Лента
Почему претендующий на «Оскар» сербский фильм не понравился западным критикам
Федеральное агентство новостей  / 

Номинация сербского фильма «Дара из Ясеноваца» на премию «Оскар» привела к скандалу. Американский журнал Variety обвинил создателей картины в спекуляциях на страданиях жертв и заявил, что кинолента может быть использована Сербией в конфликтах с соседями. В то же время боснийский фильм, посвященный событиям в Сребренице, не подвергся остракизму — наоборот, он был воспринят с воодушевлением.

Михаил Поликарпов специально для международной редакции Федерального агентства новостей рассказывает о двойных стандартах в современной киноиндустрии.

Вайссберг против Холокоста

В Сети вспыхнули настоящие баталии из-за номинированного на «Оскар» фильма, который в прошлом году снял сербский режиссер Предраг Гага Антониевич. Картина посвящена геноциду сербского мирного населения в годы Второй мировой войны хорватскими националистами (усташами). Если быть точнее, она сфокусирована на страданиях сербов в концентрационном лагере Ясеновац.

При этом как защитники, так и «диванные критики» киноленты в большинстве своем самого фильма не видели, а исходят из собственных политических убеждений.

Началом подобной войны в соцсетях стала статья американского кинокритика Джея Вайссберга, опубликованная в журнале Variety, который освещает события шоу-бизнеса. Издание охарактеризовало сербский фильм следующим образом: «плохо замаскированная пропаганда, цинично использующая Холокост для продвижения тревожных нативистских планов».

Известного кинокритика раздражает тот факт, что тема геноцида постоянно поднимается в кино. По его мнению, происходит это потому, что «Холокост продается». Фильмы подобного рода становятся сенсацией и ловко играют на сердечных струнах. 

Вайссберг не отрицает, что усташи были головорезами-убийцами и планомерно уничтожали сербов, евреев и цыган. Он также признает, что комплекс Ясеновац известен среди лагерей смерти кровавой жестокостью своих командиров и их подчиненных, как и то, что за 1941—1945 годы в нем было уничтожено около 80 тысяч заключенных, в основном сербов.

Однако критик уверен, что этот «антихорватский и антикатолический» фильм будет использован Сербией в конфликтах с ее соседями.

В центре картины — история 10-летней сербской девочки Дары и ее младшего брата, отправленных в Ясеновац, в котором детей ждут тяжкие испытания и где им суждено стать свидетелями настоящих зверств.

Вкратце рассказывая о них, кинокритик подчеркивает, что связь сербских страданий с Холокостом уже давно является уловкой для того, чтобы вызвать международное сочувствие и «узаконить территориальную экспансию вместе с политикой расизма». Да, в оригинале статьи именно racist policies, как будто из какой-то методички.

«Вайссберг говорит, что ему не нравится конец из-за «дешевых эмоций». Это может быть дешево для него, но мы заплатили сполна, и заплатили мы большой кровью. Почему жертвы Ясеноваца лишены права на память?», — заявил в ответ режиссер ленты Предраг Антониевич.

Свою позицию Вайссберг аргументирует также тем, что фильм о Холокосте, созданный для разжигания вражды к немцам, был бы сейчас решительно осужден. К сожалению, в статье он не рассказал о своем отношении к киноленте «Список Шиндлера».

Мнения разделились

В самой Сербии были возмущены фактом, что в фильме увидели националистическую пропаганду. Так, министр культуры и информации Республики Сербия Мая Гойкович заявила, что попытки дискредитировать фильм посредством совершенно неуместных, необоснованных, ложных политических оценок и обвинений представляют собой не критику картины, а попытку оспорить право на высказывание о Ясеноваце как о месте страданий сербского народа.

По мнению Роберта Абеля, представляющего «Лос-Анжелес Таймс», выдвижение этого фильма на «Оскар» цинично.

Впрочем, среди англоязычных критиков есть и те, кому картина понравилась. Тэдэус Баттри признается, что очень мало знает о Балканах и раньше вообще ничего не слышал об усташах. По его мнению, фильм получился отличный.

