Лента новостей Выбор региона Поиск
AR
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное

Людены и нелюди. Роман Носиков о попытке бегства Дмитрия Быкова из русских

0 Оставить комментарий

Людены и нелюди. Роман Носиков о попытке бегства Дмитрия Быкова из русских

Журнал Nature опубликовал традиционный список «людей года». В него вошли такие люди, как Рикардо Гальван — бразильский ученый, потерявший свое место из-за ссоры с президентом своей страны по поводу исчезновения лесов Амазонки. Президент отказывался признавать это, за что получил от ученого титул труса. В список вошла также биолог Сандра Диас — за обзорный доклад по влиянию человека на биоразнообразие, и так далее. Биологи, экологи, физики. 

Ну, и еще Грета Тунберг.

Журнал Science опубликовал свою версию «десяти прорывов этого года». В список вошли данные об образовании ударного кратера Чиксулуб 66 миллионов лет назад, новые лекарства от муковисцидоза и лихорадки Эбола, искусственный интеллект, снимки планеты Аррокот.

Ну, и Грета Тунберг — за истерику «How dare you?!», устроенную ею в ООН. 

Вот почему я не могу отказать себе в удовольствии поговорить о Дмитрии Львовиче Быкове — о выделяемых им газах и его роли в парниковом эффекте. 

Много водки, пива и вкусненькой нямки кануло в унитаз Дмитрия Львовича с тех пор, как я в последний раз говорил о нем. Тогда Быков по синему делу мешал русских с Гитлером, а русскую интеллигенцию — с евреями, утверждая, что в 1941–1945 годы шла «гражданская война» между этими «фракциями». Сам он предпочитал, конечно, вторую. Он обещал еще написать книгу из серии ЖЗЛ про Власова и делал другие интересные заявления.

С кем не бывает. 

То есть на самом деле прилюдно не бывает практически ни с кем. Но большой талант на то и большой, чтобы время от времени его невозможно было удержать внутри, по соседству со съеденным и выпитым. А ситуация в стране тяжелая, близятся новогодние праздники, ну вот и…

В ноябре, когда уже можно плавно переходить от отмечания революции к празднованию Нового года, в журнале «Дилетант» Дмитрий Львович изволил выложить на всеобщее обозрение еще немного богатого внутреннего мира: 

«Сорокина так приятно читать еще и потому, что его мрачные и смешные фантазии совпадают с нашими давними желаниями: положительного героя советской прозы, которого нам вечно навязывали в качестве примера для подражания или, на крайняк, объекта для сочувствия, всегда очень хотелось расчленить, причем как можно более жестоко; заставить обосраться и жрать говно; отправить ночью на кладбище совокупляться с трупом...»

Ненависть непонятна без любви. Поэтому понять эти слова Дмитрия Львовича во всей их полноте без других его слов, сказанных в том же ноябре, но в журнале «Собеседник», — столь же невозможно, как и найти его сердце с той стороны, которой он к нам повернулся. 

Людены и нелюди. Роман Носиков о попытке бегства Дмитрия Быкова из русских

«…Просто у нас будет не один мир, а два: один будет быстро эволюционировать, а другой — медленно деградировать. Жаль только, как и предсказали Стругацкие, что в мире люденов туговато будет с иронией и милосердием. Но что поделать — мир, условно говоря, Донбасса сделал все, чтобы в мире Киева относились к нему без иронии и милосердия».

Я, признаться, обожаю, когда наша интеллигенция начинает наряжаться люденами и руматами. Так контрастнее. Известные субстанции лучше всего рассматривать именно на белых одеждах. Поэтому у врачей белые халаты, и сантехнику тоже делают белого цвета. 

А вообще, стоит поблагодарить Дмитрия за возможность поговорить о люденах. Это важно. 

«Киевские людены», поднявшие знамена Бандеры, действительно относятся к «миру Донбасса» без особого милосердия. Экономическая блокада, невыплата пенсий, регулярные бомбежки. За время гражданской войны в Донбассе, по статистике на июнь, погибло 240 детей и более 50 пропало без вести. Разрушено более 700 школ. 

Какое уж тут милосердие? Могло быть и больше, если бы людены не попали в котлы три раза подряд.

Нет, на три котла ненависть «люденов» к миру Донбасса не списать: уничтожение началось раньше. Бомбежки Луганска, сожжение людей, корсуньский погром и расстрел 9 мая в Мариуполе были задолго до котлов. 

