Лента
25 июня 15:10
Все новости
Не бывает атеистов в окопах под огнем: Альгис Микульскис о фронтовых приметах
Федеральное агентство новостей  / 

Фронтовая жизнь и военный быт сплетены из множества нюансов, главным смыслом которых является желание бойца победить, остаться в живых и вернуться домой. Рука об руку со смекалкой и взаимовыручкой шли еще и «траншейные суеверия» — приметы и неписаные обычаи войны.

Специальный корреспондент ФАН Альгис Микульскис в своей колонке рассказывает о том, что еще, кроме владения воинским искусством, внушало солдату уверенность в благополучном исходе боя.

Войны, сопровождающие человечество на всем его историческом пути, казалось бы, уже давно должны были стать явлением привычным и рутинным, как, например, смена времен года или лунных фаз… Однако не стали. Как, собственно, не стала привычной и рутинной для обитателей Земли сама смерть. Особенно смерть насильственная и непредсказуемая, та самая, которая всегда летает над полями сражений. Поэтому-то у любого, кто попал на войну, вера в разумное, объяснимое мироустройство начинает подвергаться сильнейшим испытаниям и человек, наблюдая вокруг себя не укладывающиеся в нормальной голове вещи, защищаясь от них, невольно уходит в сферу иррационального. Именно это явление и лежит в основе большинства «окопных» суеверий и примет.

Безусловно, «чемпионами» по количеству таких «верований» в годы Великой Отечественной были разведчики и летчики, особенно — летчики штурмовой авиации. Например, считалось, что перед вылетом на задание ни в коем случае нельзя бриться, иначе обязательно собьют!

Особое отношение было и к одежде: те, кто выживал в самых смертельных воздушных переделках, старались при выполнении последующих задач надевать на себя именно ту форму, в которой им тогда посчастливилось вернуться на родной аэродром. Например, летчик 820-го штурмового авиационного полка, Герой Советского Союза Николай Пургин, после воздушного боя 13 июля 1943 года, в котором на его Ил-2 практически не осталось живого места, всегда летал в одной и той же уже изрядно поношенной и порванной гимнастерке. К концу войны на его счету было 232 боевых вылета. Николай Иванович умер в возрасте 84 лет. Дело, конечно, не в гимнастерке, а в таланте и умении воевать, но тем не менее...

Были и другие приметы. Нельзя было собирать цветы у аэродрома, называть вылет «последним», добираться до аэродрома на «полуторке», махать рукой взлетающему самолету и фотографироваться перед взлетом. Многие пилоты вкладывали в карман гимнастерки кусочек хлеба, чтобы доесть его по возвращении.

Огромное значение придавалось и различным талисманам с оберегами. Удивительно, но одним из самых надежных таких оберегов считалось стихотворение Константина Симонова «Жди меня». Его надлежало переписать от руки и хранить у сердца. Похожим образом «работали» и письма родных. Считалось, что сила их любви способна отвести пулю…

Не бывает атеистов в окопах под огнем! Альгис Микульскис о фронтовых приметах
Федеральное агентство новостей  / 

Стоить заметить, что некоторые приметы имели под собой вполне утилитарные основания: обычай не принимать пищу перед боем объяснялся тяжелыми последствиями возможного ранения в живот, а стремление пехотинцев укрываться от артиллерийского огня в старых воронках — крайне низким шансом повторного попадания в них вражеского снаряда.

Были среди фронтовых суеверий и «предвестники близкой смерти» … Если боец, скажем, начинал вспоминать прошлое, родителей, случаи из детства — так сказать «просматривать» уже прожитое, считалось, что в ближайшем бою его ждала гибель. Солдаты старались не слушать такие рассказы и держаться от обреченного подальше, чтобы не притянуть смерть. Сам боец, говорят, не замечал этого отчуждения и находился в своеобразной эйфории.

Считается, что у этой приметы есть научное объяснение: кто-то вычислил, что солдат в условиях интенсивных военных действий сохраняет высокую боеспособность примерно два месяца. Потом вступает в силу усталость — физическая и психологическая, — снижается внимание, концентрация и скорость реакции. Это увеличивает вероятность трагического исхода.

Совпадениями это было или нет, сказать невозможно, но случаи «срабатывания» военных примет фронтовики описывают достаточно часто. Танкист-ас Ион Деген, однажды застав в боевой машине своего друга с девушкой, впоследствии так вспоминал о результате этого нарушения негласного запрета на прикосновение к танкам женщин:

«Вскоре после этого нам влепили болванкой по башне, рация вышла из строя. Я никому тогда не сказал о том, что видел, но для себя сделал выводы».

Решив выяснить, что обо всем этом думают специалисты, я обратился к военному психологу, участнику боевых действий на Северном Кавказе Алексею Захарову. Его взгляд на описываемое мной явление многое объяснил.

«Надо понимать, что на фронте цена суеверий определялась достаточно высоко. Ценой этой была жизнь! Часть из военных суеверий была рациональной, часть — фантазийной, но тем не менее она позволяла создавать такие ритуалы, которые помогали решать задачи сохранения жизни. Реализация этих ритуалов обеспечивала возможность более четкой и более точной реакции на те опасности, с которыми суеверия были связаны. И это было безусловно полезно! Соблюдение ритуалов помогало человеку включить мозги, сконцентрировать свою сознательную сторону и интеллектуальный аппарат на тех раздражающих факторах, которые могли привести к гибели».

Ну и конечно огромную роль в следовании приметам и поверьям играл уже проявленный ранее положительный опыт, который побуждал повторять правильные действия для того, чтобы достичь результата. И наивысший результат того, что наши бойцы, кроме уставов и боевых наставлений, соблюдали еще и неписанные правила войны, мы празднуем уже 76 лет.

Вернуться назад

Комментировать
Рейтинг@Mail.ru