Лента новостей Выбор региона Поиск
AR
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное

Эксперты рассказали, как гуманизация провоцирует чувство безнаказанности у подростков

0 Оставить комментарий

Эксперты рассказали, как гуманизация провоцирует чувство безнаказанности у подростков

Почему правозащитники вступаются за малолетних преступников, требуя гуманизации, но не замечают проблем потерпевших? Ответ на этот вопрос искали участники онлайн-эфира «Они же дети. Что делать с малолетними преступниками?» Медиагруппы «Патриот» и Федерального агентства новостей.

Модераторами дискуссии выступили генеральный директор ФАН Евгений Зубарев и журналист Артемий Галицын.

По данным экспертов, в России прогрессирует опасный для всего общества тренд: все больше детей до 14 лет (возраст привлечения к уголовной ответственности) становятся настоящими преступниками. При этом реальной возможности призвать их к ответу за содеянное не существует. Система профилактики и перевоспитания детей в России так и не была создана, вместо нее развилась бандитская субкультура, известная под аббревиатурой АУЕ. Подростки облагают данью школы, культивируют преступные порядки, издеваются не только над сверстниками, но и над учителями.

Снижение возраста уголовной ответственности

Первым гостем онлайн-конференции стал сенатор, заслуженный юрист Алексей Александров, по словам которого в России необходимо снизить возраст уголовной ответственности до 12 лет за особо тяжкие преступления, так как иногда дети ведут себя как настоящие садисты.

Эксперты рассказали, как гуманизация провоцирует чувство безнаказанности у подростков

«Прежде всего, эти вопросы должны поднимать ученые. Должны обсуждать их на научных конференциях и предлагать парламенту, президенту. В СССР подростковая преступность тоже была очень острым вопросом, тоже были очень тяжкие преступления, которые совершали подростки, молодежь. Но в те времена большое значение придавалось уголовно-превентивной политике, то есть предупреждению, воспитанию детей в школе, коллективе, семье. Тогда детей учили доброте. Сейчас же этому не придается такое значение, хотя рассматривается вопрос, чтобы возложить обязанность по воспитанию на начальную и среднюю школу», — пояснил гость.

Он также уверен, что дружественное к ребенку правосудие — это, конечно, правильно и хорошо, однако оно может привести только к росту подростковой преступности. Александров говорит о необходимости правильного воспитания и предупреждения преступлений.

«Нужно, чтобы ребенок боялся жесткой ответственности за свои поступки, чтобы он понимал, что такое преступление. Поэтому надо заниматься правовым просвещением, начиная с детских сказок. Есть прекрасные сказки Пушкина… Воспитывая, читая сказки, необходимо говорить, что это плохо и больно. Это поможет правильно воспитать детей, чтобы они не были отморозками», — продолжил Александров.

Сенатор признал: среди подростков есть психически больные люди, которых необходимо изолировать от общества. Он также напомнил о существовании специальных учебных заведений закрытого типа, где дети до 14 лет, совершившие особо жестокие преступления, могут быть изолированы.

«Можно усиливать в законе помещение опасных для общества лиц. Это не считается лишением свободы, это специальные интернаты, где физически такие дети не могут причинять тяжкие действия. Это тоже относится к профилактике преступлений. Нужно разбивать опасные коллективы, работать индивидуально, переубеждать. Тех, кого не переубедить, изолировать. То есть этим надо заниматься, опускать руки нельзя», — отметил собеседник ФАН.

Гуманизация провоцирует чувство безнаказанности

Следующим гостем стал бывший сотрудник уголовного розыска Москвы Игорь Гришаков. По его словам, сложность работы сотрудников правоохранительных органов с подростками-преступниками заключается в том, что для проведения следствия необходимо, как минимум, приглашать педагогического работника или родителей.

«Проводить оперативно-розыскные мероприятие в их отсутствие запрещено, так как это будет расценено как превышение должностных полномочий. Сейчас максимально усложнено со стороны прокуратуры, следственного комитета. Это особый контроль. Но вообще, я резко отрицательно отношусь к гуманизации — это развращает и позволяет чувствовать себя безнаказанным. У меня два малолетних преступника, одному 18 через пару месяцев, другому через полгода. Отобрали у девочки фотоаппарат, но отделались штрафом», — поясняет бывший следователь.

В работе с молодыми преступниками Гришаков предложил использовать опыт Европы или Советского Союза, с довольно жесткими, порой даже исключительными мерами.

