Лента
16 июня 01:03
Все новости
Кто виноват в авариях на атомных объектах Ирана
Федеральное агентство новостей  / 

11 апреля прогремел взрыв на иранском ядерном объекте в Натанзе. Буквально сразу американская газета The New York Times сообщила о причастности к произошедшему израильской разведки Моссад. В тот же день власти Ирана назвали событие терактом, а новостное агентство IRIB со ссылкой на источники в разведке сообщило о бегстве подозреваемого за границу. Мировые СМИ и аналитические центры сходу назвали инцидент очередным витком израильско-иранского противостояния и попыткой подорвать ядерную программу Тегерана. Однако на фоне двусторонней эскалации практически всегда за кадром остается чисто техническая сторона вопроса.

Редакция Telegram-канала «Рыбарь» рассказывает о проблемах иранской атомной отрасли и о том, насколько причастен Израиль к взрывам на ее объектах.

Ретроспектива

В 2015 году Иран и постоянные члены Совбеза ООН при участии Германии подписали Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД). Документ ограничивал производство ядерного оружия и позволял Международному агентству по атомной энергии (МАГАТЭ) контролировать реализацию соглашения. В ответ с Тегерана снимались введенные в 2000-х годах иностранные санкции. Против СВПД выступил Израиль, который заподозрил иранцев в продолжении работ по созданию оружия массового поражения.

Все изменилось в 2018 году, когда произраильски настроенная американская администрация Дональда Трампа в одностороннем порядке вышла из сделки и повторно ввела все ранее снятые с Ирана ограничения. Спустя год в Тегеране заявили о прекращении выполнения положений СВПД и постепенном повышении уровня обогащения урана.

Летом 2020 году по всему Ирану произошла серия инцидентов на объектах инфраструктуры. 25 июня прогремел взрыв у военного комплекса Парчин под Тегераном, где, в числе прочего, проводились ядерные исследования. Авария на объекте привела к отсутствию электричества в городе Шираз на юге страны.

30 июня неполадки с кислородными баллонами в тегеранском госпитале стали причиной гибели 19 человек. 2 июля взрыв на сборочном предприятии центрифуг в Натанзе принес серьезный ущерб и повредил ¾ наземных построек объекта. 4 июля в городе Ахваз провинции Хузестан произошел пожар на электростанции и утечка хлора на одном из производств, от которых пострадали 70 человек. 7 и 12 июля прогремели взрывы на кислородном и нефтехимическом заводах в Бандар-э-Махшахр, а с 9 по 11 июля — в разных частях Тегерана. C 13 по 19 июля случились аварии на нефтепроводах и электростанциях в Мешхеде, Ахвазе и Исхафане. Казалось бы, такая череда идущих друг за другом событий не могла быть случайностью и гарантированно являлась следствием израильских атак.

Без внимания осталось то, что сами по себе инциденты техногенного характера — не редкость в Иране. Например, 14 декабря прошлого года произошел пожар на металлургическом заводе в Салафчегане, а 13 февраля — взрыв колонны топливозаправщиков на границе с Афганистаном. А в марте на тегеранском фестивале огня от неосторожного обращения с пиротехникой погибли 10 и получили ранения около сотни человек.

Если в неполадках на атомных объектах израильтяне действительно выглядят заинтересованной стороной, то едва ли кому-нибудь в Тель-Авиве есть дело до грузовиков с топливом для Афганистана или пришедших на массовое мероприятие иранцев.

Отсюда возникает вопрос: а могут ли технические проблемы и человеческий фактор теоретически быть основной причиной аварий на атомных объектах Ирана?

Производственные проблемы

За годы санкций и международной изоляции иранцам удалось избежать превращение в отсталое государство и добиться некоторых успехов в развитии части отраслей промышленности. Однако Тегеран лишен доступа к современным западным технологиям и изделиям, поэтому вынужден либо закупать дешевые аналоги, либо копировать и пытаться производить своими силами. Это хоть и позволяет произвести импортозамещение определенной номенклатуры товаров, но также приводит к нескольким проблемам. Главная из них — снижение качества выпускаемой продукции.

Так, концерн SAIPA до сих пор отгружает на местный рынок копии южнокорейских и американских автомобилей, в том числе давно ушедшие с конвейера в западных странах KIA Pride. Проблемы с некачественными комплектующими и материалами становятся причиной высокого уровня ДТП: в 2015 году государство занимало третье место в мире по уровню смертности на дорогах. В том же году граждане даже запустили кампанию «No to zero cars» по бойкоту низкокачественных и загрязняющих воздух машин национального производства.

