Лента
15 июня 21:56
Все новости
Тирания по Гёделю. Жизнь не втиснуть в законы. Колонка Анатолия Вассермана
Федеральное агентство новостей  / 

В 1930‑м году Курт Фридрих Рудольфович Гёдель доказал две теоремы о неполноте. Если не вдаваться в тонкости, они в совокупности означают: всякая система аксиом, достаточно обширная, чтобы её средствами можно было описать арифметику, либо неполна, либо противоречива.

На всякий случай расшифрую термины. Аксиома — исходное положение для рассуждений, принимаемое на веру, без доказывания. Полная система — такая, что любое утверждение, формулируемое её средствами, можно её же средствами доказать либо опровергнуть (а неполная — такая, что её средствами можно сформулировать утверждение, в рамках тех же средств не поддающееся ни доказыванию, ни опровержению). Противоречивая система — такая, что её средствами можно сформулировать утверждение, в рамках тех же средств поддающееся и доказыванию, и опровержению.

В логике строго доказано: из ложного утверждения можно вывести любое утверждение — хоть истинное, хоть ложное. Соответственно, если система полна и в ней существует хотя бы одно утверждение доказуемое и опровержимое одновременно, то её средствами можно и доказать, и опровергнуть вообще любое утверждение. Следовательно, такие системы непригодны для каких бы то ни было содержательных рассуждений. Приходится ограничиваться неполными системами, уповая на какие-то косвенные соображения в пользу их надёжности (так, в математике весьма распространено моделирование одних систем средствами других: например, в рамках геометрии Евклида можно смоделировать геометрию Лобачевского на поверхности седловидной фигуры, а геометрию Римана — на поверхности сферы; очевидно, если любая из этих трёх версий геометрии работоспособна, то и остальные две — тоже).

Гёдель доказал свои теоремы применительно к математике. Но их несложно распространить на многие другие сферы деятельности.

В 1930‑м году Курт Фридрих Рудольфович Гёдель доказал две теоремы о неполноте
wikipedia.org  / Public Domain

Например, можно не сомневаться: невозможно написать свод законов, полностью охватывающий всё многообразие возможных действий юридических и физических лиц. Не только потому, что новые варианты действий возникают быстрее, чем успевают работать кодификаторы, и даже не только потому, что над формулировкой закона думают сотни человек, а над поиском лазеек в нём сотни тысяч, но и потому, что полный свод оказался бы — по Гёделю! — противоречив: нашлось бы деяние, в рамках данного законодательства допустимое и запретное одновременно.

Но раз всеобъемлющее законодательство невозможно — рано или поздно случится деяние, не допускающее однозначного законного решения: допустимо или запретно. Более того, даже если принять новый закон, используя данное деяние как повод, то само оно может остаться не охвачено законом: ведь тот не имеет обратной силы (по меньшей мере в тех случаях, когда ужесточает кару). Выходит, даже явное и очевидное преступление останется безнаказанным, если ранее не приходило в голову ни законодателям, ни преступникам.

Выходит, сама идея правового государства, где надлежит руководствоваться исключительно законом, порождает поиск всё новых форм преступления, ибо по меньшей мере первый воспользовавшийся такой формой неуязвим.

Сходная проблема возникает и при поощрении должных деяний. Даже очевидно полезное для общества может остаться невознаграждённым, если нет ни закона, ни хотя бы обычая, предписывающего награждать именно такое.

Отсюда следует очевидный в рамках моего понимания математики вывод: государство не может быть безоговорочно правовым. Напротив, в нём должен быть некто наделённый не просто правом, а даже обязанностью руководствоваться не писаным законом и даже не сложившимся обычаем (тот опирается на ранее случившееся, а потому вряд ли способен однозначно подсказать, что делать в новых обстоятельствах), но исключительно собственным усмотрением.

Тирания по Гёделю. Жизнь не втиснуть в законы. Колонка Анатолия Вассермана
Федеральное агентство новостей  / 

Понятно, такой человек должен быть всего один на целое государство. Если наделить таким правом нескольких, то их решения могут не совпасть, что по меньшей мере затянет процесс реагирования на непредвиденное, а может и вовсе воспрепятствовать награждению и/или наказанию.

Юридически ориентированное мышление, понятно, воспротивится введению такой внеправовой вроде бы фигуры. А уж с точки зрения тоталитарной секты «либералы», верующей в благотворность неограниченной свободы личности без оглядки на общество, бессмысленно вообще рассуждать о возможности принимать решения о полезности и/или вредности для общества деяний конкретного действующего лица — хоть физического, хоть юридического. На мой же взгляд, это доказывает: общество невозможно (да и не нужно) рассматривать, ограничиваясь соображениями юристов, не говоря уж о «либералах».

Насколько мне известно, ни одна конституция мира не предусматривает наличия лица, наделённого правом решать по собственному усмотрению, без оглядки на закон. Да и в странах, где писаной конституции нет, такая должность вроде отсутствует: разве что британский монарх, чьи полномочия вообще нигде не прописаны в полном объёме, мог бы действовать подобным образом — да и то даже лояльнейшие политики скорее всего возмутились бы новоявленной тиранией. Тем не менее суровая математика принуждает выбирать: либо тиран, либо такая дыра в правилах поведения, что на её фоне даже суровейшая тирания выглядит вполне разумным наведением порядка.

Владимир Путин на митинге в честь годовщины воссоединения Крыма с РФ
kremlin.ru  / Администрация Президента РФ

Президентов РФ — что первого, что второго (он же четвёртый) — многие упрекают в тирании. Но конституция прямо именует президента её гарантом — то есть обязанным вполне соблюдать её и способствовать её же поведению другими. Насколько я могу судить, даже Ельцин — не говоря уж о Путине — действовал в рамках конституции. Да, Ельцин в 1993‑м пошёл против конституции РСФСР, но внесённые в неё начиная с 1990‑го бесчисленные поправки во многом противоречили одна другой, так что (как я отмечал выше) любое деяние хоть самого Ельцина, хоть его оппонентов можно было признать как законным, так и преступным — хотя вряд ли он руководствовался именно математизированными рассуждениями вроде приведенных мною. А уж Путин и подавно дистанцируется от любых нарушений конституции. Даже прошлогодние поправки, фактически заблокировавшие многие мины, заложенные в 1993‑м её разработчиками (и отечественными «либералами», и их консультантами из Соединённых Государств Америки (напомним, так автор называет Соединенные Штаты Америки. — Прим. ФАН)), формально не затронули главы 1, 2 и 9, изменение которых возможно только через принятие полностью новой конституции (а закон о конституционном собрании до сих пор валяется в самом долгом ящике, какой умещается в здании Государственной думы).

Тем не менее полагаю, что читатели, как и я, уже знают, кто может с наибольшей пользой для нашего народа и государства первым занять пост внеюридического импровизатора (или, как скорее всего скажут при его введении члены тоталитарной секты «либералы», беззаконного тирана), как только соответствующая поправка к конституции (или новая конституция, включающая не только данную поправку, но и прочие разумные меры) будет принята.

Вернуться назад

4 комментария
Рейтинг@Mail.ru