18 апреля 12:44
+ {{ $store.state.rightWidget.counter }}
новостей
Все новости
Алиса Мон: Никто не заметил, как мне было страшно
Фото из личного архива Алисы Мон  / 

Знаменитая российская эстрадная певица Алиса Мон, которая участвует в проекте телеканала НТВ «Суперстар! Возвращение», в эксклюзивном интервью ФАН рассказала, почему не относится к шоу как к соревнованию, что общего у нее с Maruv и чем ее так пугает перспектива семейной жизни.

Такая, какая есть

— Алиса, на проекте «Суперстар! Возвращение» вы просто блистаете! Как получилось, что вы попали в проект?

— Мы проходили кастинг. Нас проверяли в том числе и на человеческий фактор — какие мы люди, — потому что с некоторыми артистами просто невозможно работать! Кого-то даже не приняли в проект, потому что человек себя очень «звездно» вел.

Я — действующий артист, я не переставала гастролировать. Просто это выглядит как возвращение, потому что это телевидение, это масштаб, это уже другая ответственность. Но я особо не боялась. Я такая, какая есть.

Была забавная история: мы все время ездили с моим директором на эти кастинги. Сначала я приехала просто показать себя — и, кстати, на одном из приездов там уже был замаскированный Вадим Такменев. Мне потом сказали, что он там сидел, я его не заметила. Он, видимо, специально оделся как профессиональный чекист, чтобы никто его не узнал. То есть он тоже принимал прямое участие в этом: решал, пройдет артист или нет.

— А что насчет других телепроектов?

— Меня звали на проект — то ли «Точь-в-точь», то ли «Один в один», сейчас точно не вспомню.

Алиса Мон
instagram.com  / @alisamon_vsartist

— Так «Точь-в-точь» — Первый канал же.

— Первый канал и НТВ раньше в «Останкино» были на одном этаже, и мне всегда подспудно казалось, что они каким-то образом завязаны между собой. Но, может, я и ошибаюсь. Но надо сказать, что сейчас формат поменялся. Приятно, что сейчас на НТВ не жалеют средств и сил, создают такие крутые команды, замечательные проекты… Они подтягивают к себе талантливых людей и делают это от души.

Я думаю, что к этому имеет прямое отношение Вадим: он за это болеет очень. И я видела, как он радовался, когда прошла первая программа. А мы как раз собирались на пати в какой-то паб, и это был еще один праздник жизни, когда мы искренне радовались друг за друга. И, по-моему, этот праздник до сих пор продолжается, потому что у каждого артиста этого проекта вообще нет времени на личную жизнь.

— Весь этот проект для вас — соревнование в первую очередь?

— Я как-то не относилась к этому как к соревнованию. И этот тумблер сработал у меня в тот момент, когда во время выступления на второй программе случилась одна ситуация. Я тогда и поняла, что мне не надо это близко к сердцу принимать. Потому что решают, кто лучше, конечно, судьи, но это все равно человеческий фактор.

Вообще, соревнования, мне кажется, — это все-таки не музыкантская тема, это не спорт — это творчество. Надо показывать себя, показывать номер, показывать, какой ты артист, какой ты певец, какой ты человек, какие у тебя глаза, какая у тебя пластика. И я после второй программы поняла, что я буду просто работать на картинку, чтобы смотреть со стороны на себя так, как будут потом смотреть на меня зрители. А очень у многих ребят бывали срывы: они переживали, что к ним несправедливо отнеслись.

Алиса Мон в 1997 году
ТАСС  / Великжанин Виктор

Артист должен быть небожителем

— Этот проект в рамках музыкальной индустрии, в которой вы так или иначе участвуете? Вы же не выбыли из игры?

— Конечно, он в рамках музыкальной индустрии. В основном, нас, бедных, из 1990-х, все время приглашают на какие-то шоу, где надо поговорить, или на какие-то программы, где надо что-то готовить. И в какой-то степени ты теряешь самооценку, потому что артист все-таки должен быть артистом, небожителем. У нас сегодня все это стерлось, потому что мы выкладываем в Instagram всю кухню о себе. Но так делают все, ведь это пиар.

Мне кажется, мы своим появлением на проекте как-то всколыхнули то ощущение того времени, пусть даже в формате XXI века, потому что шоу просто убойное. Я ничего подобного до этого не видела!

— А жюри сами решают, какой репертуар?

