Лента
По ту сторону. «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Колонка Анатолия Вассермана
ТАСС  /  Евгений Халдей

Фраза из стихотворения Кирилла Михайловича Симонова (он сильно картавил и потому переименовался в Константина, но его сын Алексей по паспорту именно Кириллович) «Танк» (1939) вынесена в заглавие, потому что в день величайшей (пока!) из наших побед о нашей собственной боевой и трудовой доблести, о нашем собственном военном искусстве и мастерстве говорят едва ли не все — и в России (в том числе в Российской Федерации), и за рубежом. Поэтому считаю необходимым дополнить эту картину некоторыми штрихами происходившего у наших противников.

Каждый член тоталитарной секты «либералы», слыхавший об одной из славнейших частей нашей истории, прекрасно знает, что кррррровавый тирррран ™ завалил противника горами наших трупов, посылая в бой то свежемобилизованных ополченцев без намёков на боевой опыт, то и вовсе вооружённых (в известном фильме) черенками от лопат, даже издали не похожими на винтовки. Вот только где он людей напасся? В приказе №227 от 1942.07.28 «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций» реальный Верховный главнокомандующий Иосиф Виссарионович Джугашвили перечислил громадные территории, захваченные противником, и напомнил, что речь идёт не только про земли:

«Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба».

Не зря приказ вошёл в историю под названием «Ни шагу назад!».

По ту сторону. «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Колонка Анатолия Вассермана
ТАСС  / 

Более того, против нас воевала объединённая Европа, чьё население к моменту нападения на нас превышало наше раза в полтора-два. Конечно, не вся она встала в общий военный строй. Но чем больше французских сыров и польского сала, чешского пива и норвежской рыбы поступало в Германию, тем больше немцев можно было мобилизовать, сохраняя привычный уровень жизни в тылу и полноценное снабжение фронта.

Конечно, едой дело не ограничивалось. В частности, Германия выпускала примерно втрое больше чёрных и цветных металлов, чем СССР, а объединённая Европа — впятеро. Правда, мы сумели выпустить больше (по некоторым направлениям — в разы больше) оружия и боеприпасов, чем противник. Но ценой почти полного отказа от многих других видов хозяйственной деятельности. Потому что иначе не мы, а нас завалили бы снарядами да танками.

Оружейный завод в польском городе Радом исправно выпускал винтовки и пистолеты под немецкие патроны (и менять ничего в довоенных конструкциях не пришлось: патрон Люгера 9*19 — калибр 9 мм, длина гильзы 19 мм — образца 1902 года по сей день самый массовый армейский пистолетный патрон мира, да и винтовочный патрон 7.92*57 только политическим давлением вытеснен американским патроном 7.62*51 из арсенала НАТО, а среди охотников популярен поныне). Грузовики «Рено» составили четверть армейского транспортного парка Германии; после прихода во Францию англосаксов заводы «Рено» национализированы, а сам барон Луи Альфредович Рено (1877.02.28–1944.10.24) арестован и по официальной версии погиб от пролома черепа в тюрьме — очевидно, слишком много знал о сотрудничестве с немцами других видных французов.

Самый тяжёлый (27 тонн веса конструкции, 29.5 — с экипажем и горючим, до 11 тонн грузоподъёмности) и весьма прогрессивный (широкий фюзеляж, многоколёсное шасси, большой грузовой люк впереди) сухопутный самолёт Второй Мировой войны «Мессершмитт‑323» поднимали в воздух шесть моторов французской фирмы «Гном-Рон» по 730 КВт — 990 лошадиных сил — каждый (а всего построили 198 таких самолётов). Focke-Wulf 189, за двухбалочную компоновку хвостовой части прозванный «Рама» — проклинаемый всеми фронтовиками воздушный разведчик и корректировщик огня (да вдобавок так удачно спроектированный, что сбить его было крайне сложно) — произвели (896 штук) по хорошо налаженной схеме производственной кооперации несколько чешских заводов. А на шасси удачного чешского лёгкого танка LT38, в количестве около полутора тысяч воевавшего на нашей территории, чехами же создано ещё 5-6 тысяч самоходных орудий разного назначения.

