16 апреля 14:03
+ {{ $store.state.rightWidget.counter }}
новостей
Все новости
Курский врач Александр Задорожный: «Ковид» негативно действует на нервную систему
pixabay.com  /  rottonara

Пандемия коронавируса, несомненно, затронула не только страны Европы и Америки, но и абсолютно все города России. В беседе с ФАН врач-уролог Александр Задорожный рассказал о буднях курских врачей и о тяжелых испытаниях, с которыми ему пришлось столкнуться из-за COVID-19.

Александр Анатольевич, как Вы впервые столкнулись с коронавирусом?

― С первым, в своей практике, заболевшим я встретился лицом к лицу в апреле, причем на амбулаторном приеме в рамках своей профильной специальности, благо прием велся в средствах индивидуальной защиты и ни этот, ни последующие аналогичные контакты не привели к заражению меня самого. Тогда же, в апреле, появились первые случаи заболевания моих коллег, кого я знал лично.

Я знаю, что многие врачи в нашем городе отказались работать в ковидных центрах по ряду личных причин. Что вас подтолкнуло помогать пациентам с таким опасным инфекционным заболеванием?

― Не могу точно сказать, что подтолкнуло. У меня не было никаких сомнений на этот счет. Уже с первых дней, как пандемия COVID-19 начала свой марш по нашей стране, наблюдая за опытом борьбы с вирусом в других странах, да и в самой Москве, на тот момент, стало очевидным, что потребуется помощь медиков во временных инфекционных госпиталях ― я уже на тот момент совершенно четко осознавал, что пойду добровольцем.

Почти все врачи по всему миру были вынуждены жить отдельно от своих семей, чтобы их не заразить корнавирусом. Вы тоже были изолированы от своих родных?

― Да, все верно. Как только появились первые случаи заболевания в Курске, я изолировался от своей семьи. На тот момент об этом вирусе было крайне мало информации, да и та была зачастую крайне противоречива. И все мы, врачи, отдавали себе отчет в том, что мы в первую очередь находимся в группе риска даже не работая в самом ковидарии. Поэтому я принял такое решение сразу, еще до перехода в инфекционный стационар. Я жил один несколько месяцев, видел своих детей только на улице с расстояния в несколько метров, не имея возможности их обнять ― это действительно было тяжело.

За что и за кого Вы беспокоитесь больше всего?

― Причин для беспокойств на самом деле много. Это и здоровье немолодых уже родителей, это и состояние моих пациентов в отделении, в то же время беспокойство вызывает и качество обучения моих старших детей, которое неминуемо сейчас страдает. Пандемия дала почву для беспокойства самого разного толка и качества ― самое главное ни в чем не поддаваться панике и сохранять холодное и здравое мышление в любой ситуации.

Когда к Вам в больницу стали поступать первые пациенты с коронавирусом?

― Собственно с первых же дней открытия нашей больницы как стационара для оказания помощи больным с новой коронавирусной инфекцией.

Что Вам на тот момент было известно о новой инфекции, и как строился план/алгоритм лечения, ведь в тот период мало кто знал, какие действия необходимо было предпринимать для спасения поступающих пациентов с COVID-19?

― На тот момент уже были разработаны отечественные временные клинические рекомендации, было множество зарубежных работ, быстро организовались врачебные сообщества в соцсетях, по которым молниеносно распространялись все свежие статьи по теме COVID-19, как российские, так и англоязычные, вплоть до переводов китайских статей фактически в день их публикации. Поэтому дефицита актуальной информации как такового не было. Другой вопрос, что весной еще многое оставалось неизвестным, как в течение самого заболевания, так и в его терапии. Более того, даже имелись некоторые заблуждения на его счет. Но медицина и наука не стоят на месте и уже сейчас мы имеем достаточно глубокое понимание этого заболевания, что позволяет нам более эффективного лечить людей им заболевших.

С какими трудностями Вам пришлось столкнуться?

― Трудностей хватало и хватает до сих пор. Это и достаточно тяжелые физические условия работы, это и сам объем работы, это и та же изоляция от семьи, это сложные больные. Причем сложные не только в клиническом плане, но и в психологическом ― люди находятся в состоянии стресса, они откровенно напуганы своим диагнозом, да и сам «ковид» достаточно негативно действует на нервную систему, усугубляя проявления этого стресса. Приходится одновременно быть и психологом, стараясь успокоить человека, и, к сожалению, далеко не всегда это легко удается сделать. Как следствие, в последующем приходится еще и разбираться с обилием достаточно абсурдных жалоб. Но это издержки ситуации, с этим приходится мириться. Так что трудностей хватает, но трудности для того и существуют, что бы их преодолевать.

Расскажите, как обычно проходит Ваша рабочая смена?

― Рабочая смена делится на две части ― работа в красной зоне, и работа и отдых в чистой зоне. Работа в красной зоне начинается с обхода всех больных, контроля их состояния, жалоб, контроля уровня насыщения крови кислородом ― сатурации, других данных, коррекции назначений при необходимости, приеме в отделение поступающих больных. Это работа non-stop, изнуряющая как своим объемом, так и тем, что все это выполняется в защитном облачении, в котором с каждым часом все сложнее дышать и все тяжелее находиться. В чистой же зоне происходит работа с документацией, обсуждение с коллегами тактики лечения больных, в общем зоной отдыха чистая зона называется лишь номинально.

Какая из смен была самой тяжелой?

― Самая тяжелая смена это, безусловно, первая смена, когда в первый же день открытия поступали один за одним больные, когда ты в принципе впервые видишь пациентов с СOVID-19 в качестве их лечащего врача, когда огромный механизм больницы начал впервые проворачивать шестеренки в качестве инфекционного госпиталя. Тогда действительно было нелегко всем, от санитарочек до врачей. Но мы справились, как и справимся со всеми остальными вызовами, которые нам постоянно дает SARS-CoV-2.

Комментировать
Рейтинг@Mail.ru