Лента
Осада Сараева в 1992-1995 годах стала символом войны в Боснии
Федеральное агентство новостей  / 

Эпицентром войны в Боснии и Герцеговине (БиГ) стало Сараево, осада которого привлекала больше всего внимания СМИ.

При этом город никогда не был в полной блокаде. С августа 1992 года через международный аэропорт туда шли поставки продовольствия и различной гуманитарной помощи. А до лета 1993-го действовал сухопутный коридор, соединявший Сараево с остальными территориями, подконтрольными правительству Боснии и Герцеговины.  И в дальнейшем связь города с «большой землей» не прерывалась.

Михаил Поликарпов специально для Международной редакции Федерального агентства новостей рассказывает о малоизвестных страницах осады столицы Боснии и Герцеговины.

Начало войны

Сараево расположено в котловине, по которой течет небольшая речка Миляцка. Город вытянут с востока на запад примерно на двенадцать километров, а с севера на юг — на четыре. Большое Сараево — это административная единица, куда входят собственно город, а также близлежащие поселки.

До войны из 600 тысяч жителей Большого Сараева примерно 280 тысяч составляли боснийские мусульмане, около 200 тысяч — сербы, а 80 тысяч — хорваты. Здесь была вторая по численности (после Белграда) городская община сербского населения в Югославии.

Вскоре после референдума, который прошел 29 февраля 1992-го и подтолкнул республику к войне, обстановка в городе стала накаляться. И уже 1 марта прозвучали первые выстрелы: мусульманская банда во главе с Рамизом Делаличем расстреляла сербскую свадьбу. Один из участников этого нападения потом гордо называл себя «боснийским Гаврилой Принципом».

6 апреля 1992 года после массовых беспорядков в Сараеве мусульмане захватили отель «Холидей Инн», где находилась штаб-квартира Сербской демократической партии. Мусульмане утверждали, что их обстреляли находившиеся в здании снайперы. По сербской версии, никаких снайперов там не было, а имел место срежиссированный путч.

Сербские лидеры покинули город и перебрались в Пале — поселок возле Сараева. Отряды сербов заняли позиции на окраинах города.   

22 апреля начались артиллерийские дуэли: боснийские мусульмане обстреляли сербский пригород Илиджу, а сербы в ответ нанесли удар по нескольким районам города. Фактически в этот день стороны перешли к полномасштабной войне. В мае 1992 года Югославская народная армия (ЮНА) была выведена из Боснии. При этом покидающие Сараево армейские колонны попали в засады и понесли потери.

В июне боснийские мусульмане провели наступление. Но из вновь занятых позиций они смогли удержать лишь гору Моймило на юго-западе Сараева. Бои на окраинах столицы шли и в дальнейшем — и линия фронта там немного менялась. Так, в декабре того же года мусульмане после ожесточенных боев заняли стратегическую высоту Жуч на северо-западе города.

Кольцо осады было незамкнуто. Из города оставался выход между Лукавицей и горным массивом Игман. Коридор использовался в основном в военных целях.

В июле 1993 года сербы провели успешное наступление и перерезали эту дорогу. Угроза применения авиации НАТО заставила их отступить. Ключевые позиции на Игмане были переданы под контроль «голубых касок».

В осажденном городе

Город осаждал Сараевско-Романийский корпус. У сербов было преимущество в военной технике, а у боснийских мусульман — в живой силе. Сербские позиции вокруг города, в свою очередь, были во внешнем полукольце Армии БиГ.

В Сараеве находился ее 1-й корпус, численность которого выросла с 34 тысяч в 1992 до 40 тысяч в 1995 году.  Во главе бригад Армии БиГ нередко становились не офицеры, а бандиты. Так, 10-ю горную бригаду в Сараеве возглавил криминальный авторитет Мушан Топалович (Цацо), а 9-ю — Рамиз Делалич (Чело), который расстрелял свадьбу 1 марта. Эти воинские формирования  фактически поделили город.

Подборка воспоминаний жителей, оказавшихся в осаде, приведена в книге Елены Гуськовой «История югославского кризиса». Самым тяжелым временем для жителей Сараева стало лето 1992 года, когда город оказался во власти вооруженных банд.  