По ту сторону. «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Колонка Анатолия Вассермана
ТАСС  / Associated Press

Чехия вообще заслуживает отдельного упоминания. До середины 1930‑х её военная промышленность, созданная ещё в составе Австрии, была второй в Европе — после французской. Потом Германия, выйдя из Версальского мирного договора, обогнала её. Но всё же 1938.09.30, подписывая в Мюнхене распоряжение о передаче Германии стратегически важных Судетских гор, главы Британии, Италии, Франции прекрасно понимали, что дают Германии возможность не только вооружить с чешских складов армию примерно равную тогдашней немецкой, но и качественно усилить боевое производство. И чехи не подкачали: с 1939.03.12, когда Словакия объявила свою независимость (что дало участникам мюнхенского сговора возможность объявить недействительными свои гарантии, данные уже якобы не существующему государству), и по 1945.05.05, когда гарнизон Праги решил эвакуироваться в американский плен (что позволило городским властям провозгласить национальное восстание), чешская промышленность добросовестно, высококачественно и высокопроизводительно снабжала немцев оружием и боеприпасами.

Правда, в начале 1945‑го советские войска вышли на позиции, перекрывшие основные пути сообщения Чехии с Германией. Чехи продолжали работать: заказ оплачен, а вывоз товара — забота самого заказчика. Складских запасов, накопленных за четыре месяца, потом хватило Израилю на полтора года войны за независимость против войск пяти сопредельных арабских стран и легиона добровольцев из остального арабского мира (под командованием британского генерала Глэбба: тогда все арабские государства были de jure или хотя бы de facto колониями Британии да Франции). Из этого можно сделать вывод о вкладе чехов в уничтожение наших войск (и понять, почему 1968.08.21 войска Болгарии, Венгрии, Польши, СССР вошли в Чехию, где уже были раскручены массовые беспорядки под лозунгом движения на Запад: очень уж не хотелось второй раз давать противнику такой арсенал). Зато ни единого чешского солдата ни на каком фронте не было!

Впрочем, официально вошедшие в состав Германии Австрия, Силезия, Эльзас, Лотарингия и многие регионы помельче давали призывной контингент на общих основаниях. Только в нашем плену эти бойцы в обычной немецкой форме и с обычной немецкой выучкой срочно вспоминали, что имеют право называться поляками да французами.

Кстати, в советском плену оказались даже многие тысячи евреев, хотя их немцы постоянно преследовали (а 1942.01.20 полуторачасовая конференция на вилле фармацевта-шарлатана Эрнста Фердинанда Эмиля Филипповича Марлье недалеко от берлинского озера Ван на основе опыта местных нацистов Галичины, Латвии, Литвы, Эстонии признала поголовное истребление приемлемым путём окончательного решения еврейского вопроса). Пакет законов 1935 года о защите немецкой расы считал евреем всякого, у кого по меньшей мере один из восьми прадедов и прабабок еврей по происхождению или иудей по вероисповеданию, тогда как иудейский канон считает евреем всякого, чья мать может считаться еврейкой. Поэтому многие, кто по канону не были евреями, по закону подлежали гонениям, зато многие канонические евреи обладали недостаточной для того же закона долей еврейских предков.

Кроме немцев действовали против нас и добровольцы, и организованные вооружённые формирования многих европейских стран. Венгрия, Италия, Румыния, Словакия, Хорватия, Финляндия объявили нам войну официально и направили на фронт целые армии. Нейтральная вроде бы Испания ограничилась одной дивизией: похоже, хитроумный диктатор Франко сплавил в неё всех, кто никак не мог успокоиться после гражданской войны (1936.07.17–1939.04.01). Правда, их выучка и снаряжение были заметно хуже немецких (что сказалось, например, в ходе Сталинградской битвы: 1942.11.19 советские войска прорвались через итальянские и румынские позиции и окружили немцев). Но всё же их действия были для нас весьма болезненны: двое венгров или финнов, трое итальянцев или словаков, четверо румын вполне заменяли одного немца.

Как бы то ни было, цена победы оказалась для нас чрезвычайно тяжела. Демографические потери — разница между расчётным и фактическим населением — оцениваются в 26.7 миллиона человек. Примерно каждого седьмого тогдашнего гражданина СССР убила война.

По ту сторону. «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Колонка Анатолия Вассермана
ТАСС  / Владимир Гребнев

Но это страшное число складывается из нескольких составляющих. Попробую перечислить их и отдельно исследовать.

Непосредственные боевые потери — убитыми на поле боя и умершими от ран — 8.5-9 миллионов. Громадный разброс не указывает на неточность исчисления: наоборот, у нас есть практически поимённый список всех погибших военнослужащих. Но примерно полмиллиона человек погибли, уже будучи призваны в вооружённые силы, но ещё до зачисления в списки определённой воинской части. Вот о них военные историки всё ещё не пришли к единому мнению: считать их ещё гражданскими потерями или уже боевыми?

