороны, если вы посмотрите на всю эту ситуацию — я считаю, что это некое последнее средство, в котором нам показали свое непринципиальное отношение, именно такое, о котором вы говорите — по своей сути антисербское. И все же я не могу поверить, что они настолько проигнорировали тот факт, что это антидемократично и нецивилизованно — узурпация одним человеком полномочий институций и принятие закона одним-единственным человеком! Как принятие закона отдельным человеком, а не парламентом, может быть допустимо в демократическом обществе? Нынешняя хаотичная и весьма депрессивная ситуация, спровоцированная извне, а именно Высоким представителем, практически непреодолима.

— Есть ли опасность того, что этот закон приведет к сегрегации внутри БиГ — ведь никто из сербских политиков, журналистов и публичных людей не рискнет поехать в Федерацию Боснии и Герцеговины, опасаясь ареста боснийской полицией?

— Это будет способствовать дополнительной сегрегации. Ведь очевидно, что у каждого из трех народов своя повестка, свое видение и прошлого, и настоящего, и будущего.

В таком государстве можно говорить, что это приведет только к дополнительному беспорядку, усугублении раздоров, углублении пропасти между нами. Это дополнительно осложняет все то, что уже давно и так крайне непросто в БиГ. Я думаю, что это последняя капля, которую мы уже не намерены терпеть. И поэтому пришло время менять положение вещей.

— Есть ли реальная угроза начала волны арестов?

— Полагаю, такое намерение действительно есть. Посмотрим. Если будет риск — значит, и мы будем обязаны защищать себя.

— Как долго может продолжаться бойкот сербской стороной совместных институций?

— Пока проблема не будет решена. Тот, кто ее создал — тот и обязан решить.

— Как именно этот закон может быть отменен?

— Просто. Его может отменить Высокий представитель, который его и принял. Однако он заявляет, что, дескать, это в компетенции парламента: «Мол, извольте в парламент и спорьте об этом законе — хоть десять лет спорьте, если нужно». Почему же этот закон важнее, чем, скажем, закон, который обеспечит экономические реформы, чтобы столько об этом спорить, почему это закон важнее других, которые помогут социальной сфере и увеличат пенсии и зарплаты, например?

Почему это столь важная тема? Почему бы Высокому представителю не помочь нам укрепить экономику, усовершенствовать социальную сферу, почему бы ему нам в этом не помочь? Почему бы ему не помочь нам в привлечении иностранных инвестиций, например? Почему этот закон в приоритете, а увеличение пенсий и зарплат — нет? Получается, это все непринципиально…

Принятие этого закона всего лишь дополнительно осложнило и без того трудную ситуацию, в которой царит непонимание и разобщенность. Это приведет к усугублению сегрегации.

— Как вы оцениваете принятие резолюций о так называемом «геноциде в Сребренице» парламентом Черногории?

— Полагаю, что это последствие определенных политических процессов, и там скорее произошла расправа ранее правящих политсил с нынешними партиями власти…

Я не считаю это решение существенно важным, чтобы давать ему политическую характеристику. Думаю, что это вопрос внутренних политических игр в Черногории: кто кому навяжет тему, чтобы показать себя или проявить и навязать в определенный момент другое парламентское большинство, отличное от того, что стоит за сегодняшним правительством Черногории. Я так это воспринимаю. И все же я полагаю, что в Черногории есть много более важных, чем этот, вопросов и проблем, которыми стоило бы заниматься.

— В СМИ появилось сообщение о том, что премьер-министр Черногории Здравко Кривокапич поздравил вас с Днем Республики 9 января. После ряда критических комментариев он опроверг эту информацию, а затем заявил, что речь шла о частной беседе. Что произошло на самом деле? Как вы считаете, почему черногорский лидер так странно себя повел?

— Мы говорили по телефону, и он поздравил меня с праздником. Я оставляю за ним право называть это служебным или частным. Я считаю важным поддерживать все коммуникации в регионе, которая, к сожалению, оставляет желать лучшего. Возможно, это хороший пример и посмотреть на ситуацию в регионе под другим углом.

Давление Запада усугубляет раскол в Боснии — интервью с президентом Республики Сербской
Федеральное агентство новостей / Алина Арсеньева

Смотрите: одно поздравление вызвало столь бурную реакцию! Сперва взбунтовались в Сараево, затем и оппозиция в Черногории присоединилась… Понимаете, в насколько ненормальных взаимоотношениях в регионе мы живем?

Понимаете, и в таких обстоятельствах необходимо как-то нормально функционировать. Поздравление имело место, формальное или личное. С одной стороны, пока я не получаю что-то на бумаге, я считаю это личным мнением, а с другой — считаю это в некоторой степени официальным, ведь это было сказано официальным лицом. Я старалась сохранить баланс и в этом ответе и в своей позиции в целом.

