Выбор региона Поиск
AR
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное

Бездетный активист и многодетный отец объявили войну абортам, феминистки сопротивляются

Бездетный православный активист и многодетный отец требуют приравнять аборты к убийству

Не пора ли запретить аборты, чтобы повысить рождаемость и защитить семейные ценности, — тема очередного онлайн-эфира в пресс-центре Медиагруппы «Патриот» и Федерального агентства новостей.

За полный запрет абортов, которые предложено приравнять к убийству, выступили два общественника, один бездетный, другой — отец четверых детей. Остальные участники (точнее, участницы) дискуссии придерживаются мнения, что нужно идти не путем запретов и ограничений, а по пути просвещения и сексуального воспитания, в том числе в школе. Разговор, как и следовало ожидать, получился острым.

«Запрет абортов и семейные ценности. Допустима ли принудительная стерилизация людей», — так была сформулирована тема дискуссии, модераторами которой выступили гендиректор ФАН Евгений Зубарев и журналист Артемий Галицын.

Ирина Изотова: О криминализации аборта не может быть и речи

Кандидат философских наук, организатор фестиваля гендерной грамотности Ирина Изотова считает, что для сокращения количества абортов нужно активнее поддерживать семьи, а также уравнять женщин в правах с мужчинами не на бумаге, а в жизни. Аборт — это право женщины, и государство тут не должно вмешиваться, уверена Изотова.

«Приоритет — мнение женщины, ведь это ее тело. Ее репродуктивное право. Если бы мужчина сам вынашивал ребенка, вопрос стоял бы по-другому. Нужно договариваться в парах, — говорит она. — Да, аборт — это нездорово, я сама считаю, что это грустная практика. Но воздействовать на запретительном уровне нельзя».

Криминализация абортов приведет к росту материнских смертей, от запретов желание женщин делать аборт не исчезнет, говорит Изотова.

«С чего вы взяли, что к аборту относятся как к косметической процедуре? Для женщин — это выбор, причем тяжелый. Если переименуем аборт в «убийство нерожденного ребенка», как иногда предлагают, это дополнительный стресс, это эмоциональное насилие, — уверена Ирина.

— О криминализации аборта не может быть и речи. Прерывание беременности до 12 недель — свободный выбор, дальше — по показаниям. Дальше — надо работать на культурном уровне. Важно в культуре говорить о ценности и достоинстве женщин. Если женщина одна, нужно чтобы она не зацикливалась, что ей обязательно надо быть с мужчиной».

По словам Ирины, у нее много подруг и соратниц — матери-одиночки, разведенные женщины с детьми.

«Это предубеждение, что феминизм — против мужчин. Это не так. Женщины хотят быть в браке, хотят детей, но при этом они выступают за женское достоинство. Нужно также говорить о репродуктивных правах отца, чтобы мужчины брали на себя ответственность за детей, — говорит она. — Пока же у нас ситуация такова, что в случае развода дети автоматически остаются с матерью».

Проблема и в ущемлении трудовых прав женщин, убеждена Изотова.

«У нас зарплаты женщин на 30% меньше, чем у мужчин, и эту проблему нужно решать. Есть женщины, которые говорят, что не могут продвинуться в карьере только из-за того, что они женщины. Домашнее насилие — пострадавшие в основном женщины. В культуре женщины представлены как сексуальный объект», — говорит она.

Все эти проблемы требуют решения, хотя доходить в политкорректности до крайностей тоже не надо, уверена Ирина Изотова.

Сергей Чесноков: Нужно сперва запретить аборты, а потом просвещать

За полный и немедленный запрет абортов на законодательном уровне ратует координатор Общероссийского общественного движения «За жизнь!» Сергей Чесноков.

«Запрещать аборты нужно на законодательном уровне. Не готово общество к свободе в этом вопросе, об этом свидетельствует многомиллионное количество абортов. Нужно сперва запретить аборты, а потом просвещать. Наша организация занимается в том числе просветительской деятельностью. Общество не готово к свободе, а власти не готовы к запретам», — утверждает общественник.

Вопросы о нежеланных детях, которые попадают в детские дома и потом с высокой долей вероятности не могут найти себя в жизни, Чеснокова не смущают. Он считает, что всех новорожденных, которые появятся в результате запрета абортов, удастся пристроить в семьи. Впрочем, идея бэбибоксов (способ анонимно оставить нежеланного ребенка), которая у нас в стране не прижилась, Чеснокову тоже не нравится.

«Бэбибоксы используют для пропаганды бездетности. Когда идет общественная дискуссия, в итоге получается пропаганда отказа от детей. Это высосанная из пальца проблема, а над проблемой абортов нужно серьезно думать. В обществе многие против, многие за», — говорит общественник.

Чесноков хочет не только запретить аборты, но и ограничить использование презервативов.

«Это маркетинг контрацепции», — уверен сторонник деторождения любой ценой.

Доводы, что использование презервативов уменьшает распространение ВИЧ/СПИД, Чеснокова не убеждают, он уверен, что все ровно наоборот.