В той его части, которая оказалась под контролем правительства БиГ, оставалось от 35 до 50 тысяч сербов. Они поверили боснийским политикам, которые обещали, что строят мультиэтническое демократическое общество, либо просто не успели бежать. Эти сербы фактически превратились в заложников в руках мусульман. В ходе осады Сараева они пострадали больше всех, но все это осталось «за кадром».

У них устраивали «обыски»: искали оружие, боеприпасы и электронные устройства — и при этом грабили дома и квартиры. Как вспоминают жители, им иногда побрасывали оружие и требовали выкуп. В городе было несколько частных тюрем, где держали сербов. Иногда людей убивали для того, чтобы захватить их квартиры. Среди погибших таким образом была и молодая русская женщина Марина Невструева, недавно вышедшая замуж. Когда все ценное у сербов было изъято, бандиты принялись и за состоятельных мусульман.  

В течение лета город разграбили, запасы продовольствия были на исходе.

Еще 29 июня 1992 года сербы передали международный аэропорт Сараева под контроль ООН. В августе было восстановлено воздушное сообщение, и в город стали поступать продукты и медикаменты. Но жителям доставалась лишь небольшая часть гуманитарной помощи. Основной объем грузов власти БиГ забирали для нужд армии и в госрезерв. Часть помощи продавалась на рынках.  

Если первоначально город жил по принципу «винтовка рождает власть», то затем усилились позиции тех, кто контролировал распространение грузов, поступавших по линии ООН.

В Сараево действовал ряд гуманитарных организаций, но помощь они оказывали  представителям своих общин. Так, в «Каритас» можно было обратиться, лишь представив свидетельство о крещении в католической церкви. Больше всего было организаций из стран Ближнего Востока, которые помогали только мусульманам.

В сентябре 1992 года город был переведен на военное положение. Сербов, которые остались в Сараеве, отправляли на линию фронта рыть окопы.  

Из осажденного города они старались перебежать к своим. Можно было выбраться за выкуп, который составлял порядка 10 тысяч немецких марок. Это очень большая сумма для воюющей Боснии, но если у кого-то были родственники, работающие в Германии, то собрать ее было возможно.

Помимо частных тюрем, были в Сараево и государственные. Самым известным стал концлагерь «Силос», где содержалось около шестисот сербов, из которых только 11 были военнопленными. Мучители долгое время оставались безнаказанными. Только в 2018 году восемь человек были признаны судом Сараева виновными в преступлениях против заключенных этого лагеря.

260 сербских жителей города до сих пор числятся в списках пропавших без вести.

Новым испытанием для всех жителей города стала зима 1992-1993 годов. Чтобы согреться, в печках жгли мебель, книги и всякий хлам. В дальнейшем электро- и газоснабжение в Сараеве были восстановлены.

В осажденном городе работала военная промышленность. За первые полтора года войны там были произведены 25 тысяч снарядов и минометных мин — это позволяло артиллерии делать в среднем пятьдесят выстрелов в сутки. Кроме того, за этот период было произведено свыше двухсот тысяч гранат, в том числе ружейных и для гранатометов.

Летом 1993 года под аэродромом в Бутмире, где стояли войска миротворческого контингента ООН, боснийские мусульмане прорыли тоннель. Там проложили трубопровод, а также рельсы, по которым можно было передвигать вагонетки. Этот путь, известный как «Тоннель Спасения», использовали для переброски войск и различных грузов, прежде всего военных. Его можно было взять в частную аренду — час стоил 30 тысяч немецких марок. Поступавшие по тоннелю дефицитные товары затем продавались на «черном рынке».

Свободного выхода по нему для гражданских лиц не было.

Война в кривом зеркале СМИ

Британский лорд Артур Понсонби, исходя из опыта Первой мировой, в 1928 году написал книгу «Ложь во время войны» (Falsehood in war-time).

В 2001 году Анна Морелли, бельгийский историк итальянского происхождения, сформулировала десять основных принципов военной пропаганды. На это повлияла, в первую очередь, книга Понсонби, а также военные конфликты 90-х, освещение которых в СМИ она анализировала. Эти принципы являются универсальной методичкой для военных пропагандистов — их использовали как при освещении войны в Югославии, так и позже, например, во время конфликтов в Сирии и на Донбассе.