Но нельзя сказать, что все это происходило без иронии. Уж чего-чего, а иронии было навалом. Тут и «одесские шашлыки», и «колорадка с оторванными лапками», и «взорвавшийся кондиционер». Целая волна иронии прокатилась по Украине, оставляя за собой следы из смешных меню, названий ресторанов и блюд. 

Вопрос: а чем это отличается от тех «мрачных и смешных фантазий… расчленить, причем как можно более жестоко; заставить обосраться и жрать говно», — которые Быкову своей литературой помогает сублимировать Сорокин

Почему и киевские сверхлюди, и российские интеллигенты Сорокин и Быков испытывают наслаждение от воображаемых и реальных убийств и унижений, надругательств над «ватниками» и падения «колорадов»? И чем это сладострастие, эта исступленность отличаются от старых добрых бандеровских способов получать удовольствие? От распиливания женщин пилой пополам? 

Людены и нелюди. Роман Носиков о попытке бегства Дмитрия Быкова из русских

Вот хороший текст, очень напоминающий рецензию Быкова на творчество Сорокина. Почитайте:

«В Новоселках Ривненской области была одна комсомолка Мотря. Мы ее забрали на Верховку к старому Жабскому и давай доставать у живой сердце. Старый Саливон в одной руке держал часы, а в другой сердце, чтобы проверить, сколько еще будет биться сердце в руке. И когда пришли русские, то сыновья хотели поставить ему памятник, дескать, боролся за Украину. 

Шла еврейка с ребенком, убежала из гетто, остановили ее, забили и в лесу закопали. Один наш бандера ходил за девушками-полячками. Дали ему приказ убрать их, и он рассказал, что сбросил в ручей. Их мать прибежала, плачет, спрашивает, не видела ли я, говорю, что нет, идем искать, идем над тем ручьем, я и мать туда. Нам был дан приказ: евреев, поляков, русских пленных и тех, кто прячет их, всех душить без пощады. Задушили семью Северинов, а дочка была замужем в другом селе. Приехала в Романове, а родителей нет, она плакать начала и давай вещи откапывать. Бандеры пришли, одежду забрали, а дочку живьем в тот же ящик закрыли и закопали».

Чем это хуже того, за что Быков так любит Сорокина? 

Но есть во всем этом некоторое несоответствие, которое все объясняет. Не только сверхлюди в отношении людей, но и люди, всерьез полагающие других унтерменшами, — равнодушны к ним. Они не наслаждаются их унижением и уничтожением. Они играют ими или занимаются скучной хозяйственной деятельностью: заготавливают волосы для париков, изымают золотые зубы, строят газовые камеры и печи. Занимаются наукой, как Менгеле или «отряд 731». Иногда шьют абажуры. Или, меняя тела, летают меж звезд, забывая о своем бывшем доме, своих бывших близких. 

Нет в них этой жажды. Она проявляется позже, когда в столкновении выясняется, что вера в арийское превосходство над унтерменшами не оправдывается ни на поле боя, ни в конструкторских бюро. Лишь тогда просыпается потребность что-то доказать себе и своим жертвам. Доказать свое превосходство, свою сверхчеловечность и недочеловечность жертв. Заставляя их есть помои, например. 

Помните, у Эренбурга

«Некто Отто Эссман пишет лейтенанту Гельмуту Вейганду: "У нас здесь есть пленные русские. Эти типы пожирают дождевых червей на площадке аэродрома, они кидаются на помойное ведро. Я видел, как они ели сорную траву. И подумать, что это — люди..."

Рабовладельцы, они хотят превратить наш народ в рабов. Они вывозят русских к себе, издеваются, доводят их голодом до безумия, до того, что, умирая, люди едят траву и червей, а поганый немец с тухлой сигарой в зубах философствует: «Разве это люди?..»

Эссману было бы что обсудить с Сорокиным и Быковым. А может быть, по очевидным причинам, только с Сорокиным. 

Людены и нелюди. Роман Носиков о попытке бегства Дмитрия Быкова из русских

Так вот, между старыми бандеровцами и нынешними московско-киевскими люденами есть нечто общее. Это попытка к бегству. Вот только это бегства разного уровня. 