А сколько погибло на вражеской стороне?

Неизвестно.

Оказывается, учёт боевых потерь в Германии налажен несравненно хуже, чем в СССР. Скажем, генерал Мюллер-Гиллебрандт, в апреле-октябре 1942‑го заведовавший организационным отделом Генерального штаба сухопутных сил, по проходившим через данный отдел сведениям насчитал 2.8 миллиона погибших. Между тем только в официальных немецких захоронениях на территории России, тогда именовавшейся СССР, не менее 3 миллионов человек. Поэтому историк Оверманс учёл, что в 1945‑м в отдел, одно время руководимый Мюллер-Гиллебрандтом, поступали далеко не все сведения, а значительная часть архивов воинских частей погибла вместе с самими частями, и повысил число в полтора раза — до 4.2 миллиона. Из них, даже по немецким данным, по меньшей мере 3/4 — а то и 4/5 — погибли в результате боевых действий против нас. Если добавить ещё миллион-полтора (опять же никто не знает точно, сколько именно) союзников Германии, погибших в тех же боевых действиях, то получается, что на каждых четверых воинов, потерянных нами, пришлось двое-трое потерянных противником. Довольно достойное соотношение.

Но и это ещё не всё (как говорят в телемагазинах). Способы учёта потерь у нас и немцев тоже разные. Скажем, у нас боевой потерей считается любой умерший в госпитале или в отпуске для поправки здоровья (их давали на срок до шести месяцев, если медицина считала свои возможности исчерпанными и уступала дальнейшую работу естественным силам организма). У немцев же любой умерший более чем через 72 часа после поступления в госпиталь считается гражданской потерей. Причём таких было немало: немецкая медицина возвращала в строй примерно половину раненых и больных (для сравнения: советская — в ту пору лучшая в мире и по набору методов действий и прежде всего по организации — 3/4, а к концу войны — 4/5) и ещё примерно четверть выписывала как негодных к дальнейшей службе.

По ту сторону. «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Колонка Анатолия Вассермана
ТАСС  / Леонид Великжанин

В условиях катастрофической нехватки сведений приходится пользоваться демографическим учётом. В данном случае — сравнивать общее число мобилизованных, демобилизованных, пленённых. Тут тоже доступно далеко не всё. Например, англосаксы долгое время числили всех сдавшихся им немцев не пленными, а временно разоружёнными солдатами противника. Это позволило не распространять на них требования международных конвенций о законах и обычаях войны. В англосаксонском плену заморено голодом не менее миллиона (и не более двух миллионов) человек: зачем бесплатно раздавать безоружным то, за что на чёрном рынке можно получить драгоценности или бывших носительниц этих драгоценностей?

Как прогадал гарнизон Праги, силой оружия пробивший себе коридор на запад сквозь 1‑ю дивизию «Русской освободительной армии», также пытавшуюся через Прагу проскочить в американский плен (что сейчас называют помощью власовцев Пражскому восстанию)! Почти все власовцы, оказавшиеся в советском плену и осуждённые за предательство, дожили до амнистии. Но в целом демографический учёт вооружённых сил Германии даёт 8-10 миллионов потерь убитыми, причём не более миллиона из них погибли не вследствие советско-германских боевых действий.

Выходит, в целом соотношение боевых потерь в нашу пользу?

Увы, не совсем. Потому что были ещё и пленные.

По ту сторону. «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Колонка Анатолия Вассермана
ТАСС  / Эммануил Евзерихин

Примерно 4.5-5.3 миллиона наших граждан оказались в немецких лагерях военнопленных. Разброс оценок в данном случае вызван тем, что немцы охотно хватали в качестве пленных мужчин призывного возраста на оккупированной ими территории независимо от их рода занятий. Из плена вернулись 1.84 миллиона (из них примерно миллион — вновь в строй, 600 тысяч — на работу в хозяйстве страны, остальные приговорены к лишению свободы за явно предательские действия вроде службы надзирателями в лагерях). Таким образом, по меньшей мере 2.7 миллиона — более половины! — погибли в плену.

Для сравнения: в советском плену непосредственно в ходе боевых действий оказалось чуть больше миллиона немцев и их союзников, после капитуляции — ещё 1.4 миллиона. Умерли в нашем плену около 360 тысяч — каждый седьмой.