«Проблему ВИЧ мы так только увеличиваем, — заявляет он. — Растет пропаганда контрацептивов — увеличиваем число заболеваний [передающихся половым путем], так как больше партнеров становится, плюс незапланированная беременность. Если незапланированная беременность, то не нужно убивать».

Советский опыт запрета абортов кажется общественнику достойным внимания.

«Запрет абортов защищает не только ребенка, но и женщин. Сейчас больше гибнет женщин, сделавших аборты. Статистика опирается на исследование Сакевич», — подчеркнул Ченоков.

Для справки: демографы Виктория Сакевич и Борис Денисов привели данные, что в постсоветский период количество абортов в России снизилось почти в четыре раза, хотя остается по-прежнему достаточно высоким. Особенно заметно снизилось количество абортов среди молодых россиянок, и постепенно искусственное прерывание беременности перестает быть главным методом планирования семьи, отмечают ученые. Дальнейшему сокращению абортов помогут не запреты, а сексуальное образование и широкое распространение контрацепции, утверждают Сакевич и Денисов.

С этой точкой зрения категорически не согласен Чесноков, который считает, что за аборты ратуют в основном феминистки под влиянием феминистских организаций из США.

«Феминистские организации — это оплот права на аборт. А это ударяет по женщине. Не дает раскрыть женщине материнские функции. И увеличивает эксплуатацию женщин — получается, мужчина сделал дело, и все», — заявляет он.

Проблема должна комплексно решаться на государственном уровне через массированную пропаганду радости материнства на ТВ, через помощь семьям и через запреты. В этом случае абортный туризм (известное явление, например, в Польше) России не грозит, уверен Чесноков.

На вопрос, есть ли у него самого дети, Сергей Чесноков ответил так:

«Четверо детей. Один ребенок погиб до рождения, поэтому это привело меня к этой проблеме. Понял, насколько серьезная проблема: в абортарии больше погибают, чем в мире в войнах».

Ирина Киркора: Мне страшно, когда все хотят регламентировать

Зампред Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, директор центра «Мир семьи» Ирина Киркора категорически не согласна с предыдущим оратором. Она также против предложений детского омбудсмена Анны Кузнецовой постепенно вывести аборты из сферы обязательного медицинского страхования.

«У нас в стране есть право на оказание качественной медпомощи, — говорит Киркора. — Право женщины распоряжаться собой должно быть в приоритете. Поэтому экономить на этом нельзя. Запреты — не решение проблемы. Нужно понимать, что для каждой женщины аборт — это боль, не только физическая, но и психологическая».

Разговоры, что аборт — это убийство, к законодательству отношения не имеют, напоминает член СПЧ.

«В России ребенок обладает правами с момента рождения, появления на свет. По действующему законодательству — аборт не убийство ребенка», — говорит она.

Ограничение абортов неизбежно выведет эту сферу в серую зону, что прямо скажется на правах женщин, предупреждает Киркора.

«Женщине придется делать подпольный аборт, ехать в другую страну. Мы должны понимать, почему женщина делает аборт. Если речь идет о социальных показаниях, она идет на этот шаг, так как понимает, что не в силах поднять ребенка. Мужчины не исполняют взятые на себя обязательства, а потом говорят: ай-яй-яй, нельзя делать аборт! Мужчины должны брать на себя больше ответственности», — уверена член СПЧ.

Киркора ратует за половое воспитание в школе, говорит о необходимости учить подростков предохраняться от нежеланной беременности. Она напоминает о практике оставлять детей после развода с матерью, о проблемах невыплат алиментов горе-отцами. По мнению общественницы, доступность презервативов — это очень важно, и об этом должно заботиться государство.

При этом проблему абортов нельзя отдавать на откуп регионам, считает она.

«Законодательство РФ едино для всех, в том числе в плане оказания медпомощи. Мы не можем сказать: а давайте в каком-нибудь регионе эту медпомощь, а аборт — это медуслуга, не нужно оказывать, ибо она ненужная. Любое ограничение — не выход из ситуации. Необходимо вести половое воспитание в школе, вырабатывать сознательное отношение к родительству», — говорит она.

С неблагополучными семьями нужно работать, а вот вводить стерилизацию тех, кто не соответствует преставлениям о хороших родителях, Киркора считает дикостью.

«Мне страшно, когда общество хочет регламентировать все процессы. Давайте мы еще скажем, как и когда заниматься сексом в постели! Надеюсь, у людей, принимающих в России решения, хватит здравомыслия, чтобы этого не допустить. Что касается запрета абортов, это можно будет обсуждать, только когда в России не останется ни одного детдома. Это можно будет обсуждать, когда мужчины будут ответственны, не раньше», — подчеркнула она.

Ольга Липовская: Женщина — не инкубатор

Феминистка, переводчица, журналистка Ольга Липовская считает, что никто не имеет права навязывать женщине, что ей делать со своим телом. По ее мнению, мужчина в этом вопросе права голоса не имеет.

«Если женщина не хочет детей, мужчина не имеет права вмешиваться», — говорит она.

Даже если женщина не хочет ребенка, а мужчина готов его забрать.