— О растущей опасности радикализации БиГ все больше говорят даже на Западе. Какая реальная ситуация в стране в этой сфере? Сколько сейчас существует так называемых «параджамаатов» и ваххабитских центров? Сколько людей уезжают воевать за ИГИЛ1, и сколько возвращается в Боснию? Есть ли какие-то актуальные данные о количестве радикальных исламистов в БиГ?

— Сложно говорить о конкретных цифрах, потому что когда мы поднимаем эту тему — никто ни в этой стране, ни представители стран Запада, ни члены Европейского союза — не желает об этом говорить.

А я действительно вижу определенные риски, к которым нужно адекватно подходить. Никто вам здесь не скажет и не может точно сказать, сколько здесь параджамаатов. Как только эта проблема привлекла общественное внимание — с темы все сразу попытались «съехать» и потом ее «замять». Мол, не нужно о ней говорить, и ее будут решать.

Появлялась различная информация о количестве людей, которые воевали на стороне ИГИЛ. Несмотря на отсутствие точных цифр, очевидно, что речь идет о весьма большом количестве людей по сравнению с другими странами.

Беспокойство вызывает и тот факт, что, несмотря на действующий закон, запрещающий участие в вооруженных конфликтах на территории других государств — вернувшиеся комбатанты получили невероятные мягкие, я бы сказала, смешные приговоры в суде БиГ.

Напрашивается вывод, что серьезных намерений противодействовать подобным негативным поступкам вовсе и нет. Как возможно наказывать человека, который бог весть что творил в другом государстве, неизвестно в чем участвовал, штрафом в 1000 евро? И вот он вернулся домой, и вы относитесь к нему, как к нормальному гражданину, который не представляет угрозы обществу, и которого нужно интегрировать в среду.

Итак, многие вещи в БиГ и регионе замалчиваются, поскольку часто представители стран Запада не желают об этом говорить, не желают делать это достоянием общественности. При этом важнейшая для них тема — кто что сказал в Республике Сербской. Если им что-то не понравилось — они сразу заявляют, что мы «нападаем на БиГ», «подрываем Боснию и Герцеговину». Иметь собственное мнение — равносильно «подрыву» БиГ! Если мы говорим: «не позволим отнимать полномочия у Республики Сербской», то сразу — «вы против БиГ». Как я могу быть против?

Я как раз «за», всегда поддерживаю Боснию и Герцеговину в том ее виде, который предусмотрен Дейтонскими соглашениями, в которой Республика Сербская занимает свое место, имеет свою позицию. Есть множество вещей, о которых много лет не разговаривали должным образом. И еще один момент: иногда не приходится ожидать от институций адекватной реакции — если они и являются причиной проблемы.

Если вернуться на много лет назад, к гражданской войне, то мы вспомним, что сюда приезжали иностранные наемники, моджахеды и радикальные исламисты. Многие из них остались, создали семьи, женились на местных женщинах — и институции БиГ и политические партии тогда оказывали всяческое содействие и давали документы этой страны.

Если вникнуть в ситуацию и прочесть ряд исследований людей, которые серьезно занимаются вопросами безопасности, станет очевидным, что в каждой террористической атаке в мире прослеживается связь с БиГ. Например, боеприпасы, найденные в Париже, документы, которые нашли у террористов в Нью-Йорке, в Мадриде, в Лондоне. Понимаете?

Значит, все эти люди провели какое-то время в БиГ, и их пребывание финансировалось сторонними государствами… Откуда у них местные документы и паспорта? И эти люди провели некоторое время, обучая и других в тренировочных лагерях в мусульмано-хорватской федерации. Факт существования этих лагерей был доказан.

О подобных вещах никто не говорит. Говорят о заявлении Народного парламента Республики Сербской, которая стремится отстоять позицию Республики Сербской — вот это глобальная тема. Они называют нас «сепаратистами», но не говорят о том, сколько террористов прошло через БиГ и пользовалось покровительством со стороны правительства другого энтитета. Представьте себе, какое это лицемерие!

Нам необходимо размыслить над этой проблемой, необходимо развивать свои возможности для защиты и противодействия. Но для этого необходимо согласие всех в БиГ — сербов, хорватов и бошняков.

Однако здесь существует проблема: во время войны и послевоенный период многие проблемные люди получали документы БиГ. Эти документы выдавали не сербы, не Республика Сербская — эти документы они получали в Сараево. Если мы стремимся бороться с подобными угрозами, необходимо согласие всех, а также выполнение своих обязанностей рядом институций. Но как можно ожидать от институции, которая и выдает эти документы, что она станет бороться с этим злом? Таким образом, здесь необходима совместная работа, ведь это угрозы глобальной безопасности. Каждый, и на локальном и на региональном уровне должен соблюдать осторожность, отдавать себе отчет в опасности подобной угрозы и вносить свой вклад в борьбу против глобального зла.

1 Организация запрещена на территории РФ.

Вернуться назад

Комментировать