Примерно четверть умерших — те, кто попал в плен после капитуляции окружённых в Сталинграде. Неимоверно истощённые, измёрзшиеся, больные целым букетом хворей, они держались надеждой на прорыв к ним свежих войск и зачастую умирали прямо на пунктах сбора пленных, держа в руках миски с жидкой (как и надо кормить изголодавшихся) похлёбкой. Всего 1/10 пленённых под Сталинградом добралась через госпитали до лагерей военнопленных. На столь печальном опыте наши военные медики разработали порядок приёма и обработки пленных, сведя их смертность к технически возможно скромному уровню.

Немецких пленных, как положено международными конвенциями, кормили по нашей армейской тыловой норме и применяли в работе по норме советских строителей. Не райские условия? Так мы их в гости не приглашали.

По ту сторону. «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Колонка Анатолия Вассермана
ТАСС  / Наум Грановский

Советских же пленных буквально морили голодом: даже официальный рацион содержал порядка половины энергии, необходимой взрослому здоровому человеку, а воровали в немецких лагерях много и нагло. Работой нагружали так, чтобы сил вовсе не оставалось. Да и бытовые условия, мягко говоря, резко отличались от условий содержания пленных из других стран.

Традиционно рассказывают: кррррровавый тиррррран ™ отказался подписать Женевскую конвенцию 1929.07.27 об обращении с военнопленными — вот немцы и беспредельничали в своё удовольствие. Вот только в статье 82 самой конвенции сказано:

«Если на случай войны одна из воюющих сторон окажется не участвующей в конвенции, тем не менее положения таковой остаются обязательными для всех воюющих, конвенцию подписавших».

То есть немцы должны были обращаться с нашими пленными сообразно международным правилам независимо от нашей подписи. Кроме того, в статье 1 отмечено, что конвенция лишь уточняет и детализирует правила Гаагской конвенции 1907.10.18, а СССР сразу после своего провозглашения сообщил, что соблюдает все требования конвенций о законах и обычаях войны, подписанных Российской империей (да и принятых как раз по инициативе РИ). Наконец, сразу после публикации Женевской конвенции СССР официально объявил, что не может исполнять требования статей 16 «Военнопленным предоставляется полная свобода религиозных отправлений и разрешается присутствовать на богослужениях при условии ненарушения правил порядка и общественной тишины, предписанных военными властями. Военнопленный — служитель культа, каков бы он ни был, может отправлять свои обязанности среди единоверцев», что противоречит принятым в СССР (да и сейчас) ограничениям деятельности разрушительных культов, 19 «Ношение знаков, чинов и отличий разрешается», что упрощает пленным сопротивление дисциплине, устанавливаемой в лагере (эта статья признана советской инструкцией о содержании пленных только 1941.07.01, так что немцы, опубликовав в 1943‑м «Официальные материалы о массовом убийстве в Катыни», где сказано, что значительная часть расстрелянных поляков опознана по знакам отличия и наградам, тем самым признались, что расстреляли этих поляков именно сами же немцы), 22 «Чтобы обеспечить обслуживание в лагерях для военнопленных офицеров, выделяются военнопленные солдаты той же армии в достаточном числе соответственно чинам офицеров и к ним приравненным, по возможности говорящие на том же языке», что противоречит советскому равноправию граждан, но в полном объёме исполнит остальные требования конвенции. Причём исполнял вполне добросовестно. Массовое истребление советских пленных никоим образом не вызвано нашими действиями — это чисто немецкое преступление.

По ту сторону. «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Колонка Анатолия Вассермана
ТАСС  / Марк Редькин

Следующая составляющая наших потерь — убитые советские граждане на оккупированных территориях. Более 13.5 миллионов. Около 7.5 миллионов преднамеренно истреблены оккупантами, 4.1 миллиона погибли от голода, болезней и отсутствия медицинской помощи, около 2.2 миллионов не вернулись с принудительных работ в Германии. Немецкие потери по сходным причинам в советской зоне оккупации близки к нулю. Достаточно напомнить, что первый советский военный комендант Берлина генерал-полковник Николай Эрастович Берзарин наладил пропитание берлинцев, когда в городе ещё шли бои.