Для того чтобы прилично выглядеть в глазах западного обывателя, боснийское и хорватское правительства в начале конфликта обратились к услугам пиарщиков. Сербы же первоначально практиковали политику открытых дверей для СМИ, рассчитывая на их объективность. Но вскоре они осознали, что против них ведут информационную войну. Так, в августе 1992 года британские СМИ опубликовали фото истощенного мужчины за колючей проволокой, который был назван узником сербского концлагеря. После войны стало известно, что снимок постановочный, но эта публикация сыграла свою роль в распространении антисербских настроений.

В Сараеве западные корреспонденты жили в своем мире, в отеле «Холидей Инн».  Журналисты смотрели на осаду изнутри. И сербов воспринимали как «агрессоров», которые расстреливали беззащитный город. При этом по гостинице, по достигнутой договоренности, «плохие парни» не стреляли.

Боснийские власти помогали мусульманам сохранять образ жертв. Так, для этого они всячески препятствовали оттоку жителей из города. Фактически Сараево оказался в двойной блокаде — внешней и внутренней. И если бы не внутренняя, в городе бы никого не осталось.

При освещении конфликта СМИ фактически занимались «расчеловечиванием» сербов. В ходе войны различные преступления совершали все стороны, но внимание акцентировали именно на них.

Антисербская кампания тех лет ставит главный вопрос: насколько СМИ независимы и выполняют ли политический заказ? И насколько могут быть объективны сами журналисты?

Приехав на Балканы, корреспонденты вначале не разбирались в местных проблемах. И перед ними стоял вопрос, что показывать, о чем писать. Войсковые операции зрителям и читателям неинтересны. И тогда журналисты стали создавать «порноужасы» — такое название получили душераздирающие истории, трагедии маленьких людей.

В США освещение конфликта было фактически монополизировано CNN. Эта американская телекомпания была единственной, имевшей постоянного корреспондента в Боснии и Герцеговине — Кристиан Аманпур, женщину иранского происхождения. Возможно, у неё были и личные мотивы, чтобы выступать на стороне боснийских мусульман.

Европейский Бейрут

Город был фактически разделен, как когда-то Бейрут. Большая его часть и ряд важных высот на окраинах контролировались Армией БиГ.

Сербы занимали предместье Вогошча в северной части города, а также Илиджу к западу от него. На юге Сараева у них были районы Врбаня и Грбавица — там сербские кварталы выходили к речке Миляцка. Этот сектор замыкался мусульманами «в клещи»: на западе на высоте Моймило, на востоке — на Дебело-Брдо (буквально — «Большая гора»). Вдоль линии разграничения в городе стояли брошенные здания, в которых были размещены огневые точки.

Население сербских кварталов жило впроголодь, выживая за счет гуманитарной помощи.

Война велась согласно законам военной пропаганды, поэтому мусульмане нередко провоцировали обстрелы. Так, их артиллерия могла стрелять из района Кошево, где расположена главная городская больница. Когда сербы открывали ответный огонь, журналисты обвиняли их в том, что обстреливают больницу. Горожане знали об этих приемах боснийской армии, но СМИ и представители ООН почему-то этого не замечали.  

Помимо войны с сербами, боснийские власти боролись и со своими оппонентами. Так, 7 июля 1993 года было совершено покушение на Сефера Халиловича, который занимал пост начальника Генштаба Армии БиГ. Убийцы поторопились и нажали на кнопку дистанционного взрывного устройства, когда на балкон вышел покурить его брат. Сефер в момент взрыва был в другой комнате, а вот его жена и брат погибли.

Разбирались и с бывшими союзниками. Осенью 1993 года в Сараеве была разоружена и расформирована хорватская бригада «Король Твртко».

Тогда же власти БиГ провели в городе зачистку своевольных командиров. В операции против Мушана Топаловича было задействовано свыше трех тысяч солдат и полицейских. Его штаб-квартира была взята штурмом, а сам он убит. Британский и американский ученый Майкл Манн в книге «Тёмная сторона демократии» пишет, что бойцы Топаловича расстреляли не менее четырехсот пленных сербских военных и мирных жителей.

Еще во время войны, в декабре 1994 года, военный суд Сараева осудил 14 человек за жестокие убийства сербского населения в городе, но ввиду «смягчающих обстоятельств» они получили небольшие сроки.