С топливом у Ирана тоже большие проблемы: хоть страна и обладает большими запасами нефти, она сталкивается с большими трудностями в производстве нефтехимической продукции. Плохой бензин становится причиной смога и проблем со здоровьем населения, а международные санкции не позволяют Тегерану обновить свои устаревшие производственные мощности.

В поисках решения проблем с низким качеством продукции Иран вынужден прибегать к промышленному шпионажу. Агенты национальной разведки пытаются заполучить все — от очков ночного видения, телевизионных камер и радиальных соединителей до авиационных двигателей и истребителей. С гражданскими авиалиниями у Ирана также большие проблемы: парк самолетов устарел, а гиганты Boeing и Airbus аннулировали контракты со страной после выхода США из СВПД и возобновления санкций.

Все это отлично иллюстрирует производственно-технологические сложности, с которыми сталкивается Исламская республика. Однако среди прочего атомная энергетика обладает однозначным приоритетом для руководства страны и является его гордостью. Может, этой отрасли удалось избежать проблем с низким качеством продукции и нехваткой собственных разработок? История иранской ядерной программы показывает, что это не так.

Китайский след

Впервые о постройке атомных реакторов в Иране заговорили в 70-х годах прошлого века. Развитие новой отрасли происходило при тесном сотрудничестве с Францией, США и ЮАР. Исламская революция 1979 года и начавшаяся война с Ираком нанесли удар по планам строительства собственной АЭС, а ситуация усугубилась бегством множества ученых-энергетиков из страны.

Тем не менее руководство республики не отказалось от развития ядерной энергетики. В 1987 году Тегеран заключил договор с Пакистаном о сотрудничестве в области атомных разработок, а в 1992 году — с Россией на достройку АЭС «Бушер-1». Однако главным партнером Ирана в этой отрасли стал Китай: соглашения 1985 и 1990 годов регламентировали сотрудничество в разработке урановых месторождений, оснащение лабораторий и обучение персонала. Иранцы также получили из КНР мини-реактор MNSR, две подкритические сборки и реактор нулевой мощности с тяжеловодным замедлителем. Большая часть работ проводилась на построенном еще при шахе ядерном объекте в Исхафане.

В 1991 году Исламская республика тайно импортировала из Китая 1,6 тонн урановой продукции и одну тонну гексафторида урана, в 1994 — лазер на парах меди для Тегеранского исследовательского центра. Ученые из Поднебесной помогали иранским коллегам в освоении производства циркониевых труб и других недоступных Ирану атомных технологиях.

Сотрудничество между Пекином и Тегераном должно было выйти на новый уровень в 1992 году с подписанием 10-летнего соглашения о сотрудничестве с Китаем, которое включало строительство двух 300-мегаваттных атомных реакторов. Но планам не суждено было сбыться после вмешательства США: американцы уже тогда заподозрили иранцев в намерениях создать оружие массового поражения и принуждали китайские власти отказаться от сделки.

В 90-е годы Пекин был в хороших отношениях с США, поэтому согласился приостановить взаимодействие с Тегераном в ядерной энергетике. В соответствии с международными требованиями КНР создала систему экспортного контроля в области атомных технологий, что усложнило их попадание в руки третьих государств, в том числе — Ирану.

К концу активного сотрудничества с Китаем Исламская республика еще не успела в полном объеме освоить производство необходимых для ядерной программы компонентов, а также в достаточном количестве закупить комплектующие хорошего качества и подготовить высококлассных специалистов. Это прямым образом сказалось на дальнейшем развитии иранской атомной отрасли.

К чему это привело

Даже после усиления международной изоляции в 2000-х годах руководство в Тегеране решило продолжить ядерные исследования. Как и в случае с другими недоступными для страны технологиями, иранцы сделали ставку на промышленный шпионаж и нелегальные закупки. Например, в 2007 году этнический иранец Мохаммад Реза Алави пытался выкрасть в США специальное программное обеспечение для обучения персонала АЭС.

В 2009 году во Франции по запросу США был арестован Маджид Какаванд, который через малайзийскую фирму-прокладку закупил и переправил в Иран более 30 партий товаров для ракетной и ядерных программ. Но восполнить все промышленно-технологические пробелы только лишь кражей секретов невозможно, поэтому Тегеран также занимался закупками дешевых аналогов изделий и их копированием.