«У нас сейчас вводятся повсеместно суды присяжных. Если суд будет принимать решение не только по малолетним, но и по взрослым, но опираясь на квалифицированное мнение большинства.… Фраза «Они же дети» неприменима в таких случаях. Давайте исходить из профилактики, все правозащитники будут ссылаться на общество, на родителей, но только не на детей. Необходима профилактика. Я застал пионерию, дети были заняты, не было времени бегать по двору и кричать “АУЕ”», — заключил эксперт.

Алексей Лобарев

Сегодня российские суды довольно лояльно относятся к подростковой преступности и это вызывает много проблем, считает Алексей Лобарев, руководитель ассоциации профсоюзов полиции, ветеран МУРа.

«Почему суды так делают, я не знаю. На учет ставят много, где-то 127 тысяч подростков. Сегодня идет гуманизация по отношению к молодежи. Мы мало ими занимаемся, хотя они все сидят в Интернете, участвуют в протестных движениях. 67% преступлений совершают подростки от 16 до 17 лет. Они бездельничают, не знают, чем заняться. У нас нет как раньше, комсомола, молодежных формирований, особенно в глубинке. А надо ими заниматься. Я посещаю колонии для несовершеннолетних, их сейчас 23 (колоний), а было 48. За 10 лет стало меньше почти в 2 раза», — утверждает полковник в запасе.

По его словам, осужденные подростки очень жалеют, когда попадают в колонии, они задаются вопросом — зачем я это совершил, поддался коллективному влиянию? И ведь действительно, по статистике более 40% подростков совершают преступления в группе.

«Есть плюсы и минусы от ужесточения законодательства в отношении несовершеннолетних. Когда делают группой, адвокат говорит — возьми всю вину на себя. И получается, что один человек совершил преступление, они (молодые преступники — Прим. ФАН) этим с удовольствием пользуются. Таким образом распределяется ответственность. Но когда наступает время расплаты, они плачут, просят прощения», — продолжает Лобарев.

Он же привел в пример ситуацию, когда за тяжкое преступление молодой человек отправился в исправительное учреждение и в первом же письме своему брату рассказал, что в тюрьме получает питание, одежду и даже какие-то развлечения.

Эксперты рассказали, как гуманизация провоцирует чувство безнаказанности у подростков

«Потом брат получает письмо и через пару дней совершает преступление. Напал на почтальона, забрал деньги и с радостью попал к брату в тюрьму…. Мы смотрим, и это обидно. Сегодня мы порой проходим мимо людей, которых они обидели. Давайте не о тех поговорим, кто совершил, а о пострадавших. Правозащитники должны убрать это модное направление сразу писать репортажи, ловить хайп. А потерпевший? Полицейский бывает виноват, а СМИ из одного случай вывернут так, будто все полицейские плохие», — поясняет эксперт.

Мнение юриста

Ведущий юрист Фонда поддержки пострадавших от преступлений Александр Кошкин считает, что в России о преступниках говорят чаще, чем о жертвах преступлений. При этом гость выразил уверенность, что высокая преступность среди молодежи может быть связана с отсутствием должного образования.

«Каждый третий ребенок не учился или не работал. До 70% от общего числа привлекаемых к ответственности находились в состоянии алкогольного и наркотического опьянения. Возраст первой пробы за последние пять лет снизился с 17 до 12,5 лет. Надо начинать с этим бороться. Есть еще одна проблема, приведу пример с моим товарищем. Он был привлечен к уголовной ответственности, он заступился за инвалида в сельской местности, у инвалида-хулигана отобрали телефон, он отсидел. Вышел и в течение 1,5 лет ни я, ни мои знакомые, ни он сам не могли его устроить даже грузчиком в «Пятерочку». О какой ресоциализации заключенного может идти речь? Система сама толкает человека обратно», — подчеркнул юрист.

При этом Кошкин не против сокращения возраста привлечения к уголовной ответственности, но только в случае, если преступниками впоследствии будут реально заниматься.

«Есть 111 статья — тяжкий вред здоровью. За тяжкий вред, который повлек смерть, нет нижнего предела и это абсурд. Ни в одном кодексе такого нет. Когда декриминализировали побои, в московском метро появились наклейки, в которых было сказано, что раньше было лишение свободы, а теперь штраф в 30 тысяч рублей. Прокуратура говорит, что это профилактика, но мы понимаем, что она какая-то кривая», — продолжает гость.

Напомним, 1 июня в Красноярском крае нашли убитой 12-летнюю девочку из поселка Нижняя Коя Шушенского района. За два дня до этого она ушла гулять на детскую площадку. Ее нашли в заброшенном пожарном резервуаре глубиной около трех метров. Как впоследствии выяснилось, банда малолетних отморозков несколько лет беспрепятственно терроризировала весь поселок, совершив в итоге изнасилование и убийство девочки.

Новости партнеров

Новости партнеров