В ходе осады в Сараеве произошло несколько странных взрывов, которые были использованы в пропагандистских и политических целях. Так, 27 мая 1992 года на улице Васы Мискина в очереди за хлебом погибли 26 горожан (как мусульман, так и сербов), около сотни получили ранения. Обвинив в этом сербскую сторону, Совет Безопасности ООН наложил санкции на Югославию. По мнению же сербов, ответственность за взрыв  несут боснийские мусульмане.  

Наиболее кровавый инцидент произошел в феврале 1994 года на сараевском рынке Маркале. Тогда 68 человек погибли и около двухсот получили ранения. Официально — в  результате попадания 120-мм сербской мины. Скорее всего, тут имела место провокация.

Во-первых, если это была мина, неясно, откуда она прилетела. Эксперты высказывали мнение, что ее выпустили с позиций боснийских мусульман. Не исключал этого и британский генерал Майкл Роуз, командовавший миротворческой миссией ООН — УНПРОФОР.

Во-вторых, маловероятно, чтобы одна мина могла нанести такой ущерб. Это больше похоже на взрывное устройство, заложенное под прилавком.  

СМИ обвинили во взрыве сербов. Североатлантический блок собирался нанести авиаудар, но его остановила российская инициатива. В город был введен франко-русский контингент, а сербские тяжелые вооружения были отведены от его границ на 20 км и сданы на склады, за которыми смотрели международные наблюдатели.

Руководство БиГ рассчитывало втянуть НАТО в военный конфликт. Эта провокация не удалась. А следующую «вспугнули» сербы — 21 февраля они заявили о подготовке нападения переодетых в сербскую униформу солдат Армии БИГ на контингент ООН.

Так, в феврале 1994 года боевые действия в Сараеве были заморожены. Это позволило перебросить по тоннелю значительную часть войск Армии БиГ из города на другие участки фронта. Война превратились преимущественно в снайперскую. И осталась информационной.

Пересеченный рельеф города и высотные здания создавали причудливую карту секторов обстрела. Так, над сербским районом Грбавица нависала гора Дебело-Брдо, на которой были позиции Армии БиГ. Чтобы помешать противнику вести прицельный огонь, сербские улицы в этом районе были завешаны плащ-палатками. А вместо предупредительных дорожных знаков в опасных местах висели плакаты «Пази, снаjпер!» («Внимание, снайпер!»).

Широкую известность получила «снайперская аллея», ставшая символом осады города. У французского контингента ООН были антиснайперские группы. Они определяли местоположение стрелка, после чего открывали огонь из 12,7 мм винтовок и 20-мм автоматических пушек, установленных на БТР. Если снайпер прекращал стрельбу, точка считалась подавленной.

Эффективность такой борьбы остается под вопросом. Так, американский морской пехотинец Джон Джордан, действовавший в Сараеве, хвастливо утверждал, что его группа уничтожила там шесть сербских снайперов. Но сербам о каких-то подобных своих потерях было неизвестно.

Пережившие осаду горожане вспоминали, что, если у какого-то перекрестка собрались журналисты с камерами, то нужно быстро покинуть это место, так как скоро начнут стрелять. По мнению жителей, это были постановочные снайперские обстрелы. В своих воспоминаниях они также отмечали, что иногда арестовывали снайперов Армии БиГ, которые стреляли по мусульманам.  

В июне 1995 мусульмане предприняли последнюю попытку прорвать блокаду города, начав масштабное наступление. Первоначально они добились успехов на внешнем кольце, перерезав дороги и блокировав сербов. Затем они продвинулись в направлении Пале и 17 июня подвергли его артобстрелу. Но в ходе последовавшего контрнаступления сербы отбили утерянные позиции. К 28 июня наступательная операция БиГ была прекращена.

Боснийские сербы считали Сараево своей столицей и настаивали на послевоенном разделе города. Именно поэтому временная столица Республики Сербской была в Пале,  возле Сараева. Но идея разделенной столицы вызывала у западных политиков раздражение — они не хотели нового Берлина. По итогам Дейтонского соглашения 1995 года, завершившего войну, сербы вынуждены были покинуть город, сохранив за собой лишь ряд поселков в его окрестностях. Из почти двухсот тысяч, которые проживали в Большом Сараеве до войны, там осталось лишь порядка десяти тысяч. Об этой масштабной этнической чистке западные СМИ вспоминать не любят.

Вернуться назад

Комментировать
Рейтинг@Mail.ru