— Частично. Это такой вариант 50 на 50. Я не знаю, как у других ребят, но я думаю, что все воевали за то, чтобы спеть песни, которые они сами хотели. И я в том числе.

— А кроме «Алмаза» там что-то из вашего репертуара было?

— Нет, из своего репертуара уже ничего больше. То есть первая программа — это была визитная карточка артиста, некий эпиграф. Но чем дальше, тем будет жарче.

— Почему вы согласились участвовать в проекте?

— Я никогда не отказывалась ни от чего такого масштабного и музыкального. Для меня это самой всегда загадка: что будет потом? Но ведь вариантов масса. Мало того, мы только можем предполагать, а бог располагает. Главное, что ты будешь на своем месте и сделаешь свое дело.

Для меня было просто интересно себя в этом увидеть и попробовать это все сделать, я на перспективу даже не замахивалась. Мы стали больше понимать, какая у нас сегодня грандиозная сцена, и этому же надо соответствовать, как-то с этим слиться.

Алиса Мон
instagram.com  / @alisamon_vsartist

Это же на самом деле не так-то просто. С одной стороны, мы смотрим: все красиво сделано, Алиса Мон, пластичные движения… А как у меня тряслись поджилки — это кто-нибудь заметил? Нет. Но они у меня так тряслись! И с этим надо было как-то справляться.

— Трясло, когда члены жюри совещались?

— Нет, во время выступления. Меня уже поставили, я стояла еще минут пять, пока они что-то перестраивали, ждала команды «мотор». И я уже поняла, что меня всю трясет. Сейчас начнется номер, а меня всю колотит. Кто-нибудь это заметил? Нет.

Или кто-нибудь, например, заметил, что у меня шлейф платья попадал все время под каблук? А там очень скользкий пол. Подиум, на котором я стояла, пошатывался. Но я этого даже на репетиции не стала говорить, потому что у ребят и так столько работы было… А это прозрачное платье, к которому каблук цеплялся? В любом вечернем платье я всегда рву подол!

— А в голосе своем вы были уверены, в музыкальном материале? В том, что вы сегодня, в 2020-м, музыкально соответствуете запросу?

— А тут уже сложно. Я понимаю, что молодняк сейчас поет по-другому.

— Ну та же Maruv — она другая, она сидела как королева…

— Да, но меня это совершенно не ломало. Мне понравилась Maruv, я до этого не знала, кто она такая. Все это очень форматно, модно, со вкусом, драйвово — в общем, она такая оторва.

— Вы хотели бы сейчас быть как Maruv?

— Ну, у меня были некие попытки, но я бы до такого не докатилась. Она транслирует феминизм, это ее творческая натура. И у меня тоже был такой период после того, когда я развелась. Это был 1990 год. «Мальчик для битья» — была такая песня, «Ва-банк», «Скажи, зачем». Это «доалмазный» период.

Алиса Мон в 1999 году
ТАСС  / Владимир Яцина

Напугали семьей на всю жизнь

— Это был первый развод? С Василием Марининым?

— Ну, я Васю не считаю за мужа, потому что мы вместе всего год прожили. Подростковый брак — я бы даже так это назвала. Или дружеский. Это несерьезно. Нет, я считаю, что у меня был один муж — Сергей Муравьев.

— Вы сейчас замужем?

— Нет, с тех пор как я с ним развелась, я не замужем. 25 лет уже, получается.

— Получается, вы не выбрали стезю жены и матери?

— Нет, не выбрала. Однажды я познакомилась с экстрасенсом, он пару фраз обо мне сказал, и я обалдела. Думаю, ничего себе, он правду говорит! И спрашиваю: «Слушай, а я выйду замуж?» Он так на меня посмотрел и сказал: «Вы выйдете замуж, если сами этого захотите». И это так, да.

— Почему вы не выбрали семью?

— Потому что очень напугали меня! Так напугали, что на всю жизнь запомнила.

— Вы боитесь жить с кем-то вместе и зависеть от этого человека?

— Нет, не зависимости. Я боюсь рукоприкладства.

— Ну, люди же разные…

— Да, разные. Но он ведь тоже был хорошим изначально, в том-то и дело. Я его даже спросила однажды: почему ты раньше «не проявился»? «Ну, я, как истинный мужик, должен был тебя обаять, «замутить» тебя», — ответил он.

— А он сейчас женат?