Сценарист «Дары из Ясеноваца» Наташа Дракулич отреагировала на статью в Variety спокойно: назвала ее бесплатной рекламой фильма и заявила, что «не заметила, чтобы кто-то из съемочной группы был сильно взволнован этим материалом».

Кинокритик Иван Велисавлевич настроен более скептично. Он отметил, что включение геноцида сербов в стратегию культуры продвигает государство как бренд, а страдания простых людей помогают его рекламировать. И если затея с фильмом сработает, то будет изменен имидж сербов, которые предстанут как жертвы. Если нет, то его создатели также окажутся в плюсе — налицо будет антисербский заговор.

По мнению хорватского актера Горана Богдана, Хорватия должна снять фильм о Ясеноваце, так как он часть ее истории. «Это — хорватский катарсис». Актер признался, что его друзья работали над подобным проектом.

Хорватский историк и публицист Драган Марковина не стал комментировать фильм, поскольку его еще не смотрел. Но текст в Variety он считает вполне логичным: по его словам, нельзя ожидать, что фильм, снятый как государственный проект, чтобы донести до мира «нашу правду», окажется чем-то большим, чем памфлет.

Геноцид как элемент мифа

Важный элемент национального мифа — «священная катастрофа». Например, у ирландцев — Великий голод 40-х годов XIX века, у армян — геноцид 1915 года, у евреев — Холокост времен Второй мировой войны. Это не единственная социальная или демографическая катастрофа в истории этносов, но именно она воспринимается как самая страшная.

Тем не менее Холокост получил всемирное признание. Генеральная ассамблея ООН в 2005 году приняла резолюцию, которая отвергает любое полное или частичное отрицание Холокоста как исторического события.  Дискуссия по нему фактически запрещена, а человек, публично усомнившийся в Холокосте, рискует подвергнуться остракизму.

Впрочем, не все так однозначно. Третий Рейх целенаправленно, по национальному принципу также убивал цыган. Уничтожались нацистами и гомосексуалисты. Но какого-то общепризнанного культа убийства цыган либо сексуальных меньшинств не сложилось. Русских от рук немцев погибло больше, чем евреев, но геноцидом это не считается.

В годы Второй мировой войны существовал еще один непризнанный геноцид — на Балканах. После разгрома Югославии весной 1941 года часть ее территории аннексирована странами «оси» и их сателлитами. Кроме того, было создано Независимое государство Хорватия (НГХ), к которому отошли вся Босния и Герцеговина. Фактически возглавил это нацистское государство «поглавник» (вождь) Анте Павелич.

Треть населения НГХ — два миллиона из шести — составляли сербы. Часть их решили уничтожить, другую — обратить в католицизм. Это была целенаправленная политика, проводимая Павеличем на государственном уровне.

Жертвами массовых убийств хорватских националистов, по различным оценкам, стали от нескольких сот тысяч до 1,2 миллиона сербов. По данным энциклопедии Холокоста, погибли 320—340 тысяч сербов и около 30 тысяч евреев.

Хорваты создали несколько десятков концентрационных и депортационных лагерей. Самым известным стал Ясеновац — комплекс из пяти лагерей смерти, находившийся примерно в 100 км южнее Загреба. Комендантом одного из них стал Томислав Филипович-Майсторович, католический монах-францисканец. Он был известен как Дьявол из Ясеноваца, что очень точно отражает его «заслуги».

Как и в случае с геноцидом сербов, оценки жертв «фабрики смерти» Ясеноваца разнятся. Максимальная оценка составляет 700 000 сербов, 23 000 евреев и около 80 000 цыган.

Есть и скептики. К их числу относился хорватский экономист и демограф Владимир Жерявич, опубликовавший ряд статей по вопросам потерь Югославии в годы Второй мировой войны. Он считал официальную цифру всех потерь (1 миллион 700 тысяч человек) сильно завышенной, оценивая их примерно в 1 миллион 100 тысяч. Жерявич также подвергал критике распространенную цифру в 700 тысяч жертв лагеря Ясеновац.