«Если речь об инкубаторе — да, так можно. Но тут речь о женщине — человеке. Почему она должна быть инкубатором? Если суррогатное материнство — тут договор. Мужчина участвует в процессе создания ребенка, но природа тут ущемляет его права. Женщина подает на алименты, если ей нужны деньги на воспитание ребенка. Здесь речь об ответственности, а не о праве. Когда мы требуем алименты — мы требуем ответственности мужчины, а когда делаем аборт — признаем право женщины распоряжаться своим телом».

Методы борьбы с абортами Ольга предлагает такие же, как и другие участники дискуссии, резко выступающие против запретов в этой области.

«Грамотное половое воспитание, сексуальное образование. Оба партнера должны понимать последствия секса. Пока же мы видим, что православные, религиозные структуры запрещают образование в этой сфере. У нас церковь противница, чтобы детей просвещали, они даже выступают против контрацепции», — напоминает Ольга.

Не поможет увеличению рождаемости и материнский капитал, считает феминистка. Точно так же она против спекуляций, что зародыш уже является человеком, и это якобы превращает аборт в убийство.

«Повышение рождаемости происходит в обществе, где люди уверены в будущем своих детей, а у нас этого нет, — утверждает она. — Посчитайте, сколько детей у нас в детдомах, интернатах. Убирайте демагогию — мол, женщина при аборте убивает ребенка! — Нет!!! Она убирает зародыш. Мозг не формируется у зародыша до 14 недель, сознание есть только у младенца. Вопрос, на каком сроке можно прерывать беременность. В США — до 38 недели можно», — говорит она.

Про разговоры об увеличении числа абортов Ольга высказалась так:

«Я не могу следовать по вашему пути — все делать через запреты и наказание. Это вызывает напряжение и протест. Я знаю, что раньше у нас абортов делалось больше, чем сейчас. Абсолютно уверена, сейчас число абортов меньше, чем в советское время. Нужно просвещать людей».

Глеб Лихоткин: Наша война против духов злобы поднебесных

Координатор движения за запрет абортов «Воины жизни», православный активист Глеб Лихоткин стоит на том, что искусственное прерывание беременности недопустимо. Доводы знакомые: аборты опасны для женщин, и это узаконенное убийство.

Ни неизбежные в случае запрета подпольные абортарии, ни абортный туризм православного активиста не пугают. Также Лихоткин выступает против лечения бесплодия процедурой экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), в ходе которой удаляют «лишние» эмбрионы.

«Мы считаем, что людей убивать недопустимо. А если [хотят детей и поэтому идут на ЭКО], почему не усыновить?» — заявляет активист.

«Много вы хотите ввести ограничений — аборты, ЭКО. Ваша активность — радикальная. Насколько агрессивно вы готовы защищать свою позицию?» — осторожно спрашивают ведущие (в свое время Лихоткин уже имел проблемы с законом. — Прим. ФАН).

«Как сказано в Библии, наша война против духов злобы поднебесных. Просветитель Николай Сербский говорил: «За Жизнь воюете, от Жизни ожидайте и венца славы». Мы не действуем вне рамок законодательства, мы не совершаем актов насилия», — говорит Глеб.

Общественник считает, что аборт нельзя допускать, даже если беременность наступила вследствие изнасилования.

«Аборт — тяжелейшая травма. Изнасилование — одна травма, аборт еще одна. Насильник выйдет на свободу, а ребенка не вернут», — говорит он.

Правда, в этом вопросе Лихоткин готов проявить милосердие, и, если женщина не хочет воспитывать ребенка своего насильника, он «разрешает» ей воспользоваться бэбибоксом.

«Право ребенка, человека на жизнь священно, и пока мы живы, будем бороться», — предупреждает Глеб.

По данным ФАН, у Глеба Лихоткина нет детей.

Татьяна Соломатина: Подход к рождению ребенка должен быть осмысленным

Член комитета Госдумы по охране здоровья, кандидат медицинских наук Татьяна Соломатина считает, что такие вопросы решаются путем достижения консенсуса в обществе между гражданами, медиками, церковью.

«Я против всяких запретов. Считаю, — это дело женщины. Подход к рождению ребенка должен быть осмысленным», — говорит она.

Соломатина допускает, что, если женщина, не имея медицинских противопоказаний, решается на аборт, ей нужно оказать психологическую поддержку, чтобы попытаться заставить изменить решение. Тут, по мнению депутата, материнский капитал далеко не последний аргумент.

«Государство много сделало для первородок [женщин, рожающих первого ребенка, получивших право на маткапитал], — говорит она. — Знаю, сколько молодых девушек решают прервать беременность только потому, что они учатся, и нет финансовой поддержки. И тут государство поддерживает».

Хотя Соломатина против запрета на аборты, она считает возможным официально переименовать процедуру в «убийство нерожденного ребенка». Что касается принудительной стерилизации, тут Соломатина просит соблюдать осторожность.

«Помните истории, как стерилизовали девочек, находящихся в психдиспансере, нельзя этого делать, мы это проходили. Бог создал человека, чтобы люди размножались. Но, лично мое мнение, преступников и насильников нужно стерилизовать», — говорит Татьяна Соломатина.

Новости партнеров