Киевское люденство — как нынешнее, образца Евромайдана 2014 года, так и прошлого столетия, — это бегство из русских. Бегство от трудной русской истории, от сложной культуры и судьбы. Это попытка обменять свою русскость на пенсию в 500 евро, на работу у польского, австрийского, немецкого или американского пана. Потому что русского в холопы не возьмут. Не поверят ему, носителю русского языка и идей, которые на этом языке могут распространиться. 

Бандеровец — это вырусь. Человек, до такой степени захотевший продать свою русскость, что продал человечность. Ведь русскость — это способ быть человеком. Это свой набор инструментов познания Добра и Зла и взаимодействия с ними. 

Сбегая от русскости, бандеровец предает сам себя, собственную человечность — за пожрать и выпить, за горилку и сало. Он знает, за кого его держат немецкие и американские господа. Знает и все равно идет к ним. Поэтому ему мало удрать и сладко прижаться к ногам хозяина. Ему надо уничтожить тех, кто за ним не последовал, как свидетелей своего предательства и как образец для сравнения. И это, конечно, устраивает его хозяина.

Бандеровец не может создать танковую армию, построить авиацию или ракеты. Потому что те, кто на это способен, с ним не пошли. А господа своего настоящего оружия ему не дадут. Не холопье это дело — настоящее оружие. И тогда бандеровец вынужден восполнять нехватку могущества личным зверством: пилами, ямами, кольями.

Каждая минута власти бандеровца над русским — это уникальный момент, который ему нужно выдоить досуха. Это момент власти ничтожества и труса над нормальным человеком. Самые сладкие минуты в жизни. 

Стругацкие хорошо понимали, что писали. Они знали свои слабости и страхи. «Люден» — это не только «homo ludens», человек играющий, человек безответственный, человек-ребенок. Это еще и анаграмма слова «нелюдь». 

Стругацкие понимали, что пока человек остается человеком, ему не сбежать от Истории. Потому что История — это он сам. Именно об этом говорит их повесть 1962 года «Попытка к бегству». Человек обречен на борьбу со Злом. С тем Злом, что внутри каждого из нас. Со Злом в себе и со Злом в другом. Это долг человека. Только эта борьба, со всей ее мучительностью, поражениями и победами, делает человека человеком. Этого требует наша любовь друг к другу. 

Людены Стругацких — это существа, которые нашли свой путь к бегству: они тоже утратили человечность и исчезли из Истории. То, что с ними случилось, доказывает: они утратили способность любить — главную способность человека. Они забыли о своих близких. Но человек — это не список плейлистов или счетов в ресторанах. Человек — это его любовь. Нет любви — нет человека. 

Людены и нелюди. Роман Носиков о попытке бегства Дмитрия Быкова из русских

Быков тоже хочет сбежать. Ему хочется из людей в людены. Это, конечно, решило бы его вопросы и с телом, и с меню. Ему мало горилки и сала. И 500 евро тоже мало. Хамон, пармезан — другое дело, но и это не главное. Дмитрий Львович хочет сбежать от того ужаса, который его охватывает при виде собственного отражения в зеркале. От того, что отражается в глазах других людей. От того, что он о себе уже понял.

Вот почему его особенно раздражают те, кому есть за что и ради кого продолжать хотеть быть человеком, пусть это и мучительно трудно. То есть делать то, что у Дмитрия Львовича не получилось.

Тем и другим: бандеровцам-унтерменшам и люденам-сверхчеловекам из столичных литинститутов, дезертирам из человечества — ненавистны люди. За свое мужество быть людьми. За желание любить, творить, жить. За стремление не подвести ни предков, ни потомков. За умение отвечать за себя здесь и сейчас, на том месте, где нашлась ответственность. Несмотря ни на что. 

Все эти интеллигентские люденства, руматства и бандерствования суть одно — рюшечки на женском платье, надетом на дезертире. Их ярость в нашу сторону, все эти мечтания о совокуплении с трупами, об отрезанных руках и поедании дерьма — всего лишь ярость неудачников, мечтающих доказать свое превосходство.

Что делать с киевскими люденами, Россия знает и помнит — по 1945 году. Что делать с московскими? 

Пока они расчленяют, унижают и пытают на словах, мы вполне можем на словах их и повесить, и даже вскрыть, показав внутреннее строение московского людена: от хамона до фуа-гра. Не каждому людену удается увидеть свое внутреннее устройство при жизни, Дмитрий Львович. 

Новости партнеров

Новости партнеров