Энциклопедия Холокоста оценивает количество жертв в лагере в пределах 77—99 тысяч. Согласно данным Jasenovac memorial site, в лагере погибли более 83 тысяч человек, в том числе 46 тысяч сербов, свыше 16 тысяч цыган и 13 тысяч евреев.

В Ястребарско, в 37 км от Загреба, был создан отдельный лагерь для детей, захваченных во время карательных операций. Тех, кого не убили сразу, направляли туда. Под лагерь были отданы помещения замка Эрдеди (по иронии судьбы до войны в нем находился детский дом) и соседнего францисканского монастыря.

Филиал лагеря создали недалеко, в Донья-Реке, в зданиях старых казарм и конюшен, лишенных электричества и водопровода. Официально он назывался «Приют для детей беженцев», а целью его было перевоспитание детей в усташском духе.

Однако на деле администрация лагеря, главой которого была назначена католическая монахиня Барта Пульхерия, устроила для детей настоящий ад. Они страдали от недоедания и различных инфекционных заболеваний, массово умирали.

26 августа 1942 года партизаны взяли лагерь штурмом и освободили малолетних узников. Тех, кто передвигался самостоятельно, вывели. Так как не все из измученных детей могли вынести марш по горам, часть их оставили у крестьян.

Всего через лагерь прошло свыше трех тысяч детей. Погибли, по разным данным, от 449 до полутора тысяч.

Вскоре после партизанского рейда хорватские власти приняли решение закрыть его, раздав часть детей в семьи местных жителей.

В отличие от Холокоста геноцид сербов не получил всемирного признания. Хорватскими публицистами конца 80-х — начала 90-х он и вовсе отрицался.  Термин «геноцид» в информационном поле Хорватии стараются не использовать и сейчас. Гораздо чаще можно встретить формулировки «массовые убийства» и «усташский террор».  

Власти Хорватии решили дистанцироваться от усташей и перейти в стан победителей. В 2019 году хорватский президент Колинда Грабар-Китарович на торжественной церемонии по случаю 80-й годовщины начала Второй мировой войны в Варшаве заявила, что «хорватский народ (…) внес самый большой вклад в антифашистскую борьбу в Европе».

Куда идешь, Айда?

В Голливуде, судя по всему, геноциды делятся на «правильные» и «неправильные».

В шорт-лист претендентов на «Оскар» вошел боснийский фильм Quo Vadis, Aida?, посвященный событиям в Сребренице летом 1995 года.

Все тот же журнал Variety опубликовал весьма положительную рецензию на фильм про Сребреницу. Автор рецензии Джессика Кианг отмечает, что «резня в Сребренице стала предметом интенсивной политизации, вплоть до отрицания геноцида в некоторых кругах».

На деле жертвами бойснийской войны 1990-х годов стали представители всех общин. Мусульмане действительно понесли тогда самые большие потери. Если считать, что геноцид — любое массовое убийство по национальному признаку, то под это понятие подойдут все три стороны конфликта.

Однако широкую известность получил именно «геноцид мусульман в Боснии» — продукт военной пропаганды 90-х, призванной демонизировать сербов. Так, цифра в 200 тысяч погибших мусульман появилась в январе 1993 года и в последующие два года не менялась. После войны было признано, что она завышена более чем втрое. Тем не менее именно эта мифическая цифра дается и в американском фильме «Сезон убийц», который был снят в 2013 году.

Истинные причины убийств в Сребренице (зверства боевиков Насера Орича и желание отомстить) в подобных фильмах всегда остаются за кадром. Сребреница стала заложником игр президента Боснии Алии Изетбеговича, который хотел использовать его как casus belli, спровоцировав открытое военное вмешательство НАТО в конфликт.

Однако Вайссберг, как и другие известные кинокритики, не выступает против фильма Quo Vadis, Aida? и не считает его антисербской пропагандой, нацеленной на разжигание вражды на Балканах.

Самым важным из видов искусства сегодня остается кино. Но в современном мире, мире двойных стандартов, оно стало прежде всего инструментом пропаганды, определяющим, кто «хорошие парни», а кто нет. У любой картины, которая не укладывается в эту канву, мало шансов на успех.

Вернуться назад

1 комментарий
Рейтинг@Mail.ru