— Он умер в этом году, в феврале, он больше не женился. У него была какая-то дамочка, тоже из шоубиза. Она, по-моему, училась на тот момент. Он ей заморочил мозги, сказал, что учиться не надо, что он будет ее гуру.

Все как у меня, по тому же сценарию — мне он тоже учиться не давал. Вообще ничего не давал делать. «Песни пой, у нас есть профессиональный композитор, не надо, чтобы ты сама писала». Ну, стишки еще разрешал мне написать. И эта девочка точно так же, как и я, сбежала от него. В тапочках пошла ведерко выбрасывать на мусорку — так и ушла. Потому что уйти от него было очень сложно.

— Какую роль в вашей жизни играют мужчины?

— Мужчины, конечно, в моей жизни были — и много. И они все были прекрасны по-своему. Но я считаю, что моя любовь — некая сублимация музыки, которую я пишу. Все недолюбленное, все мои фантазии — все уходит в мое творчество. Вот эта моя истинная любовь, правильная любовь, без страха.

А с мужчинами — это что-то другое. И надо сказать, что с тех пор как я стала взрослой девочкой, мне все меньше и меньше вообще хочется иметь с мужчинами интимные отношения. Меня это уже абсолютно не интересует. Может быть, и найдется такой мужчина, который пробудит во мне что-то, но на сегодняшний день это пока так.

И еще мне совершенно не нравятся нищеброды — не люблю мужчин, которые не состоялись в профессии, у которых нет интереса, бизнеса. Нормальный парень для меня — увлеченный человек, и при этом еще зарабатывающий хорошие деньги. Конечно, прочее может быть не менее важно: я имею в виду его душу, характер, доброту — много чего. Просто мужики сейчас пошли какие-то болтуны. Мне кажется, девочки в этом смысле как-то сдержаннее. Мало Мужчин осталось с большой буквы.

Алиса Мон
instagram.com  / @alisamon_vsartist

Просто жить своей жизнью

— Давайте поговорим о теме возраста в шоу-бизнесе. Женщина в музыке часто тесно связана с сексуальностью, с любовью. Действительно ли это на первом месте? Или нужно что-то другое?

— Если речь идет о том, что певица и без сцены должна быть сексуальной, то не соглашусь. А вот на сцене — да. Это должны быть просто брызги сплошного сексапила на сцене.

— Вы считаете, что и сейчас в вас этого много?

— Конечно! Даже не сомневаюсь в этом. Во мне столько любви! Я думаю, что тот, кто поймет это, и тот, кто оценит мою душу, не пожалеет и не прогадает никогда в жизни.

— Вы довольны своей внешностью?

— В свои 56 — да. Я думаю, многие хотели бы выглядеть в этом возрасте как я. Многие делают операции на лицо, но надо же соответствовать и телом — оно должно быть дополнением к лицу. Представьте, вы отрихтовали свою, извиняюсь, морду лица, и вышли в каком-нибудь открытом платье, а у вас все висит.

— А что делать, чтобы не висело?

— Либо спортом заниматься, либо не показывать. Или делать по-хитрому: корсет носить.

— Но вы не паритесь на этот счет?

— Нет. В проекте я появляюсь в достаточно обтягивающих вещах без корсета. Я все эти комбинезоны надевала на голое тело.

— Вы показываете тело, потому что оно в порядке, а не потому, что это главное, что вы хотите показать?

— Я хочу, чтобы девочки понимали, что в 56 можно выглядеть как в 35 — и душой, и телом, и внутренне, энергетически. Мне кажется, артист должен быть добрым, он должен нести какой-то свет. Честным, открытым, чтобы захотелось приблизиться к чему-то доброму.

— Вы не добиваетесь от жизни взаимности, признания?

— Нет. Я просто хочу, чтобы мне было хорошо. А хорошо мне тогда, когда я на своем месте. А это связано и с тем, чтобы всегда были мои родные и близкие здоровы, и чтобы работа была, чтобы я была востребована — это важно. Мне просто хочется жить — и все.

— У вас есть истории, которые повлияли на то, что вас не было на сцене около 20 лет?

— Конечно, это не просто так. Я считаю, что я шикарная певица, мне просто не повезло. Так же, как и с мужем. Но я не собираюсь на это обижаться. Потому что я живу свою жизнь. Я никогда не хотела жить чужой жизнью.

3 комментария
Рейтинг@Mail.ru