Правда, 1-2 миллиона жителей Германии погибли от англосаксонских массированных бомбёжек городов: тогдашние прицелы бомбардировщиков не позволяли надёжно попадать даже в целый завод с высоты 10-12 км, недосягаемой для зенитных орудий, и англосаксы решили уничтожать персонал военных производств (а заодно и прочих граждан) по месту их проживания. Но СССР в такой деятельности (один из её руководителей сказал: если мы проиграем, меня первым повесят как военного преступника) не участвовал. Так что, в отличие от боевых потерь, тут баланс не в нашу пользу. Арифметически. А морально?

Наконец, остаток от предыдущих расчётов — 1.5-2 миллиона — потери от повышения смертности и падения рождаемости вследствие крайне тяжёлых условий. Перегрузка на работе (по 12 часов в сутки вместо обычных восьми, да ещё и без выходных), скудное пропитание, нехватка лекарств (они шли прежде всего на фронт)… Немцы от всего этого практически не страдали: снабжение от всей Европы позволяло жить сытно и работать почти в режиме мирного времени. Даже рождаемость долго почти не падала: немецкая пропаганда рекламировала обязанность всех женщин — хоть жён фронтовиков, хоть вовсе незамужних — пополнять поголовье, причём лучше от элитных производителей из СС.

По ту сторону. «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Колонка Анатолия Вассермана
ТАСС  / Марк Редькин

Итак, собственно боевые потери практически равны (в пределах точности косвенных оценок убыли противника). Зато потери небоевые у нашего народа столь велики, что многие на полном серьёзе спрашивают: а стоило ли вообще так напрягаться, так сопротивляться?

Стоило. И не только потому, что действия немцев на оккупированной территории показали нашему народу: ни на что хорошее надеяться не следует. И даже не только потому, что 1941.05.13 приказ «Об особой подсудности в районе «Барбаросса» и особых полномочиях войск» прямо предписал карать преступления немцев против советских людей, только если данные действия подрывали боеспособность самих немецких войск. Но и потому, что всё содеянное против нас немцами — не эксцесс исполнителя, а замысел организатора.

Несколько лет назад полностью найден и опубликован общий план «Восток» (Generalplan «Ost»), ранее известный только по цитатам и ссылкам в других документах. Теперь уже не осталось ни малейшей возможности отрицать, что немцы намеревались полностью избавиться от всего населения европейской части СССР. Даже участие заметной части прибалтов, галичан, крымских татар и некоторых кавказских народов в боевых и/или карательных действиях на стороне немцев не давало им шансов на отсрочку.

Правда, немцы не собирались убивать всех поголовно: по их мнению, так можно было бы деморализовать тех, кто ещё не проникся в полной мере духом арийского превосходства. Хватило бы и других мер, перечисленных в плане. Обучение — только немецкому языку в объёме, достаточном для понимания приказов, и арифметике. Здравоохранение — только платное да простейшие противоэпидемические меры для защиты самих немцев. В частности, сведение к нулю гинекологической помощи, зато распространение противозачаточных средств. Работа — только под немецким контролем и по возможности в немецких интересах. А тех, кто всё это выдержит, постепенно выселять за Урал.

Похоже на лихие девяностые или нынешних оптимизаторов здравоохранения с просвещением? Так ведь расовую теорию немцы получили в готовом виде от англосаксов. А те разработали её, помимо прочего, для оправдания своих приёмов работы с колониями. Каковые они совершенствуют и по сей день.

По ту сторону. «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Колонка Анатолия Вассермана
ТАСС  / Евгений Халдей

Сведения о том, что для нас готовили — и что из заготовленного успели выполнить — можно множить. Но полагаю: и уже перечисленного достаточно для очевидного вывода: 1941.06.22 на нас двинулось беспримесное зло; 1945.05.09 мы покончили хотя и не со всем злом мира сего, но с самой отъявленной его частью. Судя по тому, сколь рьяно во многих странах (от Польши до Соединённых Государств Америки) и даже в некоторых частях России (от Украины до Эстонии) на всех уровнях (от памятников до школьных учебников) искореняют память о нашей победе, зло вновь собирается с силами. Судя по текстам, фильмам и прочей творче некоторых наших (по месту проживания) тошнотворческих деятелей, нас пытаются довести до неспособности противостоять злу. И мы должны помнить о прошлых угрозах, чтобы справиться с будущими.

(Текст публикуется в авторской орфографии; Соединенными Государствами Америки автор называет США; а Россией — всю территорию бывшего Советского Союза. — Прим. ФАН).

Вернуться назад

7 комментариев
Рейтинг@Mail.ru