Так, из-за санкций страна была вынуждена самостоятельно производить углеродное волокно для своих газовых центрифуг, предназначенных для обогащения урана. Однако группа экспертов ООН заявила, что материал абсолютно не соответствует нужному уровню качества и не может применяться в изделиях подобного класса. Похожая ситуация случалась и со специальными маслами: иранцы утверждали, что им удалось на собственных мощностях воспроизвести импортные жидкости Fomblin на основе перфторированного полиэфира. На деле же выяснилось, что оно полностью было закуплено у британской компании ROCOL.

Оборот и производство используемой в ядерной промышленности продукции регулируется национальными и международными стандартами качества. Использование похожих, но не предназначенных для применения в данной отрасли изделий без соответствующего сертификата приводит к неполадкам с оборудованием и авариям на сооружениях. Это стало настоящим бичом иранской ядерной программы.

В Сеть попадают лишь самые громкие инциденты на объектах иранской атомной промышленности. По информации приближенных источников, за минувшие 10 лет число мелких и средних поломок исчисляются едва ли не сотнями. Причина — низкое качество используемых деталей и комплектующих: значительная их часть является примитивными копиями изделий из развитых стран, созданных на устаревшей иранской производственной базе. Срок их службы сильно ограничен из-за нарушений технологических процессов при изготовлении.

Нехватку составных частей иранцы частично компенсируют закупками приборов, механизмов и других элементов в Южной Корее и других азиатских странах. Но такая продукция чаще всего предназначена для использования в обычном машиностроении, а не ядерных реакторах или центрифугах: это приводит к несоответствию необходимым характеристикам и частому выводу из строя отдельных узлов и агрегатов. Даже в самом Иране признают большую зависимость от импорта и допускают закрытие по этой причине единственной АЭС в стране.

Узкое место

Другой важной проблемой стал огромный кадровый голод в атомной промышленности. После Исламской революции страну покинули десятки ученых: несмотря на все последующие усилия, иранцам так и не удалось полностью укомплектовать отрасль высококлассными специалистами. Санкции не позволяет Ирану подготовить необходимое число физиков-ядерщиков, которые занимались бы разработками и вели за собой всю национальную программу.

Аналогичные проблемы у Тегерана и с подготовкой персонала для обслуживания уже существующих объектов и сооружений: их просто некому и негде обучать. Сотрудничество с американскими и европейскими ядерными агентствами прекращено, а с российскими и китайскими — ограничено. Из-за этого квалификация рабочих часто не дотягивает до требуемого уровня, что приводит к поломкам и выводу из строя оборудования по причине человеческого фактора.

Описанные проблемы прекрасно осознают геополитические соперники Исламской республики и используют их для ударов по иранской атомной отрасли. В 2007 — 2012 годах по разным причинам погибли 5 высокопоставленных иранских ученых-ядерщиков. Западные агентства связали их смерть с действиями израильской разведки Моссад.

Последний такой эпизод произошел 28 ноября прошлого года, когда в Тегеране был убит один из руководителей ядерной программы Мохсен Фахризаде. И хотя его гибель не остановит Исламскую республику в стремлении обзавестись атомной промышленностью, планы ее развития однозначно будут пересмотрены в сторону увеличения сроков.

Так кто виноват?

Безусловно, Израиль выступает против иранской ядерной программы и решительно настроен не допустить ее продолжения. Спецслужбы страны атаковали ученых-ядерщиков и причастны к части инцидентов на атомных объектах Исламской республики. Однако состояние промышленно-технологической и образовательной базы Ирана таково, что списывать все аварии на происки израильтян как минимум недальновидно.

Но сейчас наблюдается обратная картина: при появлении новости о любом возгорании или взрыве на энергетической инфраструктуре СМИ и аналитики без промедления находят в произошедшем след Моссада. Чаще всего не предпринимается никаких попыток провести анализ ситуации и всерьез рассмотреть иную версию.

Во многом из-за этого иранские граждане и политики по умолчанию возлагают вину на Израиль за любой подобный инцидент. Руководство страны оказывается в заложниках ситуации: если оно заявит о чисто технических причинах очередной аварии, то население просто обвинит их во лжи и трусости. Тегерану не остается ничего, кроме как обещать достойное возмездие израильтянам, которые могут быть даже не причастны к тому или иному эпизоду.

Именно поэтому необходимо смотреть на каждый подобный случай в Иране под разными углами и не торопиться с назначением виновных. Нагнетание обстановки в информационном пространстве может подтолкнуть Исламскую республику к резким шагам и росту эскалации между государствами, последствия которой ощутят даже за пределами региона.

Nutritur vento, vento restinguitur ignis (лат. Огонь ветром поддерживается, от ветра и гаснет).

Вернуться назад

Комментировать
Рейтинг@Mail.ru